1991   1992   1993   1994   1995   1996   1997   1998   1999   2000   2001   2002   2003   2004   2005   2006   2007   2010

 

Чернышевы – жертва и палач

Газета "Московский комсомолец". 10 сентября.


Коммунистам неймется

Газета "Московский комсомолец". 30 апреля.

Очень хочется в баню!

Газета "Московский комсомолец". 28 июня.

"ПЯТАЯ ЛИНИЯ" директора ФСБ

Газета "Московский комсомолец". 27 ноября.

Ответственный за эксплуатацию машинки

Газета "Московский комсомолец". 26 июля.

Лукашенко, лучший друг журналистов

Газета "Московский комсомолец". 23 августа.

Еще один фитиль

Газета "Московский комсомолец". 23 июля.

Двое в комнате: я и Ленин

Газета "Московский комсомолец". 22 апреля.

У контрразведки – большой колпак

Газета "Московский комсомолец". 21 февраля.

Которые набрали – СЛАЗЬ!

Газета "Московский комсомолец". 19 мая.

«Муму» для приморья

Газета "Московский комсомолец". 17 июня.

Евреи - тайное оружие Вермахта

Газета "Московский комсомолец". 15 марта.

Мэр Владивостока уходит

Газета "Московский комсомолец". 12 ноября.

Палачи по собственному желанию

Газета "Московский комсомолец". 12 марта.

Битва на поварской

Газета "Московский комсомолец". 10 февраля.

Президент на тропе войны

Газета "Московский комсомолец". 9 сентября.

Жили у бабуси два веселых гуся

Газета "Московский комсомолец". 9 апреля.

… Чтобы с боем взять приморье – белой армии оплот

Газета "Московский комсомолец". 8 июля.

Любовь зла…

Газета "Московский комсомолец". 6 ноября.

Обуздать порнуху

Газета "Московский комсомолец". 5 мая.

Социализм или смерть

Газета "Московский комсомолец". 4 ноября.

Ковалев, который не травил академика Сахарова

Газета "Московский комсомолец". 3 июля.

Зачем нам Украина?

Газета "Московский комсомолец". 3 июня.

Чернышевы – жертва и палач

Кое-что об «исторических корнях» ЧК-КГБ


В последнее время все пишут мемуары. Причем не только финансисты и начинающие политики (как престарелые, так и молодые), которые стараются главным образом ради гонораров, чаще всего отнюдь не соответствующих литературным достоинствам и общественной значимости авторов. Зато другая, весьма многочисленная категория мемуаристов озабочена, на первый взгляд, лишь славой. Причем не столько собственной, сколько славой отчизны.
Я имею в виду отставных генералов КГБ. Чуть ли не каждый из них жаждет осчастливить нас своими воспоминаниями. Причем все как один восторгаются советской властью плюс электрификацией всей страны и, наоборот, клянут Горбачева, перестройку и нынешний режим "так называемых демократов".
Насчет демократов — уж не знаю, где они их обнаружили. А с другой стороны, при "социалистической демократии" вряд ли кто-нибудь из них мог рассчитывать на издание своих мемуаров, обличающих режим.
А еще любят генералы-отставники порассуждать об исторических корнях своего ведомства. Отсчет славной его деятельности они ведут аж с 1380 года. Согласно знаменитой Никоновской летописи, именно тогда князь Дмитрий Донской отправил в Золотую Орду посольство Захария Тютчева — далекого предка замечательного поэта XIХ столетия. В задачу главы посольства, судя по всему, входило установление тесных контактов с окружением хана Мамая. Результат этих контактов — информация о готовящемся заключении тройственного союза — между Мамаем, литовским князем Ягайло и рязанским князем Олегом. Получив такую информацию от Захария Тютчева, Дмитрий Донской решил упредить союз и первым нанести удар по Мамаю.
Это — первый в истории России пример так называемой "легальной разведки" (в отличие от агентурной и технической). В Музее КГБ, где мне довелось побывать пару лет назад, хранятся "посольские статейные списки". Из них следует, что в каждое посольство, отправляемое Россией за рубеж, включался специальный человек — читай разведчик, — который занимался только добыванием интересующей Москву информации.
Собственно, "легальная разведка" (базирующаяся на дипломатическом прикрытии) — древнейшее изобретение вечно враждующего человечества. Более позднее образование — контрразведка. В России она возникла благодаря Указу Петра Первого. После заговора царевича Алексея государь распорядился о создании "Тайной розыскных дел канцелярии" при Императоре. Тогда же особая роль стала отводиться созданному ранее Преображенскому приказу, который занимался вопросами государственной измены и славился чудовищными пытками.
В Музее КГБ мне показывали любопытнейший документ — подлинник Указа Петра, в котором говорится: "Кто истинный христианин и верный слуга Государю и Отечеству, тот без всякого сомнения может доносить словесно и письменно о нужных и важных делах самому Государю". "Доносить" добровольному осведомителю следовало "о каком злом умысле против Его Царского Величества или измене, о возмущении или бунте и о похищении казны".
Генералы-мемуаристы от КГБ почему-то не любят упоминать об этом Указе. Хотя он был бы для них хорошим козырем, поскольку, оказывается, еще Петром была заложена система, которую теперь ставят в вину только КГБ.
Зато деятелей "легальной разведки", действовавших во славу Российской Империи, они вспоминают с удовольствием. Об одном из таких деятелей я впервые прочел у Юлиана Семенова (штатным сотрудником КГБ писатель вроде бы не состоял, но в тесных контактах с сим ведомством был замечен неоднократно). С тех пор чуть ли не каждый "литератор" от КГБ считал своим долгом написать хоть несколько строк об Александре Ивановиче Чернышеве.
"Полковник Чернышев, прикомандированный к русскому посольству в Париже, был аристократ и боевой офицер". В Париже он "приятно проводил время" в кругах высшего французского общества, куда его ввел сам Талейран. По-видимому, "приятное времяпрепровождение" отвело от Чернышева возможные подозрения: сам Бонапарт распорядился оставить в покое молодого русского полковника и не досаждать ему слежкой, которую поначалу установила за ним французская полиция.
Между тем "аристократ и боевой офицер" был русским разведчиком, судя по всему — небесталанным, который поставил военному командованию России неоценимые сведения. В феврале 1812 года Чернышев покинул Париж, "везя Александру! и русскому генеральному штабу данные о военных приготовлениях против России". Вернувшись в Россию, он "участвовал в Отечественной войне, командуя кавалерийским отрядом, а потом дивизией. Умер он через 45 лет, будучи генералом, светлейшим князем и военным министром".
Следовательно, наградами и почестями Чернышев обойден не был. Вот только получил он их не только, а главное — не столько за свою деятельность на ниве "легальной разведки". Но об этой части его послужного списка нынешние мемуаристы из КГБ стараются не упоминать. Постараемся восполнить этот пробел и понять, кем же так восхищаются чекисты-ленинцы.
...С 1825 года генерал-адъютант Александр Иванович Чернышев — член следственного комитета по делу о вооруженном восстании на Сенатской площади. Формально члены сего славного комитета вели следствие на равных, без различия чинов и званий, подчиняясь лишь Николаю I. Но если в отношении всех прочих следователей мнения обвиняемых (а потом и осужденных) были весьма различны, и даже о Бенкендорфе — не обязательно плохие, то о Чернышеве декабристы отзывались на удивление одинаково: человек безнравственный, убежденный палач. По-видимому, не случайно именно Чернышеву Николай I поручил разгром Южного общества: внезапный налет в Тульчин, арест Пестеля и других, захват бумаг...
Но самый большой след в умах современников оставила попытка Чернышева завладеть майоратом своего однофамильца. Граф Захар Григорьевич Чернышев был правнуком петровского денщика (бедного польского шляхтича, сумевшего при Петре стать графом и генерал-аншефом) и внуком одного из первых фаворитов Екатерины Великой. Фаворит-то и заложил основу благосостояния семьи, неустанно приумножая подарки императрицы и вкладывая средства в заводы и фабрики. Он же сумел добиться высочайшего соизволения на учреждение майората, который был в России явлением чрезвычайно редким и поэтому экзотическим. Его внук, Захар Чернышев, офицер кавалергардского полка и единственный прямой наследник по мужской линии, владел огромным состоянием: усадьбой, 6000 десятин земли, десятками предприятий. Этим состоянием и попытался завладеть "один из важнейших людей Николая I" (выражение известного военного историка С.М.Зайончковского)— высокомерный, самовластный и жуликоватый Александр Иванович Чернышев.
К членству в тайном обществе Захара Чернышева привели круг друзей и образ мыслей. Причем скорее все-таки первое, чем второе. Активности он не проявлял, а во время восстания его не было не только на Сенатской площади, но и в Петербурге. Тем не менее судьба его была предрешена. Этой предрешенностью (Захар получил 4 года каторги и пожизненную ссылку с лишением дворянства и всех прав состояния) и задумал воспользоваться недавний резидент русской разведки в Париже. Изначально его попытка была даже не лишена некоторого изящества: Александр Иванович вознамерился обставить все так, чтобы его родство с семьей декабриста подтвердил сам Захар в присутствии свидетелей. Для этого он как бы случайно появился на одном из первых допросов Захара и спросил (по-французски), изобразив лицом крайнюю степень изумления: "Как, кузен, и вы состоите в числе виновных?"
Но — не вышло. С изрядной долей аристократического высокомерия, едва взглянув на вошедшего, Захар Чернышев (тоже по-французски) ответил: "Может быть, я виновен, но я никогда не был вашим кузеном".
Александр Чернышев вновь попытался завладеть майоратом Захара, когда тот был уже на каторге. На сей раз история вышла за пределы следственного кабинета, и разразился грандиозный скандал. Декабристы и без того пользовались известным сочувствием в среде образованного русского общества. Откровенно жульническая попытка отнять семейное состояние одного из них, предпринятая к тому же человеком не просто по долгу службы исполнявшим порученную ему следственную работу, но усердствовавшим в ней, — эта попытка вызвала громкий отклик в России. Общественное мнение о претензиях Александра Чернышева на "чужой каравай" наиболее емко выразил генерал Ермолов: "В подобном требовании, — писал он, — не было ничего удивительного: одежда жертвы всегда и везде поступала в собственность палача". Даже Николаю I, как ни благоволил он своему любимцу, пришлось встать на сторону семьи декабриста, и майорат получила старшая сестра Захара.
Впрочем, деятельность Александра Чернышева на ниве борьбы с инакомыслием не осталась без награды. С 1832 года он — военный министр, с 1848-го — председатель Государственного совета и уже граф. Скажем еще несколько слов о том, как проявил себя Александр Иванович на посту руководителя военного ведомства.
Младший современник Чернышева, Анатолий Федорович Кони, рассказывает о двух эпизодах, связанных с деятельностью военного министра. Однажды в петербургском театре давали оперу из жизни Древнего Рима. Уже в те времена для массовок использовались армейские подразделения; солдаты одного из них изображали римских легионеров. Вышло так, что "легионеры" прошли на сцене не в ногу, а в ложе на беду случился Чернышев. На следующий день командир полка, солдаты которого участвовали в массовке, получил от военного министра резкий выговор.
Действующее лицо другого эпизода — великий русский хирург Николай Иванович Пирогов. Действительный тайный советник, профессор Петербургской медико-хирургической академии, находящейся в ведении военного министерства, Пирогов несколько месяцев провел на Кавказе, где впервые применил анестезию в полевых условиях. Вернувшись в Петербург, он был вызван к военному министру для отчета. За то время, что Пирогов отсутствовал, в военном обмундировании произошли незначительные изменения, о которых он, естественно, ничего не знал. Явившись к Чернышеву с отчетом о перспективах применения анестезии, но в форме старого образца, он не только не был выслушан, но "удостоился" весьма грубой отповеди. Более того: Чернышев обязал ректора медико-хирургической академии объявить Пирогову выговор в присутствии всего профессорского состава. После чего Николай Иванович, болезненно относившийся к подобного рода чепухе, подал в отставку.
Но, в конце концов, оба эти эпизода — не более чем курьезы: ни опера, ни тем более русская медицина от них, слава Богу, не пострадали. За 20 лет пребывания на посту военного министра Александр Иванович оставил о себе более серьезную память. Современники считали его виновным в развале русской армии. Установленные им порядки привели к тому, что из каждых пяти рекрутов умирали двое. Любовь Чернышева к парадам — в ущерб военной подготовке и заботам о снаряжении — нанесла непоправимый урон боеспособности русских войск. К результатам его двадцатилетнего владычества военные историки относят поражение России в Крымской войне; бесславная отставка Чернышева за год до ее начала не спасла положения...
Таков сей персонаж, который так нравится отставным генералам КГБ. Весьма достойный предшественник. Преемственность очевидна и сомнений не вызывает.

