1991   1992   1993   1994   1995   1996   1997   1998   1999   2000   2001   2002   2003   2004   2005   2006   2007   2010

 

Майя и «Майя»

Газета "Столица"


Проклятье игуменьи

Газета "Новое время".

Портрет оппозиционера на фоне розг, Гитлера и сверхкоммунизма

Газета "Известия". 5 октября.

Майя и «Майя»

В Санкт-Петербурге прошел международный конкурс балета, получивший название «Майя» — по имени одного из организаторов и председателя жюри конкурса, великой балерины Майи Плисецкой.
По окончании конкурса в Москве состоялся гала-концерт победителей и лауреатов. Накануне концерта в столице же прошла презентация книги «Я, Майя Плисецкая...».

 

— Майя Михайловна, конкурс, носящий ваше имя, — это ваша прихоть или что-то иное?
— Это не только не моя прихоть,
это даже не моя идея. Я была ошарашена, когда мне это предложили. И тем более — в Петербурге: я ведь московская балерина. Однако выбор пал на Петербург не случайно: именно этот город подарил миру русский балет, знаменитейших Павлову и Нижинского, «Дягилевские сезоны». Все это оттуда. Теперь петербуржцы решили взять реванш, конкурс — их идея.
— Вы приняли эту идею с воодушевлением?
— Я приняла ее с удовольствием. Сначала, правда, немного удивилась. Но оказалось, что идея верная, поскольку под мое имя спонсоры давали деньги.
— Однако Большой театр в Москве и Кировский в Санкт-Петербурге весьма прохладно отнеслись к идее вашего конкурса. Как это объяснить?
— Не просто прохладно. Кировский, вернее — Мариинский, закрыл перед конкурсом двери, заявив, что это нереально. И придумали ремонт. Ну, это неоригинально, это у нас всегда: что еще придумать, кроме ремонта? Вот и они сказали: «у нас ремонт», хотя его нет.
Следующий шаг был — закрыть балетную школу, не пустить туда конкурсантов. Это они сделали, тоже повесив дощечку со словом «ремонт», хотя до сегодняшнего дня никакого ремонта там нет, и неизвестно даже, нужен ли он.
Был и еще один шаг: нескольким исполнительницам, которые должны были участвовать в конкурсе, сказали, что если они это сделают, то вылетят из театра. Открытым текстом.
— Чем вы можете это объяснить?
— Наша советская система породила маленьких диктаторишков, этаких мини-сталиных. Большим театром уже 30 лет командует такой тип, Григорович. В Кировском, не столь длинно, — Виноградов. Но оба хороши, субчики. Оба — творческие импотенты как хореографы, и оба — абсолютные диктаторы. Быть таковыми им всегда позволяла советская власть, а может быть, и поощряла. И это продолжается по сей день, поскольку, должна вам сказать, если где-то советская власть и кончилась, то ни в Большом, ни в Кировском этого не произошло.
— И еще один вопрос, Майя Михайловна. Я заранее прошу простить меня за него, но как журналист я не могу его не задать.
В связи с вашим приездом в Москве прошла презентация вашей книги. Презентация была чудесной — под стать вам самой и вашей книге. В ней вы пишете о многом, но кое о чем не пишете. В частности, вы ничего не пишете в ней о вашем участии в так называемом «Антисионистском комитете советской общественности»...
— Я никогда не была членом этого комитета. Не спрашивая моего согласия, мою фамилию ставили под многими письмами, обращениями и прочими «документами». В защиту какой-нибудь Анджелы Дэвис, например. Так я оказалась и членом этого самого «Антисионистского комитета». Открываешь газету и видишь свою фамилию под чем-нибудь подобным. И все. И хоть стой, хоть падай, хоть вешайся. И никому ничего не докажешь.
Так мне мстили за мою истинную подпись, которую я поставила под письмом против возрождения сталинизма. Когда сняли Хрущева, власти СССР намеревались реабилитировать Сталина. И было письмо с протестом против этой реабилитации, в том числе и с моей подписью. Зарубежные радиостанции передавали его множество раз. И вот таким способом мне мстили. И так мы жили 75 лет.

Марк ДЕЙЧ

Проклятье игуменьи

Похоже, храм Христа Спасителя
начинают восстанавливать за наш счет.
Нас при этом спросить забыли...

 

В Москве началась подготовка площадки для воссоздания храма Христа Спасителя. Жители сегодняшней столицы отнеслись к этому событию по-разному. Единого мнения на сей счет нет, о чем говорят всевозможные опросы общественного мнения. Трудно сказать, проводились ли они тогда, почти 200 лет назад. Впрочем, тогда они и не требовались. А просто в самом конце 1812 года, 25 декабря по старому стилю, то есть в день Рождества Христова, Александр I подписал высочайший манифест, в котором, в частности, говорилось:
«В сохранение вечной памяти и того беспримерного усердия, верности и любви к вере и отечеству, какими в сии трудные времена превознес себя народ российский, и в ознаменование благодарности Нашей к Промыслу Божию, спасшему Россию от грозящей ей гибели, вознамерились мы в престольном граде Нашем Москве создать церковь во имя Спасителя Христа... Да простоит сей храм многие века и да курится в нем кадило благодарности до позднейших родов вместе с любовию и подражанием к делам их предков...»