Марк ДЕЙЧ

Коммунистам неймется

Они зовут нас к «обновленному социализму»


Праздник международной солидарности трудящихся близко-близко.
Практически все мероприятия, приуроченные к 1 Мая, уже проведены.
Сначала — "весеннее наступление трудящихся": организованный недавно коммунистами всероссийский митинг протеста хоть и не собрал обещанных миллионов, но выглядел весьма внушительно. Словно в ответ, власти предприняли свое наступление, соответственно — на права трудящихся. Я имею в виду объявленную президентом как раз накануне первомайского праздника федеральную программу коммунальных реформ, согласно которой мы будем платить теперь за наше жилье столько, что мало не покажется никому, особенно при наших зарплатах — хороших, но почему-то не слишком больших.
Словом, хорош подарочек!
Однако чего-то все-таки во всей этой предпервомайской суете не хватает.
Вспомнил: призывов ЦК КПСС не хватает. КПСС, правда, уже нет, зато есть КПРФ. А она нынче конспирируется. Видимо, репетирует переход на нелегальное положение. Во всяком случае, в газете "Правда" нам сказали, что никаких призывов они публиковать не собираются. Зато из "Советской России" сообщили: все, оказывается, уже опубликовано — на следующий день после завершения работ эпохального IV съезда КПРФ.
Какие же лозунги предлагают нам нынешние коммунисты? Вот некоторые из них.
"Ельцина — в отставку!"
Ну, это понятно, Ельцина — в отставку, а свято место займет товарищ Зюганов. На худой конец — товарищ Анпилов. Его, кстати, в последнее время на НТВ сильно привечают. Наверное, что-то такое знают, чего мы, зрители, пока не ведаем. Или, может, уже началось?
"Никакого доверия правительству!"
Могли б чего и поновее придумать. А то ведь один раз уже было: "Никакого доверия Временному правительству!" А потом что, помните? "Аврора", давка в воротах Зимнего. "Которые тут временные - слазь, кончилось ваше время". После чего кончилось само время. На долгие 70 с лишним лет. Неужто опять захотелось?
"Руки прочь от Государственной Думы!"
Да кто ж ее трогает, вашу Думу? Оно, конечно: матрос Железняк со своим знаменитым "Караул устал" сегодня очень бы даже пригодился. Но ему нынче не до того, он вместе с вами теперь в Думе заседает.
А вот призыв, так сказать, общего характера:
"Мы, коммунисты, заявляем: идти вперед в канун XXI века — это значит идти к обновленному социализму".
Оказывается, раньше-то мы не к тому социализму топали. А надо — к "обновленному". Это какой такой? Небось "с человеческим лицом"? Интересно, с чьим? Неужто с анпиловским? Так шариковы у власти уже были.
В тексте, опубликованном "Советской Россией", помимо собственно призывов есть еще и обещания, К примеру, такие:
"Мы сумеем... вернуть армии былой авторитет, любовь и поддержку народа, обуть, одеть, накормить человека с ружьем..."
Чего только не обещали большевики. Еще Владимир Ильич тому самому Человеку с ружьем из одноименного фильма обещал землю, стало быть, крестьянам, а фабрики, опять же, — рабочим. А что в результате? Большевики всех "обули": и солдат, и пролетариев.
После таких призывов и обещаний еще разок вспомним строки незабвенного Владимира Владимировича: "Гвозди бы делать из этих людей!"

С намеком небось писал. А и вправду, так бы хоть польза была: гвозди - вещь в хозяйстве всегда нужная. А то ежели они вновь дорвутся, опять все дефицитом сделается. Гвозди тоже.

Марк ДЕЙЧ

Очень хочется в баню!

Но – чтоб без последствий

С начала скандала министр юстиции подал в отставку. Во временную.
Поступок, без сомнения, достойный. Мужественный. Потому как нет ничего более постоянного, чем временное.
При этом, однако, министр заявил, что пресловутая видеозапись — фальшивка.
А вот это уже непонятно. Ежели фальшивка, то почему — в отставку? Ведь в наше время фальшивок можно настричь — о-го-го! Про каждого. И если каждый в отставку уйдет, кто ж тогда работать будет? И отвечать за все это безобразие, которое с нами творится?
А еще министр к Генеральному прокурору обратился. С заявлением. Дескать, автор статьи (в "Совершенно секретно". — М.Д.) опубликовала непроверенные сведения, в связи с чем министр настаивает на необходимости "установить лицо, передавшее видеокассету журналисту".
Оно конечно: если министр в той баньке не парился, тогда все правильно. И "установить" нужно, и наказать. При этом непонятно, что с журналисткой делать. Как она те сведения проверить могла? К министру на прием записаться, пленку продемонстрировать и спросить: уж не вы ли там, г-н министр, в дырочке-то? Ах, не вы? Ну, тогда извините...
Но если экспертиза все-таки подтвердит подлинность пленки, а также подлинность министра, присутствовавшего на помывке, тогда заявление Генпрокурору как бы в воздухе повисает. Тогда нужно что-то с самим министром делать. А что с ним сделаешь?

Статьи в УК для него нету. Для журналиста, который чего-то не то написал, — есть, для того, кто ему информацию поставлял — тоже, а вот для министра — нету.
А вообще-то я всей этой катавасии не понимаю. Ну, сходил человек в баню. Ну, попарился там в джакузи с девочками. Эка невидаль. Разве что джакузи в диковинку, сразу и не выговоришь. Преэидент — и тот не удивился, Куликов-то вроде бы еще пару месяцев назад об этой пленке президенту докладывал. Реакция неизвестна, но, судя по тому, что обошлось тогда без последствий, Борис Николаевич небось сказал с укоризной: "Чего вы к нему пристали? Ну, развлекся мужик. С кем не бывает?"
Вот именно. Разве мы с вами не слышали о подобных развлечениях "партийно-комсомольского актива"? Правда, раньше актив этот самый в недоступных местах развлекался. За семью заборами.
А так — то же самое. Кстати, и участники подобных развлечений — те же. Борис Николаевич знает.
Вот я и думаю. чего это мы все так возбудились? Даже космические новости побоку. А с другой стороны, понять нас можно. Кто ж из нас (мужиков, я имею в виду) в такую баньку сходить откажется? Да мы бы! ..
Но нас-то как раз туда и не позовут, Не про нас такие развлечения. Хотя, конечно, хотелось бы.
А вот министру туда ходить не стоило. Если только его не силком затащили. Но в это я как-то не верю.
Зато теперь все возможные ветви нашей власти в смятении пребывают. Потому как — кто ж из них (министров, прокуроров и прочих депутатов) хоть раз в такой баньке не побывал? Небось мало кто не побывал. А вдруг и там тоже дырки понасверлены были? А теперь — сиди и жди, когда очередная такая пленка в дело пойдет...
А я вам на это так скажу: дома надо мыться. В ванной. Не так увлекательно, зато без последствий.
Министров это особенно касается.

Марк ДЕЙЧ

"ПЯТАЯ ЛИНИЯ" директора ФСБ

Редакция "МК" получила факс на имя главного редактора П.Н.Гусева. В послании выражена обида за неточные сведения о директоре ФСБ генерале Ковалеве, которые появились на наших страницах. Однако обиду г-н генерал выразил не сам, а поручил это сделать начальнику Центра общественных связей ФСБ полковнику Здановичу. В свою очередь главный редактор "МК" поручил автору этих строк довести послание ФСБ до сведения наших читателей. По-моему, зря поручил. Ну, теперь уж ничего не поделаешь. Зато мне теперь еще и от Гусева достанется.
"Речь идет о Марке Дейче (см. "МК" от 15.11.97, заметка "Комиссионный сбор"). Несмотря на неоднократные разъяснения ЦОС о том, что Н.Д.Ковалев никогда не работал в 5-м Управлении бывшего КГБ СССР, Дейч упорно, из статьи в статью, утверждает обратное".
Виноват. Больше не буду. Собственно, я ведь обидеть г-на генерала не хотел. Понадеялся на интервью, которое он как-то нашей газете дал.
Корр.: Как ни крути, а вы работали по Пятой линии...
Ковалев: А что, Пятая линия — это вроде клейма?
Корр.: Не то чтобы клейма... Но и не знак качества.
Ковалев: Я думаю, что представление идет от незнания задач, которые решало Пятое управление. Искусственно берется только одна, теневая сторона. Сотрудников представляют как душителей свободы. Это не совсем так...
Ну, и так далее. Но и далее в интервью г-н директор не счел нужным сказать, что в 5-м Управлении он не работал. За разъяснениями я обратился к полковнику Здановичу. Г-н полковник разъяснил: оказывается, Пятая линия — совсем не то же самое, что 5-е Управление. Управление — это такая административная единица бывшего КГБ, которая непосредственно занималась политическим сыском. Но и другие управления и отделы, по словам полковника, активно работали "по Пятой линии".
Честно говоря, я всегда это подозревал. Но меня разубеждали. Дескать, политический сыск — это только 5-е Управление, а все прочие — истинные рыцари плаща и кинжала. Спецслужащие спецслужб. Но и в этом я был не прав. Виноват. В смысле — извиняюсь.
А еще полковник Зданович пишет, что "они" ни в коей мере не собираются "влиять на личную позицию Дейча относительно истории и деятельности российских спецслужб", поскольку эта моя позиция "давно всем известна".
Не только моя, г-н полковник, не только моя. "И вы, мундиры голубые..." Не помните, кто автор?
И последнее. Моя заметка называлась не "Комиссионный сбор", а "Комиссионный указ". Но я не в обиде, извинений и опровержений не нужно.

Марк ДЕЙЧ

Ответственный за эксплуатацию машинки

Машинка мэра Владивостока не подвела

Эту фотографию мы взяли с видеопленки, сделанной на Кубе. Съемка любительская, качество неважное. Тем не менее "герой" узнаваем: в женском купальнике и в женском же халате — мэр города Владивостока Виктор Черепков.
Судя по этой фотографии, Виктор Иванович — человек необычный и своеобразный. Это подтверждают и некоторые другие странности, давно обнаруживаемые сослуживцами в его поведении. Если отдел военно-технической информации Тихоокеанского флота (начальником отдела в течение 10 лет состоял капитан 1 ранга Черепков) получал пишущую машинку, Виктор Иванович обязывал кого-либо из своих подчиненных писать "инструкцию по пользованию", которую подписывал лично следующим образом: "Ответственный за эксплуатацию машинки заслуженный изобретатель Черепков".
По-видимому, изобретателем Виктор Иванович стал на ниве так называемого "психо-тронного оружия" — его разработкой якобы занимался Черепков; кем-то пущенный слух об этом усиленно циркулировал по Владивостоку. А еще капитан 1 ранга явно неравнодушен к медицине. Он проводил сеансы гипноза с матросами и брал у них какие-то анализы. Какие именно, матросы, скорее всего, не знали, да и кто, собственно, будет объяснять это подопытным кроликам?
Кроме того, Черепков является обладателем удостоверения, выданного ему Приморским отделом здравоохранения. Согласно этому удостоверению, нынешний мэр Владивостока является "целителем 6-го разряда". Короче говоря - экстрасенсом. Кого и как он лечил — неведомо, однако сослуживцы неоднократно замечали на его рабочем столе книгу под названием "Венерические болезни".
Не так давно посетители, пришедшие на прием к мэру, обнаружили, что его кабинет пуст. Спустя некоторое время Черепков появился... из-под своего письменного стола. Несколько шокированным посетителям он объявил, что там, под столом, он в уединении общался с силами Космоса.
Словом, мэр Владивостока — личность незаурядная и таинственная. На все сто.