Все началось...
с вульгарной кражи средств

Первый проект храма был создан архитектором Александром Витбергом. Он предложил построить храм в Кремле. Однако Александр I счел невозможным что-либо разрушать и строить в древнем сердце столицы.
В конце концов место было найдено — на Воробьевых горах. На торжественную закладку храма (12 октября 1817 года) собралось около 100 тысяч человек — почти все население тогдашней Москвы. Но проект Витберга так и остался проектом: в самом начале строительства вскрылись крупные хищения, которые были свалены на автора проекта. Прекрасный архитектор, Витберг ничего не смыслил в счетах и отчетах, за что и был отправлен в ссылку.
Отметим этот любопытный факт истории храма Христа Спасителя: начало его строительства ознаменовалось вульгарной кражей казенных средств.
Однако вернемся в Москву наших дней. Как вы относитесь к воссозданию храма Христа Спасителя? На мой вопрос отвечает директор Российского института искусствознания, доктор искусствоведения Алексей Комеч:
— Ответить на ваш вопрос сложно, он необыкновенно многоаспектен. Здесь есть нравственные проблемы, проблемы строительства религиозной жизни, проблемы чисто архитектурные.
Так случилось, что этот огромный храм стал центральным явлением русского искусства середины XIX века. Без того, что сделали там художники, скульпторы, не говоря уже об архитектуре этого храма, вызвавшей бесчисленное количество подражаний по России, — без всего этого невозможно представить историю русского искусства.

Храм этот был разрушен как бы дважды. Один раз — реально: трагический акт расстрельного типа, характерный для той эпохи, всем известен. Но этот храм, поскольку он был носителем религиозных и иных ценностей, был также вычеркнут из истории русского искусства. История нашего искусства XIX века оказалась без одного из важнейших своих памятников.
Поэтому вопрос возвращения этого храма в жизнь имеет те же два аспекта. Во-первых, его необходимо вернуть в историю искусства. Это дело чести исследователей, и я дeмаю, что это будет сделано. Сложнее обстоит дело с возвращением храма в реальную жизнь.

«Это был сказочный, волшебный вид»
— Какие сложности вы имеете в виду? Нравственного порядка? Материальные? Или какие-то иные?
— С одной стороны, это как бы само собой разумеется: была такая трагедия и надо следы этой трагедии залечить и сделать вид, как будто мы все восстановили. Двадцатый век настолько трагичен — войны, революции, — что такое восстановление того, без чего не может жить нация, хотя этого как бы уже нет, прошло во многих странах: и в Польше, и у нас... И в других европейских странах: германские города пострадали не менее сильно, чем русские и польские.
Однако всем хорошо понятно, что восстановить всю ситуацию в целом невозможно. Можно построить храм заново, но нельзя его вернуть в прежнюю Москву. Москва теперь совершенно иная. Храм Христа Спасителя стоял в довольно низкой Москве на фоне Замоскворечья, которое представляло собой удивительный архитектурный пейзаж мирового качества. Это был сказочный, волшебный вид со множеством церквей и колоколен, создававших панораму одного из красивейших городов в мире. Сейчас все изменилось. Замоскворечье заставлено коробками, в которых утонули прежние силуэты. Не построен Дворец Советов. Но на другой стороне Москвы-реки возникло громадное здание «дома правительства», «дома на набережной». По другую сторону Кремля на месте снесенного старого района возникла гостиница «Россия» — еще один громадный силуэт.
Громадные здания ЦК испортили панораму Китай-города. Коробки нового Арбата погрузили Кремль в какую-то яму среди этих новых построек... В таких условиях строительство еще одного очень крупного объема, к сожалению, сольется с этими очень неблагоприятными изменениями облика старой Москвы и как бы еще больше понизит Кремлевский холм, замкнет окружающее его кольцо крупных объемов. Поэтому с чисто архитектурной точки зрения, если восстанавливать храм, нужно думать о реконструкции исторического облика. Нужно думать о сносе многих искажающих этот облик коробок - пусть не сейчас, но в далекой перспективе, когда они отслужат свое.
Иначе говоря, это должно быть серьезное градостроительное мероприятие. И только в этой цепи восстановление храма приобретет смысл — не дальнейшего искажения облика Москвы, а начала его реконструкции.
Пока же этого не происходит. Вместо этого создано увеличенное комодоподобное здание гостиницы «Балчуг» — как раз напротив Василия Блаженного. Рядом с «Балчугом» намереваются строить высотные здания банка. И это агрессивное наступление банковских, отельных функций в центр Москвы становится, к сожалению, в ряд с возведением совсем иного по назначению здания.