Марк ДЕЙЧ

Лукашенко, лучший друг журналистов

Продажность и мания величия – разные болезни


Поначалу скандал с российскими тележурналистами в Белоруссии официальной Москвой замалчивался. Пресса и телевидение старались вовсю, но Кремлевская стена не поддавалась, а тайная дипломатия (если она имела место) была настолько тайной, что никаких явных результатов не просматривалось: журналисты продолжали сидеть в тюрьме.
Наконец в минувший четверг что-то такое стронулось, и пресс-секретарь российского президента не слишком резко и - уж во всяком случае — вполне в рамках приличий высказался относительно затянувшегося инцидента.
С одной стороны, лучше, конечно, поздно, чем совсем никогда. А с другой — оказалось, что с этим демаршем Москве лучше было бы повременить. Потому как президент сопредельной и сильно дружественной державы товарищ Лукашенко обиделся и свое собственное обещание освободить журналистов отменил. Ястржембскому повременить бы чуть-чуть, пока те в Москву не вернутся, а он не стерпел. Ну, не сам, ясное дело, не стерпел. Не лично.
Вообще в тот четверг много чего произошло. А все благодаря лучшему другу журналистов дорогому товарищу Лукашенко. МИД российский наконец-то себя проявил: бывший высокопоставленный комсомолец, а ныне — столь же высокопоставленный дипломат Борис Пастухов поздравил всех нас с освобождением арестованных в Белоруссии сотрудников ОРТ. Если и в других случаях информация до первых лиц МИДа доходит с таким же опозданием — плохо наше дело.
"Говоритель" парламента нашего, товарищ Селезнев, белорусского президента всецело поддержал. Ему бы, избраннику народному, беспокойство выразить — за судьбу арестованных властями другого государства российских граждан. Но товарищ Селезнев этого делать не стал. Не исключено, что особую роль тут сыграла любовь спикера к белорусскому президенту. И, по-видимому, любовь эта — не без взаимности. Между прочим, подобные отношения дают основания считать товарища Селезнева "агентом иностранного влияния".
Но более всего меня поразил популярный телеведущий ОРТ Александр Любимов. Он посетовал на российские телекомпании, которые "неадекватно освещают события в Белоруссии". Не исключено, впрочем, что Любимов, озабоченный судьбой своих коллег, решил этой фразой несколько смягчить отношение к ним белорусских властей. Но это — вряд ли: товарища Лукашенко так просто не проймешь.
Я попросил прокомментировать события в Беларуси двух известных российских парламентариев, весьма различных в своих политических симпатиях. Лидер российских коммунистов Геннадий ЗЮГАНОВ прежде всего заверил меня в том, что они, коммунисты, "всегда были и остаются сторонниками укрепления союза и братской дружбы с Белоруссией":
— У Российской Федерации, этого обрубка, который достался в наследство от ельцинской разорительной политики, сегодня нет союзников и друзей, кто бы хотел укрепить такой союз, кроме Беларуси. Все ненавистники России сегодня объединились в травле Беларуси, ее президента. К сожалению, в эту кампанию втащили и журналистов.
Когда говорят о свободе слова и свободе печати, я на своей шкуре испытываю эту "свободу слова" и знаю, что это такое. Два года, будучи депутатом и руководителем крупнейшей фракции, так и не пробился на ОРТ ни в одну из солидных программ, чтобы отчитаться перед избирателями, изложить свою точку зрения.
Что касается Беларуси — при всех там издержках это наиболее демократичное государство на постсоветском пространстве. Белоруссия единственная не закрыла ни одного канала (телевидения. — М. Д.). Если остальные республики просто не принимают каналы целые, то в Беларуси смотрят все российские каналы. Причем эти каналы, многие, выливают столько грязи, всяких небылиц на белорусский народ и его руководство, что просто диву даешься их долготерпению.
Белоруссия — единственная республика, куда бегут беженцы, а не откуда бегут. Белоруссия - единственная республика, которая демократично вышла из ситуации, когда возник конфликт между парламентом и исполнительной властью: вынесли две конституции на референдум, народ проголосовал - надо выполнять эти решения, если даже они тебе не нравятся.
Что касается ситуации с журналистами: есть правоохранительные органы. Надо по каналам МИДа президенту запросить необходимую информацию, а не грозить пальцем — то Лукашенко, то Рохлину, то еще кому-то. Другого состояния, к сожалению, г-н Ельцин не знает: или грозит, или целуется. Что-то из двух.
Вообще-то по-людски мне ребят жалко. А вся шумиха и крик связаны опять не с желанием высвободить ребят, а с желанием насолить Беларуси. Я, по крайней мере, так расцениваю и имею для этого вполне солидные основания.
— Но ведь журналисты — граждане России. Обычно все, и не в последнюю очередь — фракция коммунистов в Думе, говорят о том, что необходимо защищать своих сограждан, попадающих в какие-то коллизии за рубежом. В том числе, по-видимому, — и в ближнем зарубежье. От вас же я слышу, что белорусские власти как бы правы. Может быть, бросить этих ребят на произвол судьбы?
— Вы все переврали. Есть общий порядок. Если вы нарушили границу или зашли в запретную зону и вас забрали, есть порядок проведения расследования. Он определяется законами любой страны. И это г-н Ельцин со своей командой и многие наши журналисты прекрасно знают... Есть более широкая возможность; почти 500 человек выкрали в Чечне — вот и занимайтесь освобождением.
— Нужно ли, на ваш взгляд, что-либо предпринимать нашему МИДУ относительно арестованных в Беларуси журналистов ОРТ?
— Это нужно было сделать немедленно. Запросить по соответствующим каналам, какие нарушены законы, какие предъявляются претензии.
— Как вы считаете — почему же это не было сделано?
— Потому что мне кажется, что вся эта ситуация попахивает провокацией, в которую втащили и журналистов. Одна группа попала — зачем второй лезть на границу? Зачем давать поручения такого рода руководству телевидения?
Я дословно воспроизвел разговор с Геннадием Зюгановым. От комментариев воздержусь. И не потому, что у меня их нет. Их как раз у меня есть. Думаю, что наши читатели не хуже меня знают о положении дел в "наиболее демократическом государстве на постсоветском пространстве". Однако одно замечание все-таки позволю себе: что-то не помнится, чтобы хоть один российский телеканал "лил грязь" на белорусский народ.
Председатель Комитета по международным делам Государственной Думы Владимир ЛУКИН ситуацию охарактеризовал следующим образом:
— Безобразие — оно и есть безобразие. Возможно, какие-то мелкие нарушения со стороны журналистов и были, но ведь они, журналисты, в хорошем смысле слова оглашенные. Умные люди к ним должны соответственно относиться. По роду своей профессии они — авантюристы. По роду своей профессии журналисты в цивилизованном государстве должны быть неприкасаемыми.
Если говорить о практической стороне вопроса, я с начала недели вел переговоры с белорусским послом. Я предложил подумать о варианте, по которому Лукашенко стоило бы отдать журналистов, а уж потом разбираться, кто виноват. Поскольку я — депутат Думы, мое предложение конкретно сводилось к следующему: если они не хотят отдавать журналистов президенту, исполнительной власти, на которую они обиделись, пусть отдадут Думе, Думу они любят больше. Были разработаны несколько вариантов. Полагаю, что результатом этих переговоров явился визит в Минск Селезнева. Я практически уверен, что ему вернут журналистов. Тут ведь как бы два знака демонстрируются: знак того, что пора возвращаться с небес на землю, и возможность "наказать" нашу исполнительную власть за то, что она плохо себя ведет. Ястржембский что-то там не так сказал, его задержать вроде как бы невозможно; поэтому наказать нужно тем, что журналистов — отдать, но не правительству, а Думе.
Словом, такое предложение было, и мне кажется, что дело пойдет именно по этому сценарию.
— Чем вы можете объяснить молчание российского МИДа, которое завершилось нелепым заявлением Бориса Пастухова об освобождении журналистов, в то время как никто их освобождать не собирался?
— Молчание вполне объяснимо: зачем же "вспугивать" ситуацию? Ведь это только разговоры, будто не было никаких контактов между руководством Рос-
сии и Белоруссии. По моим сведениям, состоялся телефонный звонок нашего президента белорусскому, но разговор не возымел действия. В этом, конечно, неудобно признаваться, но, на мой взгляд, в этом стыдно признаваться прежде всего той стороне. А в общем, "в этой речке, утром рано. утонули два барана...'
Тем не менее необходимо было продемонстрировать эффективность работы, а работы не получалось. Но верить в ее результаты хотелось, поэтому раздались громкие крики до того, как стало ясно, что работа не получается.
— Как вы полагаете, может быть, имеет смысл предложить Лукашенко деньги? У Чечни мы выкупаем журналистов — может быть, и у Белоруссии выкупать?
— Ну, это неплохая идея, если мы хотим доказать, что Лукашенко — нехороший человек. Цель журналистов — отомстить Лукашенко. У меня же и у МИДа другая цель: сначала — вытащить людей, а потом уже заниматься воспитанием нравственности и свободой слова. Если главная цель вытащить людей, то предложение денег может подействовать как раз в противоположном направлении. В данном случае. Видите ли, продажность и мания величия — это разные болезни.
— Нынешняя история с журналистами в Белоруссии — не первая. Как, по-вашему, эта ситуация будет развиваться дальше?
На самом деле это проблема не журналистов. Это — проблема разочарования белорусских властей в том, как обстоят дела с нашим союзом. Та сторона воспринимает союз как возможность получить много легких денег. И во-вторых — как поле для общесоюзной политической деятельности. Обе эти вещи не удаются, поэтому и возникают всякие раздражительные истории. Они могут продолжаться и впредь.
Я думаю, нужно строго соблюдать белорусские законы. Но если они соблюдаются, а журналистов все равно арестовывают. — действовать с крайней жесткостью, применяя все те санкции, которые применяются против нарушителей самых элементарных международных норм.
— Если говорить о санкциях — что можно сделать в данном конкретном случае?
В данном конкретном случае нужно подождать. Кроме того, перечислять санкции — значит их девальвировать. Естественно, речь не идет о военных действиях, а об экономических и политико-психологических факторах. В распоряжении России они имеются. Хотя применять их было бы горько. Тем не менее надо быть готовыми их применить. Это как с террористами, хотя в данном случае речь идет не о террористах, а о ситуации непростой и болезненной...
Владимир Лукин оказался прав: журналисты, имеющие российское гражданство, к приезду Селезнева в Минск выпущены.
Прав Лукин и в другом: санкции — штука неприятная. К тому же, направленные против Лукашенко, основной свой тяжестью они обрушились бы на население.
Очевидно, однако, что эта история (которая, кстати, еще не закончилась) — не последняя. Скорее всего, и в будущем до санкций дело не дойдет. А дойдет до того, что из Минска будут выдворены все неугодные товарищу Лукашенко журналисты. Останутся угодные. Которые в любой момент могут перейти в разряд выдворяемых. А то и вообще: повелит политрук Лукашенко выселить из Минска всех грамотных. От такой фантазии страховки нету.