Покаяние: кто же кается?
— В данном случае вы приводите аргументы с точки зрения сохранения облика древней Москвы, хотя этот облик и так уже достаточно искажен. Есть ли у вас другие аргументы?
— Можно добавить, что если Кремль был символом соединения царской власти и русской церкви, то странным образом храм, становящийся на место Дворца Советов — а ведь об этом все будут помнить,— окажется зрительным воплощением синтеза новой церкви и нового правительства. Старая и новая церковь и старая и новая номенклатура — это соединение будет не только зрительным. Во всем этом надо отдавать себе отчет.
И еще об одном. О том, что, может быть, является наиболее привлекательным в глазах многих слоев населения, как среди демократов, так и коммунистов. Я имею в виду тезис о покаянии. О покаянии, о духовном обновлении, о пути к Храму.
Эти слова настолько чисты и святы, что всякий произносящий их немедленно получает сочувствие общества. И получается так, будто иных помыслов тут нет. Но вот когда я смотрю на все те акты, коими начинается это действо, на обстоятельства нашей жизни и на перечень людей, вошедших в Наблюдательный совет по строительству храма Христа Спасителя, я невольно задаюсь вопросом: а кто кается?
— Кого вы имеете в виду из членов Наблюдательного совета?
— Во главе его Патриарх, заместитель у него Юрий Лужков; туда входят семь архитекторов, включая Главного архитектора Москвы, известный наш художник Глазунов... Это несколько десятков человек. Совет называется общественным, но реально он межведомственный. Типичный межведомственный совет. Так вот: никто из этих людей не сказал о формах своего покаяния. Пока что рождается впечатление, что группа преуспевающих людей собралась устроить акт покаяния за государственный счет для своего преуспеяния. Никакого иного понимания этой ситуации у меня пока не возникает. Потому что никто никогда не слышал о прямой или хотя бы косвенной причастности этих людей к тому, что творилось при прежнем режиме. Такое впечатление, будто все они чисты, родились заново...
— Некоторые из них в прежние времена хотя бы молчали, чем сейчас громко гордятся...
— Все-таки одно молчание в ту эпоху — не протест, оно уже накладывает на людей какую-то вину за то, что происходило. Хотя бы в этом каждому из них нужно принести какое-то покаяние. И потом: ни один из этих людей ни в малейшей степени не поступится своими личными средствами; ни о какой жертвенности на благо воссоздания храма с их стороны речь не идет. Наоборот. Если в начале 30-х годов участвовать в разрушении храма было делом чести, доблести, геройства и выгоды, так и сейчас: дело воссоздания храма очень выгодное, пахнущее престижностью и будущими поощрениями. Никто из участвующих в этом новом проекте ничего иного не ищет.

«Денег нет ни на что»
— Я брал интервью у главного архитектора проекта Игоря Покровского (ныне он отстранен от проекта). Он, кстати, один из авторов высотных «хрущоб» на новом Арбате. Покровский настаивал на том, что бюджет затронут не будет, а все средства на строительство пойдут из добровольных пожертвований и от спонсоров. Чему, честно говоря, верится с трудом.
— Пока что судьба денег, которые собирают просители на улицах и в переходах, абсолютно неизвестна общественности. Я знаю, что часть этих денег, предназначенных на проект, безвозвратно сгинула.
Кроме того, уже образовались две общины, которые конфликтуют друг с другом. Уже на этом уровне ничего светлого не происходит.
Известна сумма, которая была затрачена на строительство того, первого храма Христа Спасителя: 15 миллионов золотых рублей. Их сейчас приравнивают к 150 миллионам долларов (сегодняшних); по моим представлениям, это на порядок заниженная сумма. Я предполагаю, что храм этот обойдется примерно в 10 триллионов рублей.
— Игорь Покровский назвал мне сумму около 600 миллиардов рублей.
— Маленький Казанский собор на Красной площади стоил около 3 миллиардов рублей в ценах 1992 года. Но объемы работ здесь несравнимы, в Казанском соборе нет никакого внутреннего убранства. Для храма Христа Спасителя не менее половины денег пойдет только на украшения. Поэтому я полагаю, что это на порядок заниженная цифра, причем заниженная сознательно. И это при том, что денег нет ни на что. Ну вот сейчас есть федеральная программа по восстановлению памятников на 100 миллиардов рублей. Из нее в 1994 году получено 10 процентов. В этом же году по инициативе президента на помощь церкви выделено 10 миллиардов. Не получено ни рубля: нет денег. Суммы же такого порядка, которые необходимы для такого грандиозного строительства, — просто смешно думать, что они появятся из пожертвований. Народ нищий, он дает копейки. Наши коммерческие структуры задавлены налогами, при этом никаких благ для жертвователей нашим законодательством не предусмотрено.
Известно, что первый храм на 85 процентов строился на государственные деньги. И сейчас уже идет речь о тех же 85 процентах из бюджета. Я же убежден, что вообще все пойдет за счет бюджета. Это грандиозное социалистическое предприятие, этакая социалистическая стройка века. Характер этого акта, к сожалению, остается прежним - имперским. Раньше был, к примеру, БАМ, а теперь храм Христа Спасителя. Это будет так же раздуто и так же будет финансироваться за счет бюджета. В этих условиях приступать к строительству без проведения московского или российского референдума о целесообразности таких гигантских трат, — мне кажется, это тоже одно из преступных проявлений нынешнего времени.