Марк ДЕЙЧ

Еще один фитиль

На Кавказе вот-вот опять полыхнет


Совет безопасности РФ, собравщийся после расстрела автобуса с мирными ингушами, фактически встал на сторону Северной Осетии, отказав президенту Ингушетии Руслану Аушеву в его требовании – ввести федеральное правление на территории пригородного района.
На заседании Совета президент Северной Осетии Ахсарбек Галазов пригрозил России еще одним витком войны на Северном Кавказе и даже выходом СО из состава Российской Федерации. Ультиматум был столь очевидным, что в решении Совета безопасности можно было не сомневаться: Руслан Аушев вновь потерпит поражение. Что и произошло. При этом судьба небольшого и совсем не воинственного народа Северного Кавказа — ингушей — по-прежнему мало кого волнует.
Поздней осенью 1992-го и в начале 1993 года я был в полыхавшем (в буквальном смысле слова) Пригородном районе, во Владикавказе и Назрани. Уже тогда Руслан Аушев ценой собственной должности пытался настоять на введении на территории спорного Пригородного района прямого президентского правления Бориса Ельцина. В моем архиве сохранилось ЗАЯВЛЕНИЕ Главы администрации Ингушской Республики Р. Аушева

Со дня введения чрезвычайного положения в Северо-Осетинской ССР и Ингушской Республике в течение двух месяцев Временной администрацией на территории СО ССР и Ингушской Республики не решаются вопросы возврата заложников, не предприняты меры по возвращению насильственно депортированных жителей Пригородного района ингушской национальности. До сих пор люди не имеют возможности захоронить трупы. При полном попустительстве российских войск продолжаются поджоги домов, грабежи, мародерство, убийства ингушей. Безопасность мирного населения не обеспечивается. Войска, введенные в Ингушетию, несмотря на решительный протест, нарушают права граждан, дестабилизируют обстановку.
В связи с вышеизложенным заявляю решительный протест против деятельности Временной администрации на территории СО ССР и Ингушской Республики и руководства Российской Федерации, которое ведет к дальнейшей эскалации напряженности на Северном Кавказе.
Требую немедленного введения Федерального правления в Пригородном районе и вывода войск с территории Ингушетии. В сложившейся ситуации считаю невозможным выполнение обязанностей Главы администрации и заявляю о своей отставке.
Глава администрации Ингушской Республики генерал-майор Р.С. Аушев 19.12.1992 г., 9 час. 15 мин.

Аушев не ушел в отставку. Хорошо помню собрание старейшин ингушского народа. Старики говорили, Аушев слушал, молчал и только все больше багровел. Мне переводили. "Ты не можешь уйти, — говорили старики, — ты единственный из нас, кто имеет военный опыт и к кому прислушиваются в Москве".
Спустя три дня я записал в своем блокноте:
"Сегодня Аушев показал мне заключение медицинской экспертизы. Были обследованы 86 тел погибших ингушей. Из них 28 — старше 60 лет. В том числе: скончавшийся от пулевых ранений Хасан Пугиев, 1891 года рождения; умерший в результате побоев Юсуп Беков, 1920 года рождения. Кроме того, медицинское заключение содержит сведения о двух грудных младенцах, 1992 года рождения, погибших, как сказано в экспертизе, "от ожога пламенем".
Тогда, пять лет назад, многие наблюдатели не могли объяснить столь явное тяготение российской стороны к Северной Осетии. Достаточно сказать, что прибывавшие во Владикавказ и в Пригородный район российские части МВД значительную часть своего вооружения передавали так называемому "народному ополчению" Северной Осетии. Штаб Временной администрации в зоне чрезвычайного положения располагался во Владикавказе, высокие штабные чины (и прежде всего — Сергей Шахрай) в Назрань ездили редко и неохотно, предпочитая осетинское хлебосольное гостеприимство прифронтовой ингушской атмосфере. Кое-кто усматривал причины этой односторонности в особых взаимоотношениях между Борисом Ельциным и Ахсарбеком Галазовым (кстати, активно поддержавшим ГКЧП). В том, что такие взаимоотношения имеют место, сомневаться не приходится. Однако на чем они основаны, мало кто знает. Джохар Дудаев, с которым я встречался в январе 93-го, высказал предположение, будто все дело в примитивном шантаже: якобы на территории Северной Осетии находятся шахты со стратегическими ракетами, что и объясняет столь явное благорасположение российского президента к своему североосетинскому коллеге.
События пятилетней давности закончились для ингушей трагически: несколько десятков тысяч погибших и пропавших без вести, тысячи сожженных или взорванных домов и более 70 тысяч беженцев. С тех пор практически ничего не изменилось: взорванный на минувшей неделе автобус с ингушами и решение Совета безопасности-тому подтверждение. Один из членов Совета заявил во всеуслышание: "Решение проблемы потребует длительной работы".
Позвольте спросить: чем же вы занимались все эти пять лет? Неужели той кровавой войны, осторожно названной "конфликтом", было недостаточно?

Марк ДЕЙЧ

Двое в комнате: я и Ленин

Это мы собрались отметить 127-летие Владимира Ильича. Вообще-то я ему — не компания: молодой еще. А с другой стороны, 127 для "вечно живого" — разве возраст?


Словом, отмечаем. Владимир Ильич, правда, не пьет, да и я не слишком, но — хорошо сидим. А поскольку день рождения все-таки, тосты говорим. То есть говорю-то я, а он все больше молчит. Скромный очень.
А я, конечно, соловьем разливаюсь. Потому как с детства Владимира Ильича уважаю. Даже люблю. Местами.
А то ведь в последние годы что происходило? Клеветали на Ульянова-Ленина. Можно сказать, помоями обливали. И зайчиков-де он прикладом охотничьего ружья глушил, и «кулаков расстреливать приказывал, и интеллигентов иначе как "говном" не называл. И что, разве неправильно? Оно и есть. Особенно после того, как оно (интеллигенция то есть) стало "прослойкой".
Правда, с недавнего времени все опять к лучшему меняется. То есть — к прошлому. Очередной съезд "партии победившего пролетариата" прошел. Ленинский субботник опять же - аккурат в канун дня рождения Владимира Ильича. А что коммунисты от атеизма отказались и даже в церкви захаживать стали, так это временно. Временное отступление. Владимир Ильич тоже ведь нэп провозгласил. Сами знаете, что потом с этим нэпом сделалось.
А сейчас у нас — еще один нэп. Лучше прежнего. Тогда в экономику пришлось людей старорежимных допустить. Других не было. Нынче тоже других нету. Только это уже наши, советские люди, проверенные режимом и временем. Такие не подведут. Им и шоковую терапию доверить можно, и игорные дома с публичными. Партбилеты, между прочим, большинство сохранило до лучших времен. А лучшие времена не за пиком Коммунизма. Они — вот они.
А от обилия партий всяких унывать не следует. Когда Владимир Ильич человека с ружьем за кипяточком водил — сколько у нас всевозможных ЛДПРов было? А несколько лет спустя? То-то и оно.
В газетно-журнальном море тоже недолго барахтаться. Поначалу-то, в июле 17-го, "гласность" потоком хлынула. А потом? "Правды" нету, "Россию" продали, остался "Труд", 3 копейки. Если по последним событиям судить, к тому уже идет.
И от возведения храма Христа Спасителя расстраиваться не надо. Ежели что, взорвать недолго. У нас ведь всегда так было: построили — сломали, построили — ... Диалектика. Работа сизифова, зато — ударная.
Оно конечно: хотелось бы пожить, как нормальные люди. Не получается. К коммунизму поспешаем. Рано или поздно мы его, конечно, настигнем.
А пока — отмечаем очередной день рождения Отца-Основателя. Спасибо ему за наше счастливое детство.
Тем более что и нынешние детишки Владимира Ильича не забывают, даже новые стихи про него слагают. Сильно современные. Моя тут из школы принесла: Когда Вован был маленький,
С кудрявой головой, —
Прикидывался валенком,
А был такой крутой!
Так что — "дело Ленина живет и побеждает". И правильно делает. Чтоб неповадно было. А то размечтались...

Марк ДЕЙЧ

У контрразведки – большой колпак

«Рыцари плаща и кинжала» меняют профессию


Бывшие сотрудники КГБ пишут теперь мемуары. Не все, конечно. Некоторые, по выражению Высоцкого, "диктуют" ("про татар мемуар"). В самом деле: какой писатель, к примеру, из бывшего шефа КГБ Крючкова Владимира Александровича? Ясное дело — никакой. Надиктовал. Наврал, понятно, много чего, но без этого никак нельзя: в слишком высоких сферах обретался, к ихним тайнам мы, простые смертные, не скоро еще будем допущены.
Другие, чинами помельче, пишут сами. Не потому,.что талантливые (талантливые мемуаров не пишут, они продолжают работать), а потому, что записывающих под диктовку на всех не хватает, да и берут они дорого. Приходится самому.
Так что, судя по всему, книгу "Под колпаком контрразведки. Тайная подоплека перестройки" ее автор написал сам. Это уже по названию видно: то ли перестройка под колпаком контрразведки осуществлялась, то ли под колпаком была "тайная подоплека".
Автор книги — некто Вячеслав Широнин. На обложке о нем написано: "Генерал-майор Вячеслав Широнин тридцать три года работал в органах государственной безопасности СССР, затем России... Возглавлял один из аналитических центров КГБ (управление "А"), был заместителем начальника советской контрразведки, а впоследствии старшим консультантом при руководителях ведомства, в том числе Чебрикове, Бакатине, Баранникове и Степашине".
Цифра "33" впечатляет. Ну прямо Илья Муромец. Тот, правда, после 33 лет сидения на печи не мемуарами занялся, а совсем другими делами. Что же касается тов. Широнина, то его весьма кратко изложенная биография вызывает некоторые вопросы. Если я не ошибаюсь, управление "А" (аналитическое управление) возглавлял генерал Валерий Лебедев. Контрразведкой в КГБ занимались два управления: Второе (собственно контрразведка) и Пятое (политический сыск). Среди заместителей начальников обоих Главных управлений Вячеслав Широнин вроде бы не значился. На мой вопрос о "старшем консультанте при руководителях ведомства" один из руководителей, Вадим Бакатин, ответил мне очень кратко: "Такого не помню".
Невидимый боец невидимого фронта.
Сам Широнин в своей книге пишет, что работал в Пятом управлении. Бывшие сотрудники этого управления рассказали мне, что время от времени видели его в коридорах, однако они считают, что Широнин находился в так называемом действующем резерве и работал "под крышей" какого-либо средства массовой информации, вероятно — ТАСС.
В общем-то, нет ничего зазорного в профессии контрразведчика, даже если он занимается политическим сыском. Этот последний всегда был и будет — до тех пор, пока существует государство. Все дело в том, как проводится эта работа и удается ли обществу хоть в какой-то мере ее контролировать. Представителей политического сыска рядовые граждане не очень-то жалуют, особенно в нашей отчизне, где управу на этих "контрразведчиков" никогда нельзя было найти — и до Советской власти, и при ней, и после нее. Потому-то обычно они помалкивают о своей работе и даже некоторым образом ее как бы стесняются. А когда все-таки говорят о ней (то ли из тщеславия, то ли по заказу), то стараются — как Широнин - обелить себя и сотоварищей.
Делается это двумя способами. Способ первый: признавая "отдельные нарушения" или "отдельные злоупотребления", тем самым все остальное как бы выводится за рамки сомнений. "Я принадлежу к новому поколению чекистов,— пишет Широнин, — которые пришли работать в систему госбезопасности уже после того, как были вскрыты и, я бы сказал, преданы анафеме трагические нарушения законности времен культа личности". Стало быть, ни зверств ЧК, ни преследования инакомыслящих во времена Брежнева — ничего этого не было.
Способ второй, тоже хорошо известный: кто не с нами — тот против нас. А кто против нас? Понятное дело: агенты ихних спецслужб. Единственный, кого тов. Широнин таковым не назвал, так это Горбачев. Побоялся, небось: хоть и бывший, а все-таки Генсек. Зато со всеми остальными, кто "разваливал КГБ", — без церемоний. Александр Николаевич Яковлев. Галина Старовойтова и (или) ее муж. Бывший генерал КГБ Олег Калугин. Вадим Бакатин. И многие, многие другие — агенты. Или, в крайнем случае, могли ими быть. Вот как это делает тов. Широнин:
"Достоверно не установлено, состоялась ли встреча Бакатина с директором ФБР перед его поездкой в Москву. Но факт заключается в том, что частный визит Калугина и Бакатина в США по срокам хорошо укладывался в план подготовки такой поездки".
Видно, что тов. Широнин сильно поднаторел в подобной дезинформации за время работы "контрразведчиком" в Пятом управлении. "Достоверно не установлено". Это что установлено, но не достоверно? А если все-таки не установлено, то в чем же тут "заключается факт"?
Попал в этот пространный списочек тов. Широнина и я. С одной стороны, не нравятся ему мои приятели-иностранцы: один якобы "опытнейший офицер ЦРУ", другой — "кадровый сотрудник разведки ФРГ", третий "занимался не только приобретением картин у так называемых художников-диссидентов". Словом, ежели иностранец, да еще мой приятель — непременно шпион. А с другой стороны, тов. Широнин явно риторически вопрошает: "На каком основании Марка Дейча освободили от обязанностей дать расписку о том, что ему как сотруднику радио "Свобода" известно о прямых связях этой радиостанции с ЦРУ. Или же Дейч все-таки дал такую расписку, удостоверив тем самым свою причастность к ЦРУ?"
А вот на каком основании. И тут я должен тов. Широнина огорчить: все гораздо, гораздо хуже. Тут тов. Широнин явно проморгал. Или недосмотрел. Еще несколько лет назад в одной популярной украинской газете появилась статья, полностью меня разоблачившая. Цитирую на языке оригинала (надеюсь, тов. Широнин поймет, ведь "контрразведчики" должны иностранные языки знать, хотя бы некоторые):
"Пiд маскою корреспондента радiо «Свобода» в Москвi Марка Дейча ховаеться нацистський злочинець Мартiн Борман, який для омолодження зробив пластичну оперцiю, змiнив iм’я Мартiн на Марк, а прiзвище «Дейч» (тобто «нiмець») взяв, щоб його легшее могли знаходити зв’язковi’ з протилежного боку".
Так вот: кто же с Мартина Бормана какую-то там расписку брать будет?
Так что, тов. Широнин, специально для вас остаюсь.

Марк Дейч, он же — Мартiн Борман.

Которые набрали – СЛАЗЬ!

Круговорот взяток в природе


Ну, думаю, началось. Теперь, понимаешь, будем с коррупцией бороться.
Оно бы хорошо эту борьбу немного раньше объявить, когда
еще не совсем все разворовали. Или президенту не докладывали? О Сосковце, Лобове и прочих, имя коим — легион? Хотя раньше другая борьба была. С преступниками. С фашистами и политическими экстремистами. А еще раньше — с пьяницами и алкоголиками. И где они все нынче? А — там же: где были, там и остались. Впрочем, мы, которые боролись, тоже. Разве что место, где мы остались, по-другому называется. Догадываетесь?
Теперь, стало быть, коррупция. Что за штука такая? В "Словаре русского языка" Ожегова читаем: "Подкуп, взятка, продажность должностных лиц, политических деятелей". Вот это понятно. Слово "взятка" — наше, родное: от "взять". Брали всегда. Их обличали, а они — брали. Вся великая русская литература на этом слове, можно сказать, взросла. А то придумали — "коррупция"...
Так что взять-то "должностное лицо", конечно, возьмет. Но взять — это еще полдела. Вопрос в том, кто ему даст. То есть мы, ясное дело, дали бы, чем от одной чиновной двери к другой попусту мытариться. Так ведь у нас — нету. Откуда у нас? Зарплату который месяц не платят, а и платили бы — что она для них, наша зарплата? Копейки. А те, которые могут дать и дают, у них — откуда?
 Это как в дорогом ресторане, которых нынче немало развелось. Цены там такие, что денег хватит только на то, чтобы меню прочесть. Кушать уже не хочется. А хочется немедленно, на пустой желудок, мировую революцию сделать. И кто же "гуляет" в таком ресторане? Вон за тем столиком — хозяин магазина одежды, на которой, если опять же по ценам судить, пуговицы из чистого золота должны быть. А за этим столиком — владелец "Салона красоты", в котором особые такие "массажные кабинеты" имеются.
Сегодня они оттянутся вcласть в этом ресторане (за одни только счета можно арестовывать превентивно), а назавтра его хозяин к ним же и придет — за пиджаком с золотыми пуговицами и за "массажем". Тут-то они свое и вернут.
Круговорот денег в природе.
Примерно тоже и с коррупцией. То есть, извините, с теми, кто дает и берет. Как со взяточниками разделаться? Да очень просто: тех, которые уже набрали, — их в шею. Ну, не в шею, это я, конечно, грубость сморозил, а вежливо попросить. Дескать, вам уже хватит, вон какая очередь за вами стоит. И кто же на освободившиеся места придет? Да те же и придут.
Кто раньше давал. Им ведь свое нужно вернуть.
Круговорот взяток в природе.
Поначалу, когда кампания по борьбе с этой самой коррупцией только-только набирает обороты, кое-какие головы, наверное, полетят. Для демонстрации чистоты помыслов и единства рядов. Однако — те ли головы? И полетят ли? К примеру, непонятно, что с нашими народными избранниками делать. Посмотрите, как взволновал их призыв президента — отчитаться в доходах и имуществе. Прямо-таки задел, что называется, за живое. То есть перед телекамерами-то они — с лучезарными улыбками: мы, дескать, пожалуйста, и с дорогой душой. Но ведь не по статусу это. Потому как — неприкосновенные мы, у нас иммунитет. Депутат от фракции КПРФ так прямо и заявил: "Не соответствует канонам". Каким канонам? А спикер коммунистический, товарищ Селезнев, так тот и вовсе проговорился. Никак нельзя, сказал Селезнев, сведения о наших доходах обнародовать, это на нас бандитов наведет...
Это ж какие должны быть доходы, чтобы ими бандиты заинтересовались?
А еще депутат Боровой очень любопытно выразился: "Подавляющее большинство депутатов никакого отношения к коррупции не имеет".
Депутат Боровой — человек остроумный. Это, надо понимать, очередная его шутка. Как это "не имеет"? Разве не голосовали народные избранники (после громогласных заявлений о том, что "народ голодает") за повышение зарплат самим себе? И — за покупку казенных московских квартир по отнюдь не обременительным ценам? Между прочим, деньги за эти квартиры — тоже не их собственные, из бюджета.
Теперь понятна разница между чиновниками и думцами: чиновникам взятки приносят, а депутаты сами себе подношения делают. Но не из собственных карманов, а из наших.
Значит, что же, — спросит читатель, — все безнадежно? И не нужно бороться с этой... как ее... коррупцией?
Ну, отчего же. Можно побороться. Даже нужно. Глядишь, чего-нибудь да выйдет. В конце концов, у нас приличных людей все же много еще осталось. Даже среди депутатов попадаются.

Марк ДЕЙЧ

«Муму» для приморья

Почем нынче доброе имя?


Вчера пришло сообщение о том, что Борис Ельцин поддержал предложение о проведении досрочных выборов главы администрации Приморского края. Нынешний губернатор Евгений Наздратенко был обвинен в профессиональной некомпетентности. Таким образом, мнение о том, что после приезда Бориса Немцова Наздратенко ожидают неприятности, отчасти подтвердилось.
Анекдот вспомнил:
— Это кому памятник?
— Пушкину.
— А "Муму" кто написал?
— Тургенев.
— Вот я и смотрю: "Муму" Тургенев написал, а памятник почему-то Пушкину.


Я вот тоже смотрю: дальневосточного губернатора Наздратенко народ выбирал, а снимать его почему-то Ельцин будет. Это как понимать нужно? По-видимому, так, что народ у нас — дурак, и его время от времени надо поправлять. Чтоб не забывался.
Народ у нас, может быть, и дурак. Однако, с другой стороны, я пытаюсь представить себе подобную ситуацию, скажем, в Америке. Скажем, какой-нибудь ихний губернатор — ну, допустим, техасский — чем-нибудь проштрафился. К примеру, обесточил столицу штата, город Даллас, на пару недель за какие-нибудь там неуплаты и взаимные нерасчеты. Я, конечно, фантазирую, но допустим. А Билл, стало быть, Клинтон узнал об этом и отправил в Техас важного чиновника из ЦРУ с особыми полномочиями. А потом и вовсе — взял и снял техасского губернатора.
Как вы думаете, что произойдет? Я вам скажу, что произойдет. В тот же день Техас отделится от США.
Это я не к тому (упаси Бог!), чтобы Приморский край отделяться решил. Однако подумать не мешает. О странностях нашей "демократии".
А меня еще одна вещь удивляет. Как вся наша "демократическая" пресса на Наздратенко накинулась. Будто по команде. Навалилась гуртом. И ни одного голоса не то что в защиту — ни одного даже сомневающегося не нашлось. Странно даже. Вполне в духе не столь уж давних времен. И вот это прежнее единодушие как-то даже настораживает: что-то тут, ребята, не так.
А г-н Чубайс — так тот и вовсе очень решительно выступил. Дескать, во всем Наздратенко виноват, с него и спрос.
Между тем поговаривают, что их конфликт начался давно, лет пять назад. На одном из заседаний правительства Анатолий Борисович будто бы сказал, держа в руке "Коммерсант-daily":
— Тут написано, что антирыночник Наздратенко остановил приватизацию. Лихой парень. Но ничего, поправим.
А присутствовавший на том заседании Наздратенко — опять же будто бы — отозвался:
— Господин Чубайс, мало ли что пишут газеты о вас. Нужно ли выносить это на обсуждение правительства? И потом: что за отеческий тон?
По рассказу очевидца, Чубайс разозлился, а Наздратенко еще и добавил:
— А вы губы-то не поджимайте, господин Чубайс, здесь вас никто не боится.
За последующие два с небольшим года работу Наздратенко проверяли 48 комиссий из Москвы. Вероятно, их было бы больше, но наступали лихие предвыборные времена, и Борису Николаевичу пришлось демонстративно от услуг Чубайса отказаться. Как выяснилось, временно.
А потом, когда все вернулось на круги своя, Анатолий Борисович продемонстрировал, что память у него очень даже хорошая.
Оно конечно: хорошую память чиновнику обязательно нужно иметь. А только думается мне, что как бы оно дальше не поехало. Сегодня — Наздратенко, а следующим может и Лужков оказаться: помнится, совсем недавно московский мэр с Чубайсом что-то такое никак поделить не могли — или приватизацию, или то, что к тому времени от нее еще оставалось. И Юрий Михайлович в выражениях тогда, по своему обыкновению, не стеснялся. Надо полагать, этого ему Чубайс не забыл.
А новый вице-премьер, Борис Немцов, в эту кампанию включился как бы с ходу, но весьма резво. Заскочив во Владивосток из Токио и ожидая самолет на Москву, Борис Ефимович всего-то за 5 часов должен был успеть — цитирую вице-премьера — "разобраться с энергетическим кризисом в Приморье". Успел или нет, не знаю; как-то все недосуг спросить. Но если и не успел, то все равно — "разобрался", потому как именно ему надлежит доложить о ситуации в Приморье президенту.
Вообще-то я к Немцову с симпатией отношусь. Его демарш с пересаживанием чиновного люда из иномарок в "Волги" (ясное дело — за наш счет, за счет налогоплательщиков) меня не поколебал: помучаются чиновники в наших отечественных автомобилях — после иномарок-то, — глядишь, и "Волги", может, получше станут. Вряд ли, конечно, но вдруг.
А вот история с гонораром выглядит несколько хуже. Согласно обнародованной Немцовым декларации о доходах, получил он за свою книгу "Провинциал" от издательства "Вагриус" 435 миллионов рублей. Причем — авансом.
Книгу Бориса Ефимовича я не читал. Может, он еще за нее Нобелевскую премию по литературе получит. Тогда и прочту. Дело, однако, не в литературных достоинствах или недостатках этого автобиографического бестселлера. Дело в том, что 25000 экземпляров "Провинциала", даже если все они будут проданы (что возможно, но совсем необязательно), вернут "Вагриусу" от 250 до 300 миллионов рублей. Ну, пусть 350 (накину от своих щедрот: мне не жалко). А ведь издательство не только на авторский гонорар потратилось: бумага (очень, кстати, хорошая), типографские работы, да и всякая прочая всячина — все это нынче весьма недешево выходит. И при этом автору выплачивается (повторю - авансом) прямо-таки фантастический гонорар. С чего бы это? Из чувства личного уважения к автору? Или, помимо чувств-с, тут еще и расчет присутствовал?
Не исключено, впрочем, что все это — напраслина. Но уж если разговор такой возник, и не на пустом месте, а с цифрами, неплохо бы объясниться. Дескать, вот так-то и так-то, а это — вот этак, и документы имеются... Ничего зазорного в таком объяснении нету, доброе имя - оно дороже.
Хорошо бы, конечно, чтобы объяснение последовало. Однако что-то не верится. Как-то уж быстро Борис Немцов во власть вошел. Будто в ней родился. Обратили внимание? — даже залоснился. Хотя это, может, только поначалу.
Может, еще сойдет с него.
Вернусь, однако, к народу, с которого я эти заметки начинал. Народ на все эти игры молча смотрит. У него, у народа, свои развлечения. Об одной из таких забав я в прессе прочел. В селе Урожайное, что в Новосибирской области, объявился 20-летний террорист. Не пришлый какой-нибудь, а вполне местный житель. Захватил он в заложники двух детишек соседских и потребовал за них выкуп. И не у каких-нибудь там высоких властей потребовал, а у своих же односельчан. Да и выкуп — не так чтобы уж слишком огромный: машину и две тысячи долларов. С машиной как-то еще можно было изловчиться, что-то такое дребезжащее в Урожайном бегало. А вот долларов этих самых там никто не видывал. А раз выкупа нет, пришлось односельчанам на штурм идти. От безвыходности.
Обошлось без потерь, детишки, слава богу, целы. Террориста повязали, водой облили — тут-то он и протрезвел. Да уж поздно было: односельчане от передряг всевозможных вконец озверели и сами своего собственного террориста - так сказать, на родной ниве взращенного — сдали подоспевшим из райцентра милиционерам.
Смешно, конечно. С одной стороны. Предел мечтаний: задрипанный "Жигуль" и две тысячи долларов. А с другой? Террор, возникший "во глубине сибирских руд" и за минувшее столетие обошедший земной шар, вернулся к месту своего рождения.
Теперь держись...