«Ну зачем обманывать людей?»
Прерву беседу с доктором искусствоведения Алексеем Комечем. Вот что ответил на вопрос об отношении к воссозданию храма Христа Спасителя знаменитый мастер фотографии Василий Песков:
— Храм этот славился не столько своими архитектурными достоинствами, сколько необыкновенным богатством. Убранство его было необыкновенное; говорят, оно было богаче убранства Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге. Что касается эстетики, два эти храма рядом поставить невозможно: Исаакий — это шедевр архитектуры, а храм Христа Спасителя — обычная постройка, хотя и большая и богатая.
Что же касается его восстановления, я вот что хотел бы сказать. Я был одним из первых, кто еще в 60-х годах в нашей прессе поставил вопрос о необходимости восстановления памятников старины. В российских условиях это почти всегда церковь. То было небезопасное время для таких разговоров, за них редакторы получали по заднице. Мы все-таки написали об этом, поместили фотографию церкви в Кижах.
Но восстановление храма Христа Спасителя — случай особый и требует особого разговора. Мне кажется, что в нынешних условиях всеобщей нищеты, когда матери с детьми просят на улицах подаяние, когда мы, работающие, едва сводим концы с концами, когда заработанных денег нам хватает только на еду, — в этих условиях возводить этот дорогостоящий храм просто безумство. Нам говорят: дескать, построен он будет на деньги дарителей. Однако всем ясно, что деньги пойдут из бюджета. Но ведь мы же нищие сегодня! Разве можно тратить на это деньги, когда не на что лечить детей, когда нет больниц, когда не во что одеться! Власти на общественное мнение сегодня чихают, сколько ни говорим, они гнут свое! Лужков говорил, что построено будет на деньги дарителей. Теперь пошли разговоры, что он авансом выделит из бюджета деньги, которые потом будут возмещены за счет жертвователей. Ну зачем обманывать людей? Их нужно спросить, и, я думаю, многие скажут, что этот храм когда-нибудь восстановить нужно. Но не сейчас, когда мы так бедны! Это просто безнравственно. Нельзя строить храм на слезах. А это будет именно такой храм.
Это омерзительное слово - «спонсоры»
Как и Василий Песков, знаменитый художник, член Наблюдательного совета по воссозданию храма Христа Спасителя Илья Глазунов также уверен в том, что деньги на храм пойдут из бюджета. Но в отличие от Пескова Глазунов считает эти затраты необходимыми:
— Я помню, как, проезжая однажды мимо этого клубящегося на морозе муравейника, где плавали люди в воде, московский шофер сказал мне: «Был храм, потом хлам, а теперь срам».
Возродить храм можно при двух условиях: при точном воспроизведении замысла Тона и, самое главное (почему я и привлечен к проекту), найти эскизы, все, что сохранилось от таких художников, как Суриков, Семирадский и многие другие, и с этих эскизов, обладая таким же мастерством, возродить стенные росписи.
Сейчас задача делится на две части. Первое — возрождение храма как архитектурного объекта и второе — насытить его великолепием, простотой и роскошью полувековой работы лучших зодчих и художников России. Я думаю, что это гигантская задача. Возрождение храма Христа Спасителя — это как бы символ возрождения мощи и благосостояния, духовности России. В одном из своих выступлений мэр Юрий Михайлович Лужков сказал, что расписывать храм будет, как он выразился, «академия Глазунова».
— Илья Сергеевич, этот храм расписывали художники — цвет русской живописи: 38 художников, среди которых Бруни, Маковский, Крамской, Суриков, Верещагин и другие. Нет ли в вас чувства робости в связи с тем, что вы должны повторить таких великих мастеров прошлого?
— Это очень хороший и нужный вопрос. Вы знаете, я отвечу откровенно — как говорила Жанна д'Арк: «Если не мы, то кто же?»
— Скажите, вы будете получать деньги за эту работу?
— Вы меня даже застали врасплох. Как говорил Пушкин, «не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». Я уверен, что правительство сделает так, чтобы те художники, которые будут работать в храме Христа Спасителя, не были бы поденщиками. Чтобы они не должны были, поработав три часа, бежать в какие-то салоны продавать натюрморты или обнаженных. Надо обеспечить людей всем, чтобы они могли спокойно работать. Я лично буду работать бескорыстно.
— На какие деньги будет воссоздаваться храм? Неужто на пожертвования?
— Деньги среди жертвователей собираются уже давно. Но это какие-то копейки. Все будет лежать на плечах государства. Но я думаю, что для такого дела можно продать (на сей раз не на пользу мирового коммунистического движения) крохотную часть наших ископаемых, например, чтобы обеспечить могучее возрождение. А не ждать омерзительное слово сегодня «спонсоров».