Марк ДЕЙЧ.

Евреи - тайное оружие Вермахта

Адольф Гитлер лично подтверждал "арийское"
происхождение высокопоставленных офицеров-евреев

Израильская газета "Вести" рассказала своим читателям о том, как Ригг заинтересовался этой взрывной темой. В 1992 году в Берлине он посмотрел фильм "Европа, Европа", герой которого, немецкий еврей Соломон Перл, сумел скрыть свою национальность и был призван на службу в Вермахт. Сосед Ригга по зрительному залу, пожилой человек, был очень взволнован фильмом, и после сеанса они разговорились. Оказалось, что судьба этого человека очень похожа на судьбу героя фильма. В 1938 году он тоже сумел достать фальшивые документы, был призван в армию, воевал на Восточном фронте, попал в плен и до 1950 года был в Сибири.


После этого рассказа Ригг занялся собственной генеалогией (его мать, еврейка, родом из Германии). Он выяснил, что сестра его бабушки погибла в газовой камере в Освенциме, в то время как другие члены семьи... служили в Вермахте.
Следующие несколько лет Брайан Ригг посвятил изучению документов Третьего Рейха и поискам оставшихся в живых свидетелей. Результаты, повторяю, оказались сенсационными, наиболее полно первой о них рассказала своим читателям британская газета "Дейли телеграф".
В январе 1944 года Гитлеру был представлен список, в котором значились имена 77 высших офицеров Вермахта — евреев или женатых на еврейках. В этом списке (Риггу удалось его обнаружить) — армейские подполковники, полковники и два генерала.
Однако Ригг считает, что Гитлер получил далеко не полный список: "К нему можно было бы добавить по крайней мере еще 60 офицеров".
Вот несколько имен из тех, что называет в своей работе Брайан Ригг.
Заместитель командующего "Люфтваффе" Эрхард Милш (его отец был евреем), близкий друг Германа Геринга.
Автор плана вторжения на Британские острова Гельмут Вилберг. Еврейкой была его мать, однако в своем личном деле он собственноручно написал: "После долгих проверок удалось установить, что я не еврей". В 1941 году Вилберг погиб в авиакатастрофе. От себя добавлю: есть версия, согласно которой авиакатастрофа была организована коллегами Вилберга, "истинными арийцами".
В связи с этим не могу не упомянуть о другом видном деятеле третьего рейха, начальнике Главного управления имперской безопасности Рейнхарде Гейдрихе. С 1941 года он "по совместительству" исполнял обязанности "имперского протектора Богемии и Моравии" и, согласно официальным документам Третьего Рейха, был убит в Праге участниками Сопротивления. Есть, впрочем, и другая версия событий, по которой убийство Гейдриха было организовано все теми же "истинными арийцами", которые не могли простить шефу РСХА его еврейского происхождения (каковое, кстати говоря, документально не подтверждено). Кроме того, за смерть Гейдриха расплатились своими жизнями тысячи мирных жителей Праги.
Вернусь к исследованию Брайана Ригга. Еще один офицер Вермахта, о котором он пишет, — бывший канцлер ФРГ Гельмут Шмидт. Скрыв свое еврейское происхождение, в годы войны он служил лейтенантом "Люфтваффе".
Шмидт считает (его мнение Ригг приводит в своей работе), что во всём вермахте было не более 15-20 евреев. Однако к моменту публикации Риггу стали известны около 1200 людей еврейского происхождения, которые служили в гитлеровской армии. На самом же деле, полагает Ригг, таких людей было несколько тысяч.
По его данным, 17 евреев, служивших в вермахте, были награждены высшими орденами Третьего Рейха, Солдаты-евреи неоднократно награждались медалями. Ригг пишет: "В то время, как они служили в нацистской армии, их родные погибали в лагерях уничтожения. Я располагаю доказательствами того, что по крайней мере 2300 человек, погибших в концлагерях, имели родственников, служивших в вермахте".
Ригг рассказывает об одном бывшем офицере, с которым ему удалось поговорить. В 1942 году этот офицер приехал в один из лагерей смерти. Эсэсовец спросил его, что ему здесь нужно. Офицер ответил, что ищет своего отца, еврея, "Если бы не Железной крест на твоём мундире,— сказал ему эсэсовец, — я тотчас же отправил бы тебя к твоему отцу".
В своём исследовании Брайан Ригг пишет, что служба в Вермахте вовсе не была целью немцев еврейского происхождения. Изначально они просто пытались спасти собственные жизни. На фронте, кстати, это не всегда удавалось.
По мнению Ригга, до него проблемой евреев, служивших в гитлеровской армии, никто не занимался. Он пишет: "Немцы, испытывающие чувство вины, боятся касаться этой темы. А евреи также не хотят заниматься этим из опасений, что многое из того, что написано о Катастрофе, может предстать в ином свете".
В качестве некоего курьёза Ригг приводит историю побега из Польши знаменитого любавического ребе Йосефа Шнеерсона. Согласно легенде, помог ему в этом какой-то солдат Вермахта, будто бы еврей. Ригг сумел разыскать этого человека. Им оказался майор вермахта (впоследствии-подполковник), еврей Эрвин Блох. В его личном деле есть автограф самого фюрера:
"Я, Адольф Гитлер, фюрер немецкого народа, подтверждаю, что майор Блох является немцем".

Марк ДЕЙЧ

Мэр Владивостока уходит

На освидетельствование?

Вчера заявил о своей добровольной отставке мэр Владивостока г-н Черепков. Об этом персонаже российской политики "МК" уже писал. В том числе и о письме 23 работников здравоохранения Приморья, настаивающих на "психиатрическом освидетельствовании в недобровольном порядке и решении вопроса дееспособности Черепкова Виктора Ивановича".
Мы имеем сейчас возможность познакомить наших читателей с основными положениями этого письма.


"...На совещаниях, где присутствовали работники здравоохранения, В.И.Черепков производил порой сокрушающее впечатление. Какой бы вопрос ни поднимался, он заявлял, что во всем разобрался и его не нужно учить. Начинал говорить сам, часто искажая суть изложенного предыдущим выступавшим. Речь его, далеко не всегда последовательна, порой малопонятна по содержанию и логическому построению, постоянно многословна, часто похожа на монолог, изобилует многочисленными отвлечениями от темы и несущественными деталями.
Во многих своих выступлениях, в том числе и в СМИ, В.И.Черепков рассказывает о неоднократных покушениях на свою жизнь. Во время одного из них, по его словам, он спасся на кладбище, выскочив из багажника автомашины и мгновенно загипнотизировав преступника, приказав тому спать.
Подчеркивая свою исключительность, В.И.Черепков говорит, что "проникает в глубину всех проблем и неординарно их решает". Среди своих "оригинальных решений" и достижений В.И.Черепков на многих совещаниях приводит внедрение бесплатного проезда на общественном транспорте, за счет чего, пользуясь его словами, "за всю историю России труд включен в продукцию".
Во время своих выступлений В.И.Черепков часто напоминает маньяка, который, отказываясь выслушать окружающих, то кричит, то говорит визгливым и отрывистым голосом, то вдруг переходит на шепот. Озадачивают его заявления о том, что он знает мысли любого человека. На своем счету, по его словам, он имеет более полутысячи рацпредложений и изобретений и половина из них — "в области медицины... высшей нервной деятельности и психики".
А. Грибань, Г. Вяткина и др. Всего 23 подписи".
Это "письмо 23-х" направлено председателю Первомайского районного суда Владивостока. К письму приложено "Заключение о необходимости психиатрического освидетельствования Черепкова В. И. без его согласия", подписанное главным психиатром управления здравоохранения Владивостока А. А. Коломейцем.
Между прочим, по словам самого г-на Черепкова, он проходил психиатрическое освидетельствование в Москве, и тогда, в 1996 году, был признан здоровым.
Мотивы обращения Виктора Ивановича к столичным психиатрам не совсем ясны. Может быть, собственное душевное здоровье даже у него самого время от времени вызывает некоторые сомнения? Что ж, теперь можно попытаться еще раз их разрешить. Причем вполне добровольно, не отвлекаясь от важных морских дел.

Марк ДЕЙЧ

Палачи по собственному желанию

Мюнхен. Путч №2


В сытом, добропорядочном Мюнхене разразился грандиозный скандал. О нем пишут практически все газеты и журналы Германии, ежедневно подробности скандала демонстрируются по многочисленным каналам немецкого телевидения. Он длится уже почти две недели, но не только не стихает, но напротив — усиливается. Причина скандала - открывшаяся в мюнхенской ратуше выставка фотографий и документов под названием "Война на уничтожение. Преступления Вермахта в 1941 — 1944 годах".