Акт дарования новой веры
Мнения Василия Пескова и Ильи Глазунова относительно идеи воссоздания храма Христа Спасителя диаметрально противоположны. Но в одном они сходятся: храм будет построен на деньги бюджета, то есть налогоплательщиков. Впрочем, их уверенность ничем не подкреплялась. Недавно я получил копию документа, который не оставляет сомнений в том, за чей счет будет строиться храм.
«Общественный Наблюдательный совет по воссозданию храма Христа Спасителя Президенту Российской Федерации Б.Н.Ельцину.
Глубокоуважаемый Борис Николаевич!
...Правительством Москвы принято постановление от 31 мая 1994 года № 463 «О восстановлении храма Христа Спасителя в г. Москве», распоряжением мэра от 21 июля 1994 года... утвержден план основных организационных и информационно-пропагандистских мероприятий...
Проведение этой благородной акции сопряжено с рядом серьезных трудностей правового и финансового характера, разрешить которые возможно только при поддержке президента и правительства Российской Федерации.
Мы обращаемся к вам, Борис Николаевич, с просьбой поддержать эту инициативу и помочь с финансированием строительства храма из государственного бюджета на 80 — 85 процентов, как это было при его первоначальном строительстве. Остальная сумма будет обеспечена за счет бюджета города, взносов церкви, а также добровольных пожертвований граждан и организаций. Предварительная стоимость проектно-строительных работ оценивается специалистами в 750 миллиардов рублей.
Полагаем, что средства, выделяемые на воссоздание храма, должны освобождаться от налогов либо иметь льготное налогообложение...
Председатель совета, Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II
Заместитель председателя совета, мэр г. Москвы Ю.М.Лужков».
Что ж, со средствами на восстановление храма теперь, кажется, все ясно. Однако у этого грандиозного проекта есть и другие аспекты. В частности, некоторые члены Наблюдательного совета говорят о том, что раньше, дескать, у народа была идеология, теперь ее нет, и надо дать народу новую веру. Актом дарования этой новой веры и будет воссоздание храма Христа Спасителя...


«Православие, самодержавие, народность»
А вот что говорит об этом доктор искусствоведения Алексей Комеч:
— Здесь достаточно циничный подход к народу, который как бы дурак, которому вместо одной соски нужно дать другую. Все это противоречит нормальному ходу оживления самой церковной жизни. В России сейчас тысячи новых приходов — бедных, нищих, еле содержащих свой храм, не имеющих средств на обустройство нормальной приходской жизни.
Сегодня явственно происходит возрождение идеологии: «православие, самодержавие, народность». В других формах (а иногда в этих же формах) эти лозунги подхватываются нашими политическими деятелями. И я думаю, что власть прекрасно знает, что она делает. Она возрождает храм, который в большей степени олицетворял именно эту имперскую идеологию. Как это было в середине XIX века, так это, я бы сказал, конгениально уловлено современным правящим классом. Это именно то, что нужно ему. А вот как это соотносится с нормальной жизнью народа, хочет ли этого народ и отсюда ли начнется возрождение религиозной жизни и духа, никто из них об этом не задумывается.
— Любопытно, что те же люди, создававшие архитектурные памятники коммунизму, берутся теперь строить главный собор России...
— Я не люблю кидать камни в людей. Я полагаю, что это дело внутренней совести и моральной ответственности этих людей. Я только знаю, что храм Христа Спасителя в отношении техническом, композиционном, декораций был результатом длительного развития русской архитектуры, которая строила храмы столетиями. Сейчас, когда архитекторы не умеют построить даже маленький храм, когда утеряна практика этого строительства, когда, судя по вопросам, которые задают архитекторы, они даже не знают как следует устройства храма, его истории и смысла, вот так сразу браться за строительство гигантского храма — это значит подходить к делу со спокойной душой профессионала. Закажут ему здание КГБ — он построит, здание Министерства обороны — построит, административные здания на Новом Арбате — будет исполнено, заказан огромный храм — тоже будет. Это холодное отношение ремесленника. С таким отношением храмы никогда не строились.
Если чуть-чуть поскрести идеалы...
Есть еще один аспект. В основе этого грандиозного восстановления лежит невежественная уверенность в том, что памятники восстановимы. Можно снести — можно восстановить... И мы получим как бы почти оригинал. Рукописи не горят - хотя и это не более чем иллюзия. Но памятники-то уж точно не восстанавливаются. Можно лишь создать новодел, который будет представлять собой пример реставрационного умения конца XX века.
Вот пример: Казанский собор на Красной площади. Он строился как будто с душой. Из кирпича, над которым постарались. Ровненький, аккуратный кирпич. Из него выложены криволинейные поверхности, которые из-за конфигурации кирпича стали гранеными, чего раньше не было. Их никто не протесал, никто об этом не подумал. Ушло ремесло. Ушло все, в том числе и отношение. Это невосстановимо, мы можем строить только копии. Поэтому воссозданный храм (а есть предположение, что он будет построен не из кирпича и камня, а из бетона, поскольку дешевле) просто физически будет другой природы.
Это будет ощущаться, хотим мы этого или не хотим. Это будет огромный макет в натуральную величину, построенный ремесленниками совсем другого качества и привычек. А уж если представить себе интерьер, расписанный художниками под руководством Глазунова и украшенный скульптурами Церетели, то я думаю, что чудовищная неспособность этих направлений к истинно монументальному искусству окажет страшное воздействие на результат. Но это мое личное мнение.
Чудовищное пренебрежение подлинностью искусства губит сейчас очень многое в Москве. Например, дома на Кадашевской набережной, в районе Третьяковки, сносятся сейчас по прямому указанию мэра. Есть резолюция: снять с охраны и снести.
И связано это с той же невежественной уверенностью: снесем, а сделаем еще лучше; так же, как было, но только крепче. То, что сделали немцы с Варшавой, а поляки потом ее всю восстановили, мы сами можем произвести с Москвой. Пять лет назад у нас реставрировалась одна десятая памятников, которые мы должны были поддерживать. Сейчас ассигнования упали в 3 — 4 раза. Происходит гигантский процесс разрушения наследия, на которое нет денег. И за счет восстановления храма Христа Спасителя погибнут тысячи других храмов, не говоря уже о гражданских постройках. Вы можете пойти в Москве по Арбату или по Сретенке и увидеть кварталы, которые напоминают Сталинград. Связано это с отсутствием средств. Когда в наше время говорят об идеалах, чуть-чуть поскреби — и всюду будут интересы...


«Быть сему месту пусту...»
В заключение отмечу еще одно любопытное обстоятельство. Для строительства храма Христа Спасителя по проекту архитектора Тона царь Николай I выбрал место сам. Но место это было уже занято: к тому времени там более 300 лет находился Алексеевский женский монастырь. Монастырь снесли.
Согласно историческим хроникам игуменья монастыря прокляла будущее строительство, произнеся при этом фразу: «Быть сему месту пусту!»
Храм Христа Спасителя простоял на «сем месте» немногим более 70 лет и был уничтожен. Строительство на том же месте Дворца Советов далее фундамента не продвинулось. Теперь разбирается бассейн, возникший на этом фундаменте,— чтобы вновь воздвигнуть храм Христа Спасителя.
Уж не сбывается ли проклятье игуменьи древнего Алексеевского монастыря? ..

Марк ДЕЙЧ



 

Портрет оппозиционера на фоне розг, Гитлера и сверхкоммунизма

Этот материал почти полностью состоит из цитат. В конце концов, кто может лучше сказать о взглядах человека, нежели он сам! С цитат я и начну; они заимствованы из статьи, которая появилась совсем недавно в одной из оппозиционных газет.


«Русский народ избран Богом для духовно-политического руководства всем человечеством... В клоаке грехов и деморализаций нам сейчас необходимо нащупать ступенечку уверенности и выковать из смердящих растерянных масс новый чекан русского народа, сурово оказачить его... Наш заболевший русский народ, неотъемлемым побег могучей арийской расы, еще имеет порох в пороховницах. По отношению ко всему человечеству мы, русские, призваны свершить такое же соборное общее дело, которое каждый настоящий русский человек должен духовно-личностно пережить и исполнить в отношении собственного русского народа».
Прерву цитирование и представлю вам автора сих откровений. Это Валерий Скурлатов, человек столь же оппозиционный, сколь и ортодоксальный. Ему 55 лет. Окончил физический факультет Московского университета, специализировался в области ядерной физики. По воспоминаниям сокурсников, учился весьма средне, за исключением так называемых «общественных дисциплин», коим Скурлатов впоследствии и отдал предпочтение. Работал помощником директора Института Африки Академии наук СССР. Заведовал сектором развивающихся стран Дипломатической академии МИД СССР. Вел курс «Критика идеологии сионизма» в Университете дружбы народов им. Патриса Лумумбы. Стал кандидатом философских наук, защитив диссертацию о политической ситуации в Китае. В 1965 году Скурлатов вступил в КПСС. И в том же году по заказу Московского городского комитета комсомола написал «философскую работу» под названием «Устав нравов». проект, согласно которому партия должна была более основательно взяться за работу с молодежью. И хотя со времени появления этого проекта прошло почти 30 лет, он нисколько не устарел — ни для его автора, ни для всей «непримиримой оппозиции». Впрочем, судите сами.


«Отдел агитации и пропаганды горкома ВЛКСМ г. Москвы.
Валерий Скурлатов (кандидат философских наук) 
УСТАВ НРАВОВ
1. Нравы или общественное поведение определяются ответом на такие коренные вопросы, как «в чем смысл жизни», «в чем мой долг перед отечеством, мое место в судьбе моего народа».
Самоотверженная любовь к Родине, к товарищам, к своему делу, подвиг солдата, закрывающего своим телом вражескую амбразуру,— все это не объясняется «разумным эгоизмом». Напротив, всякий скепсис, нигилизм и предательство — от головы, от эгоизма всяких мастей, а революционное сознание прежде всего отличается страстностью, сердцем. Поэтому надо постоянно воспитывать молодежь в атмосфере революционной романтики, устремленности к революционному идеалу — в атмосфере самопожертвования «я» ради «мы».
2. Счастье жизни — в смертельной борьбе. Лишь перед лицом смертельной опасности раскрывается истинная сущность человека и самобытная неповторимость его личности, и лишь в горизонте смерти выявляется радость и гордость господина жизни, тридцать лет пьющего свежую кровь; страх смерти — стыд и отчуждение раба, триста лет питающегося мертвечиной.
Настраивать молодежь на перманентную смертельную борьбу не только на сегодня и завтра, но и на послезавтра.
3. Органической частью общественно-политического идеала должен быть нравственный «категорический императив», своеобразный «моральный кодекс» сердца... Любовь к Родине — наилучшее противоядие от скепсиса, нигилизма, распущенности.
4. В нравственном «категорическом императиве» должно быть четко определено, до инстинкта — что хорошо и что плохо в нравственной области... На первых порах провести длительную кампанию о родовой, моральной и физиологической ценности девичьей чистоты и чести, о преступности добрачных связей. Не остановиться вплоть до рекламы старинных крестьянских обычаев: мазание ворот дегтем, демонстрация перед миром простыни после первой брачной ночи, телесные наказания отдающихся иностранцам, клеймение и стерилизация их.
5....Подавлять интерес к проблеме пола за счет поощрения интереса к романтике революции, стройки, путешествия и особенно романтике науки и творчества. Сублимировать пол в творчество! Лучшее половое воспитание — воспитание любви к Родине...
6. С ранних лет не нянчить молодежь! Ввести телесные наказания. Розга — лучший учитель. Удар по телу — закал духа. Продумать комплекс военизации молодежи, начиная с начальной школы...
7. Законы товарищества и рыцарства, инстинктивно установленные свободными людьми между собой и воплощенные Запорожской Сечью и казацкими войсками, требуют жестокого искоренения предателей, преступников, прелюбодеев, премудрых и безумных...
Не будет порядка в народе, если за каждый проступок не следует яростное возмездие. Два ока за око, два зла за зло, ибо преступник должен нести наказание вдвойне — за преступление перед собой и преступление перед народом.
Пьянство, хулиганство, проституция и трудные подростки будут уничтожены атмосферой товарищества, рыцарства и солдатской дисциплины. Поголовное истребление чужеродного начала — залог достижения благородного конца. Любовь ко всему народу — прежде всего ненависть к себе.
8. Нет более подлого занятия, чем быть «мыслителем», «интеллигентом», премудрым пескарем, и нет более благородного дела, чем быть солдатом. Интеллигент — раб мертвого разума, а солдат — господин жизни, навязывающий мировому прогрессу свою волю».