Такого мюнхенцы не припомнят. На Мариенплатц, где находится ратуша, с утра до ночи — толпа. Здесь, впрочем, всегда народ: центр города, пешеходная зона, средоточие роскошных бутиков и супермаркетов. Кроме того, и приезжие, и сами мюнхенцы любят посмотреть на знаменитые средневековые часы на ратуше, каждый час устраивающие для зрителей бесплатный музыкальный концерт — с куклами и танцами. В последние дни, однако, на часы мало кто обращает внимание. Здесь необычно много полицейских, внимательных и сосредоточенных, в любую минуту готовых вмешаться. В первое воскресенье после открытия выставки здесь началась серьезная драка между двумя группами молодежи — сторонниками и противниками выставки Полиции удалось остановить драку, но с этого дня на всех автобанах при подъезде к Мюнхену полиция заворачивает автомобили, набитые молодыми людьми в коже и с бритыми затылками.
Чтобы попасть на выставку "Война на уничтожение", нужно не менее часа отстоять в очереди. Помню, что на выставку Марка Шагала. привезенную в Мюнхен года три назад, попасть было значительно проще Перед входом пожилой немец раздает листовки Республиканской партии. Она не слишком влиятельна в Германии, однако имеет своего депутата в Бундестаге (кажется, даже — не одного) и наибольший вес — как раз в Баварии. Я взял листовку.
"Эта выставка — прямое осуждение немецкого Вермахта как преступной организации. Она позорит немецкую армию...
Как долго нужно еще говорить об этой теме? Средства массовой информации не дают возможности забыть о событиях той войны. Они выступают не на стороне Бундестага (консервативная часть Бундестага выступила с осуждением выставки в Мюнхене. — М.Д.)...
Выставка продолжает антинемецкую пропагандистскую кампанию Ильи Эренбурга, который представлял немецкий народ скопищем бесчеловечных садистов...
И та, и другая сторона сделали много плохого в этой войне, нельзя осуждать только одну сторону...
Выставка должна быть закрыта, поскольку она ведет к разрушению немецкой армии..."

Есть в листовке нелестные слова и в адрес спонсора выставки, "табачного короля" Германии Филиппа Ремстма (Jan-Philipp Reemstmaa). Вообще-то, экспозицию "Война на уничтожение" подготовил гамбургский Институт социологии, но деньги — и немалые дал Ремстма. Человек он весьма экстравагантный, нынешний скандал с ним — не первый. Пару лет назад его похитили и потребовали выкуп: 22 миллиона марок. Ремстма заплатил, но его все равно должны были убить. Чудом ему удалось сбежать. Двух похитителей вскоре поймали, но 22 миллиона до сих пор не найдены. Кто-то из противников выставки заявил в прессе, что похищением Филиппу Ремстма заранее отомстили за участие в ее организации.
Вообще-то в экспонатах, документальных фотографиях ничего необычного нет. За последние 50 лет и мы, и немцы, и весь мир эти (или подобные) фотографии не раз видели. Сжигаемые деревни, массовые расстрелы мирных жителей, виселицы. Житомир, Тернополь, Орша, Драгобыч, Орел... Но чаще всего под фотографией подпись: "Неизвестная область СССР"... Однако акценты выставки — несколько иные, чем всегда. Раньше мы знали и за долгие годы уверовали окончательно: все эти "акции" над мирным населением осуществляли эсэсовцы Экспозиция "Война на уничтожение" недвусмысленно демонстрирует, что полумифические эсэсовцы по большей части тут ни при чем. Они делали лишь свою часть "работы", в значительной мере ограниченную численностью войск СС. Все же остальное (а это "остальное" и есть самое массовое) — дело рук Вермахта. То есть обыкновенных 'служивых" немцев. И если учесть, что за годы второй мировой войны в Вермахте отслужило практически все мужское население Германии, то неминуемо возникает проблема, которой до сего времени историки и публицисты предпочитали не касаться. Это проблема коллективной ответственности немцев, их коллективной вины за массовое уничтожение мирного населения в годы войны.
Справедливости ради должен заметить, что вопрос о коллективной ответственности немцев впервые был поднят год назад — в книге молодого американского историка Даниэля Гольдхагена "Добровольные палачи Гитлера". Эта книга стала сенсацией, а ее автор — лауреатом престижной премии Ассоциации политических исследований и профессором Гарвардского университета. На основании своих исследований (автор "Добровольных палачей Гитлера" впервые тщательно исследовал документы не верхушки Третьего Рейха, а приказы армейских военачальников на уровне не выше командиров полков и дивизий, а также переписку солдат Вермахта со своими родственниками) Гольдхаген утверждает: исполнителями "окончательного решения" еврейского вопроса в годы второй мировой войны были главным образом рядовые немцы. Именно они проводили в жизнь гитлеровский план уничтожения европейского еврейства. Причем проводили с энтузиазмом. Именно их, рядовых немцев, Гольдхаген называет "добровольными палачами Гитлера".
Книга Гольдхагена вызвала бурю — сначала в США, а чуть позже — в Германии, где она сначала продавалась на английском языке и была вся распродана. Немецкие историки ополчились против автора. Да, писали они, виновников Катастрофы было больше, чем считалось раньше. Но тот факт, что убийцами были рядовые немцы, вовсе не означает, что все рядовые немцы были убийцами.
Между тем Гольдхаген приводит в своей книге исследование "деяний" 101-го полицейского батальона. Членов нацистской партии в нем было всего лишь около 30 процентов, а эсэсовцев — 3 процента. Основную массу батальона составляли люди, далекие от политики, резервисты и те, кто был непригоден для фронта. То есть те самые "рядовые немцы". Накануне первой акции по ликвидации евреев в польском местечке Юзефов командир батальона майор Трапп построил солдат и офицеров и объявил, что они должны будут очистить местность от евреев. Трапп заявил при этом, что ему лично это дело "не по душе", потому как придется ликвидировать также женщин и детей. Однако он призвал солдат помнить: их собственные жены и дети в этот самый момент, может быть, могут погибнуть под британскими бомбами. Однако он, Трапп, осознавая, что сия "миссия" может показаться кое-кому "неприятной", предложил таким людям выйти вперед. обещая освободить их от проведения "акции". Из 500 солдат и офицеров батальона отказались всего 12 человек. Они действительно были переведены на хозяйственные работы. В последующих "акциях". продолжает Гольдхаген, отказавшихся не было. В архивах батальона имеются сведения об одном-единственном лейтенанте, который постоянно отказывался от участия в ликвидации евреев, никакого наказания за это не понес и благополучно дослужил до конца войны.
Вообще же, пишет Даниэль Гольдхаген, в истории Третьего Рейха лишь дважды его граждане активно выступили против тех действий гитлеровского правительства, которые казались им противоречащими немецкой традиции и морали. Во-первых, когда власти приняли программу эйтаназии (умерщвления душевно- и хронически больных) Под давлением сотен тысяч немцев программа была сведена к минимуму. И во-вторых, во время вспышки еврейских погромов, которые произошли сразу после прихода к власти нацистов. Однако вскоре выяснилось, что простые немцы протестуют не против самих погромов, а против их стихийности. Как только акции против евреев стали направляться властями, протесты прекратились.
Книга Гольдхагена "Добровольные помощники Гитлера" вызвала бурю во многих странах. Прежде всего — утверждением автора о коллективной вине немцев, приведенными им чудовищными фактами их добровольного и массового участия в "окончательном решении". Слишком уж утвердилось в сознании многих представление о подневольности исполнителей, о решающей роли нацистов и эсэсовцев. Все это Гольдхаген предлагает заменить очень простым и потому страшным предположением: в Катастрофе виноват немецкий народ. Таким способом он подчеркивает специфичность исторического пути Германии. Эта теория особого немецкого пути (Бопаегве9) в свое время была отброшена историками, поскольку она неизбежно вела к признанию коллективной немецкой вины. Теперь эта теория возникла вновь. Это подтверждает и мюнхенская выставка "Война на уничтожение. Преступления Вермахта в 1941—1945 годах". Ее оппоненты (а таких немало и среди молодежи, и среди пожилых немцев) говорили мне: война в Югославии или на Ближнем Востоке ничуть не лучше. Зачем нужно опять пережевывать эту заведомо ложную мысль о коллективной ответственности немецкого народа?
На это трудно что-либо возразить. Потому что совестно. Но лучше всего возражает все та же выставка. На одном из ее стендов - циркуляр Вермахта от 12 декабря 1942 года:
"Войска могут в этой войне применять без сожаления все средства также против женщин и детей, если это ведет к успеху".

Марк ДЕЙЧ.
Мюнхен — Москва.

Битва на поварской

Синдром собственности в Союзе писателей


Публикация статьи Марка Дейча ("МК" 29.12.96) вызвала ответную реакцию руководства МСПС (Международное сообщество писательских союзов). Главному редактору "МК" Павлу Гусеву позвонил С.В.Михалков и посетовал: дескать, в статье Дейча содержатся неточности и оговоры. Редакция решила предоставить слово главным лицам МСПС и московским писателям. В Москве живут, возможно, самые крупные писатели страны. Но лучшие из них — Окуджава, Искандер, Битов, Ахмадулина, Вознесенский, Жигулин, Чухонцев, Юрий Давыдов, еще ряд блестящих имен — по характеру своего таланта могут обойтись и без Союза писателей: все значительное в литературе создается не на заседаниях и дискуссиях, а за рабочим столом. Когда совершался раздел Союза писателей на Сообщество и Содружество, сильные, но не самые талантливые личности действовали шквально, о чем в то время кричали газеты, в том числе и "МК". Одни выжидали или кричали — другие крепчали. Обращались в суд, получали постановления суда. И, даже не вникнув в точное содержание судебного решения, объявляли себя единственными и непререкаемыми правопреемниками собственности Союза писателей СССР. Так и оказался архитектурный ансамбль князей Долгоруких (Долгоруковых), именуемый в литературной среде домом Ростовых, в распоряжении МСПС и его оргсекретаря Тимура Пулатова. А московские писатели, увы, остались у разбитого корыта.


Человек с барханов Тимур Пулатов, секретарь МСПС:
— Вот что для меня оскорбительно в статье Марка Дейча: будто бы ко мне в квартиру перекочевали два с половиной года назад "ценности, ранее находившиеся на складе Союза писателей". Был приведен список этих вещей. Что за документ цитирует Дейч? В газете "Литературные новости" № 12 за 1994 год была статья обо мне, где приводилось анонимное письмо против меня с тем самым списком как бы увезенных ко мне вещей со склада. Тут же состоялось расширенное заседание исполкома МСПС, была создана комиссия в составе пяти человек, которая заключила, что все указанное в анонимном письме имущество находится на складе и по кабинетам.

Комментарий «МК»
Может быть, Марк Дейч избрал уж очень отлаженный предмет в качестве примера, но опубликованное в "Литературных новостях" письмо нельзя назвать анонимным — просто по этическим соображениям там не называлось имя заявителя, о чем редакция "Литературных новостей" уведомила своих читателей. Читателям "МК" сообщаю, что вещи, о которых вспомнили 2,5 года спустя, не представляют особой ценности. Я видела эти кейсы, изготовленные когда-то к съезду писателей в Харькове, — из дерматина, утяжеленные железом и замками, которые не хотят открываться. Японский вентилятор, оказавшийся французским, кнопочные устаревшие телефоны - все это хлам, который просто некуда спрятать. Все это лежит на Поварской.
Если уж говорить о присвоении собственности Союза писателей СССР этим самым Международным сообществом писательских союзов, возглавляемым Тимуром Пулатовым, то взор надо направить не на рюмки и вазы, хотя они и хрустальные, а на вожделенную недвижимость - только она приносит доходы, богатство, положение, уверенность, что именно ты хозяин всего и благодетель.