Это «произведение» Валерия Скурлатова можно было бы долго комментировать. Однако еще тогда, почти 30 лет назад, оно уже было прокомментировано-кратко и точно. В конце «Устава нравов», ходившего тогда в самиздате, была сделана приписка - вероятно, рукой рецензента:
«Сравни: «Я выращу такую молодежь, перед которой содрогнется мир. Эта молодежь будет жестокой и властной. Ни о каком интеллектуальном воспитании не может быть и речи». Адольф Гитлер».
Нынче Скурлатов не скрывает своих симпатий к Адольфу Алоисовичу (так почтительно называют «вождя немецкого народа» российские национал-социалисты). Да и заимствование скурлатовских идей из духовного наследия фюрера Третьего Рейха вполне очевидно. А в статье, с которой я начал этот портрет оппозиционера, Скурлатов пишет и вовсе с предельной откровенностью:
«В отличие от узконемецкого националиста Рема великогерманский державник Гитлер был пророком нордических арийских обетований. Он был почти таким же трудягой для страны и скромнягой для себя, как наш Сталин. И он вынужден был зарезать Рема, мешавшего созидать великую общеарийскую империю, — Третий Рейх. И правильно сделал».
Так что симпатии Скурлатова вполне определенны. Хотя Сталина он все-таки считает выше Гитлера. Но это уж, вероятно, издержки воспитания.
С началом перестройки Скурлатов начал активно заниматься политикой. Правда,ораторским талантом своего духовного наставника, Адольфа Алоисовича, Скурлатов не обладал: его косноязычие собирало на так называемые «митинги пустых кастрюль» от силы две сотни пенсионеров.
Тогда-то Скурлатову и вспомнили его «Устав нравов». Своего авторства он не отрицал, но оправдывался: говорил, что «Устав» был «художественным произведением», «гротеском», «текстом для капустника», «пародийным воспроизведением правоэкстремистских взглядов». Пытался он внушить это и мне, но я, как и многие другие, Скурлатову не поверил. А с недавнего времени оправдываться ему стало незачем.
За последние десять лет Скурлатов был весьма активен, но к желаемому результату это не приводило. Он метался от националистов к демократам и обратно. Первые, похоже, не принимали его всерьез, а вторые относились к нему с брезгливостью.
Десять лет назад Скурлатов начинал с общества «Память», где был близок к сторонникам неоязыческого направления. Поддерживал контакты с Ильей Глазуновым, выступал с лекциями на выставках его работ.
В 1988 году Скурлатов участвовал в создании Российского народного фронта, надеясь подчинить себе ранее созданные региональные народные фронты. Затея провалилась: большинство крупных региональных фронтов поспешили отмежеваться от Скурлатова. А в 1990 году от скурлатовского Фронта отделилось радикальное антикоммунистическое крыло, которое объявило об исключении из состава Фронта самого Скурлатова. Причин было две. Первая — присвоение Скурлатовым денежных пожертвований. Вторая (цитирую по решению чрезвычайной конференции Фронта): «Выпив изрядно коньяку и ударившись в воспоминания, Скурлатов рассказал, как он был когда-то рэкетиром КГБ и собирал дань с цеховиков в азиатских республиках».
В 1990 году вместе с христианско-демократическим союзом и некоторыми другими незначительными организациями Скурлатов провозгласил создание Российского демократического форума. После чего уже от имени Форума составил и распространил «Программу действий-90», в которой, помимо прочего, призывал к насильственному захвату крестьянами колхозных и совхозных земель. «Программа действий-90» активно размножалась в августе — сентябре 1991 года обкомами КПСС как аутентичный программный документ демократов круга Межрегиональной депутатской группы и движения «Демократическая Россия», использовалась ТАСС, «Правдой» и «Советской Россией» для дискредитации демократического движения. Не исключено, что и эту свою программу Скурлатов назовет потом «художественным произведением» и «гротеском».
В дальнейшем Скурлатов примкнул к оргкомитету Демократической партии России. Однако Травкин раскусил его довольно быстро.
Вместе с Ворониным и Жириновским участвовал Скурлатов в создании Центристского блока политических партий и движений, который изначально оказался опереточным.
Попытки Скурлатова обрести народное доверие оказались также неудачными. Он баллотировался на довыборах в Моссовет. Безуспешно. Пытался добиться включения своей кандидатуры в списки кандидатов, поддерживаемых «ДемРоссией». Также безуспешно. Баллотировался на освободившееся место народного депутата Российской Федерации. И вновь неудача.
Таков путь Валерия Скурлатова: коммунист, национал-большевик, демократ, национал-социалист.
Сегодня Валерий Скурлатов уже не отказывается от своего «Устава нравов». Напротив: гордится своим детищем. По-видимому, он понял, что нынче его «Устав» может пригодиться. Однако старыми заслугами теперь никого не удивишь. А Валерий Скурлатов весьма восприимчив к тому, что требуется сегодня, сейчас. И поэтому в своей недавней статье, которую я уже цитировал, он пишет, споря с вождями оппозиции, в плотном ряду которых надеется найти достойное для себя место:
«Они, видите ли, устали возиться с инородцами. Но я-то, сугубо русский человек, отнюдь не устал. Зачем решать за меня! Мне, русскому по крови и заветам, и шести шестых частей Земли держать кажется мало. Алтарь для запредельного жертвоприношения Бога, которое мы, русские, призваны свершить,— это вся Вселенная...»
В настоящее время Скурлатов со товарищи организовал некий Объединенный оргкомитет патриотических сил. Что за комитет и каких заединщиков объединил он в своих рядах? Вот что говорит об этом сам Скурлатов:
«Этот Объединенный оргкомитет сложился после октябрьских событий прошлого года, по его инициативе проводились все важнейшие акции в Москве. В нем участвуют все реальные силы, которые способны вывести людей на улицы, и эти силы уже проверены в ряде острых ситуаций, в том числе и в сентябрьско-октябрьских событиях прошлого года. У нас по очереди идет работа. Одно мероприятие ведет Анпилов, другое мероприятие ведет Сажи Зайндиновна Умалатова, третье мероприятие — Иван Артемьич Шашиашвили, четвертое мы там где-то берем на себя. Так что разделение труда такое на деле уже осуществилось.
Минус в том, что мы недостаточно организованны, наши патриотические силы...»
Валерий Скурлатов вносит весьма реальный вклад в реальную организацию и консолидацию патриотических сил. Он объявил о создании собственной партии — Либерально-патриотической партии «Возрождение».
«Как видно из ее названия,— заявил Скурлатов,— наша партия имеет две ипостаси. Одну ипостась я бы назвал сверхкоммунистической, потому что мы за социальную справедливость, за то, чтобы сбылись те мечты, ради которых наш народ в 17-м году поднялся на революцию, ради которых была основана величайшая в мировой истории держава наша — это произведение искусства, шедевр в мировой истории, то, что был Советский Союз...
Вторая наша ипостась передается словом «патриотический». Это сверхнационализм. Не русский национализм, а русский сверхнационализм. То есть идея в том, что русскому народу в силу его исторической судьбы, геополитического положения уготована всемирная миссия».
У патриотических сил, к которым причисляет себя Валерий Скурлатов и к руководству которыми он себя относит, появились, по его словам, и новые союзники:
«Сейчас, конечно, началось бегство крыс с тонущего корабля. Мы видим, как многие деятели режима спешно перекрашиваются под русских националистов. Ну ладно, если они действительно искренне это говорят или, в общем-то, поняли, какое чудовищное, неслыханное предательство совершено — Бог с ними, пускай они так говорят... Мы видим заявления довольно интересные Полторанина, мы видим ряд жестов Лужкова в этом направлении. Это очень интересно, мы за всем этим наблюдаем. Мы только хотим сказать, что для нашей истории уже традиционно: те люди, которые предали свою страну, которые надругались над достоинством народа, они все равно неотвратимо получат наказание. Кто бы к власти ни пришел после Ельцина — будь это Жириновский, будь это Зюганов, будь это Шумейко — кто угодно придет к власти после Ельцина, неотвратимо настигнет наказание тех, кто стрелял в свой народ, тех, кто глумился над ним, и куда бы они ни скрылись по земному шару, везде их достанут».
Так закончил свою речь Валерий Скурлатов под жидкие аплодисменты своих немногочисленных сторонников. Я намеренно воспроизвел его речь практически дословно, с магнитофона, за исключением совсем уж неправдоподобных перлов. От комментариев вновь воздержусь.
Замечу только, что слова «оппозиция» и «патриотизм»— вполне достойные. Все дело в том, кто именно их произносит. И для чего.

Марк Дейч