— Расскажите, Тимур Исхакович, почему в одной из двух комнат Союза российских писателей недавно ваши люди сломали замок, поставили новый, о чем сообщал в своей статье в "МК" Марк Дейч?
— Мы здесь находимся на законном основании. Другие писательские организации — по нашей доброй воле. Мы 480 миллионов потратили, чтобы памятник архитектуры содержать в нормальном состоянии; делаем ремонт кровли, кабинетов, теплотрассы. Подсобки сдаю. Управление охраны памятников на законном основании разрешило нам сдавать помещения в аренду.
Пятеро из руководства Союза российских писателей заключили пакт о воссоединении с Союзом писателей России, который размещается на Комсомольском проспекте, где ныне правит Ганичев (Бондарев оттуда давно ушел!). Ганичевский Союз писателей России (бывший бондаревский) все время с нами борется. А у меня — и киргизы, и грузины, и евреи, и Яша Козловский работают. Гамзатов у нас секретарь. У нас национальный союз.
И как только группа Иванченко, Золотусского, Кудимовой, Гангнуса, Ряховского объединилась с Ганичевым, тут я им и сказал:; "Друзья, вы предали наши интересы. У Ганичева на Комсомольском прекрасное помещение. Пожалуйста, переходите туда. Возьмите хоть целый этаж". Да и с Ганичевым группа Иванченко успела поссориться. Ко мне прибегают Золотусский, Кудимова и Гангнус и говорят: "Тимур Исхакович, у нас случился переворот. Мы и с Ганичевым порвали. Они такие-сякие. А Светлана Василенко (первый секретарь Союза российских писателей с правом финансовой подписи. — Н. Д.) с Людмилой Абаевой незаконно захватили комнату". И я этим пятерым разрешил временно поселиться в комнате, здесь на втором этаже. Я хотел примирить оба лагеря. Советовал вести дело к съезду, на котором решить все проблемы. А когда потребовалось открыть дверь этой комнаты, я предложил Ряховскому зайти вместе с комиссией. Раньше ее занимало издательство "ЗнаК".
— А кто комнату запер и ключ унес?
— Кто там раньше работал. Задолжал и скрылся. Вошли мы вместе с Ряховским. Описали — ничего нет. Мы эту комнату брать не будем. До выяснения отношений она нами закрыта, но числится за Союзом российских писателей, как и числилась. Кто из них прав, тому человеку я отдам ключ. (Пока статья готовилась к публикации, в комнате Союза российских писателей поселилась туристическая фирма "Вояж-сервис, офис 21". — Н. Д.)
Своя версия у начальника Хозяйственного управления МСПС А.П.Назаренко: "Комната пустовала более 10 дней, и вот, кажется, 24 декабря у нас "защипало" на электрощите. Прошел все комнаты — нормально. А писатели приходят на работу в 2 часа дня. Я же не могу ждать. В 11 часов я взял комиссию и вскрыл. Подходит Ряховский, мы попросили его присутствовать. Вошли, проверили выключатели — нормально. А там (показывает на потолок) обнаружили замыкание. Устранили. Все в порядке. Я же не мог оставить комнату открытой. Врезал свой замок. А вдруг батареи прорвет. Сколько раз требовал сдать по одному ключу под охрану. Не дают. Держат ключи по карманам".
— Тимур Исхакович, а будут русские писатели платить вам за эту комнату?
— Да вы что? Черниченки, например, 4 года не платят за телефоны, за свет. Они за наш счет живут.
— Наверное, они бедны, как церковные крысы, и им нечем платить.
— Вы знаете, перед каждыми выборами Гайдар писал министру финансов: списать с них столько-то миллионов, которые им выдавали. А у них издательство есть — "Московский рабочий".
Ко мне они так негативно относятся только потому, что я откуда-то из Бухары приехал, слез с барханов, И на меня можно катить. Поймите, сюда писатели приходят, какие бы они ни были, но фронтовики, бедные, несчастные. Юбилеи их мы справляем, отпускаем деньги.
А вы знаете, что мы 40 членов Союза писателей бесплатно кормим? Да еще сотрудников этого дома. Все за счет арендной платы. 10 тысяч стоит один обед. Я вот такой человек. Восточный. Писатели приходят, талоны берут и обедают.
— И вы тоже здесь едите?
— Ем.
— А какая зарплата у сотрудников дома?
— От 450 до 700 тысяч. У нас же тут много работы. Савельев этим не занимается — у него ручки белые. Я получаю 1 миллион, а занимаюсь всем, в том числе и туалетами, крышей, если протекает, снег чищу.
— Полагаю, не сами, а технические службы. Так сколько вы Содружеству Савельева дали комнат?
— Шесть. И Союзу российских писателей две комнаты. Если им хочется получить больше, то подавали бы в суд. Суд выслушал бы их доводы и наши. И вынес бы правовое решение. Мы дали бесплатно помещение журналу "Дружба народов". У нас с ними проблем нет. Дали помещение Ассоциации независимых писателей, где Костров, Залыгин.
Комментарий писателя Николая Шмелева:
— Если вспомнить, как все это шло с самого начала, то надо сказать: Пулатов захватывал собственность Союза писателей СССР явочным порядном — вышвыривал и вытуривал хваткой уголовно наказуемой.
— А как вы разбираетесь во всех группках писателей?
— Я только недавно выучил, в каком я Союзе писателей. Думал, что состою в московском отделении, но, оказывается, в Союзе писателей Москвы, в "савельевском". Ничего хорошего нет в том, что теперь существует 7 союзов писателей, которые потонули в отвратительных стычках и склонах. Никак не пойму этих дрязг, поскольку ощутим очень сильный запах личной заинтересованности во всех этик группах и группочках.

Старейшина ищет истину.
Сергей Владимирович Михалков:
— Я просил Павла Николаевича Гусева прислать объективного корреспондента, чтобы объективно посмотрел наши документы. В фельетоне, напечатанном в "МК". строилось все на давно погасших и опровергнутых слухах. Я председатель Совета старейшин, работаю три года здесь бесплатно, на общественных началах. Я не ожидал от Дейча услышать такое сочетание: "бондаревско-прохановско-пулатовский". Да прохановцы к нам вообще ничего не имеют. Абсолютно. У нас лучшие писатели справляют свои юбилеи. Виктор Розов, например. Ал. Михайлов собирается отметить юбилей у нас. Русские писатели, живущие за рубежом, входят в наш союз, потому что мы международная организация и можем им помогать. Никто не виноват, что многие крупные писатели не приходили на свой IX съезд, считали, что их и так выберут. А народ нынче свободный — не выбрали. Ну и что? Мы их приглашали на очередной съезд в качестве гостей. Сегодня единственный союз, который что-то делает для писателей любых национальностей, для сохранения духовных связей между республиками бывшего Советского Союза,— это наше Сообщество. Мы сделали ремонт этого здания, не получая денег от государства.
Наши оппоненты — Савельев, Черниченко, Оскоцкий, Нуйкин. У них все направлено на то, чтобы убрать Пулатова с этого поста. А у него все документировано, его избрал съезд, и он может уйти после очередного съезда. Правда, его можно загнать в бутылку — в инсульт, в инфаркт.
Московские писатели обнищали Владимир Савельев, секретарь исполкома Содружества российских писателей, первый секретарь Союза писателей Москвы:
— В руководстве Союза российских писателей произошел раскол: с одной стороны — пять членов правления и четыре — с другой. Пулатов специально выбил замок, чтоб ключ от нового замка отдать группе Золотусского. Он рад, когда между нами возникает любая щель.
— Если у московской организации писателей есть имущественные претензии к МСПС, то их может разрешить исключительно суд.
— Мы пытались подавать в суд. Но у нас нет денег на судебный процесс. Ты знаешь, сколько это стоит и как работают суды. На одном из судов мы потеряли Алеся Адамовича. После распада Союза писателей СССР осталось огромное общеписательское имущество, которое присвоено самозахватом, налетами. Мне, например, в этом кабинете угрожали, что меня убьют. Это были подвыпившие ребята с Комсомольского проспекта — тогда они были в полном контакте с Пулатовым.
Справедливо было бы все писательское имущество разделить поровну, 50х50, между Международным сообществом писательских союзов и демократическим Содружеством писателей, которое осталось ни с чем.
— А каков количественный состав двух этих литературных глыб?
— Давайте посчитаем: Молдавия и прибалтийские республики отпали вообще, а затем и другие республики стали самостоятельными государствами. У нас в Москве полторы тысячи профессиональных писателей. Мы нищенствуем - "пулатовцы" благополучно живут. Сдают в аренду огромные площади. Нам Пулатов вообще ничего не давал. Мы произвели с ним обмен: отдали им приемную, которая была общей, и за это он отдал нам две комнаты.
— Вы действительно ни за что не платите?
— Нам платить нечем, но у нас зато достойные и всем известные писатели. К нему никто из писателей не ходит. У меня иномарок нет. И трехтомники Пулатова стоят денег — каждый том миллионов на 50 тянет. Зато он две писательские библиотеки вышвырнул. В Союзе писателей СССР были две библиотеки: иностранная и библиотека на языках народов СССР. Года 2-3 назад они просто были выброшены, валялись в грязи под дождем.
— Но вы сдаете две комнаты. Куда деньги идут?
— Что-то я должен платить своему маленькому аппарату. Для пишмашинки бумага нужна? Для ксерокса бумага нужна? И за телефон платить надо.
— Пулатов сказал, что вы не платите за телефон.
— Как это не платим? Вчера у нас были отключены телефоны, потому что не успели заплатить. Сегодня внесли плату — нам включили, Да мало ли что он скажет!
— Что нужно для установления мира?
— Чтобы мы проводили совместные мероприятия; с этой целью к нам приходили из МСПС с предложением, поскольку у них есть деньги, но нет писателей. Я не могу подвигнуть на такой поступок ни Окуджаву, ни Бориса Васильева, ни Григория Бакланова. Они же не сядут вместе с Анатолием Ивановым и Михаилом Алексеевым. Однако чисто внешние отношения между двумя группами писателей могли бы стать интеллигентными и более терпимыми, какими-то человеческими, если бы произошел честный размен имущества. Перестав быть нищими, мы могли бы проводить какие-то совместные мероприятия: юбилеи Горького, Маяковского, Есенина...
Юрий ЧЕРНИЧЕНКО, председатель Содружества союзов писателей:
— Я ни рубля не получаю и ничего не сдаю. У меня права финансовой подписи нету. Финансовой стороной Содружества занимается Савельев.
Я и раньше был секретарем Союза писателей. Нынешние очень тревожные обстоятельства меня приводят в кошмар. Дело не в Пулатове. Но то, что сделано правительством России и Москвы с Союзом писателей, это непонятно и огорчительно. Мы обращались даже к президенту. Президент не раз давал распоряжения, и довольно грозные: "Да разберитесь вы в конце концов с союзами писателей и дайте мне знать". Это были довольно значительные депутации к Борису Николаевичу. Об этом прекрасно знают очень многие.
Виноват, конечно, во всем я. Когда был путч в августе 91-го года, то мы, кто входил в живое кольцо, решили: "Да что же это такое — в наглую поддерживают "Обращение к народу" ГКЧПистов, воюют против демократической трехцветной России, а мы с ними будем делить так называемую нравственную ответственность? Нет". Собрались и решительно сказали: "С этим союзом нам не по г1ути". Это было заявлено так храбро, что к нам пришел даже Сергей Михалков и сказал: "Да что вы, конечно же, я целиком с вами. Мой сын — у Белого дома".
Мы пошли в свой дом на углу Наташи Качуевской и улицы Герцена, где располагалось Московское отделение Союза писателей. Превосходный особняк. Там заседал давний-давний руководитель Кобенко. Он струсил при нашем появлении, и руки его выбивали туже дрожь, что и пальчики Янаева. Но мы сказали ему: "Да вы успокойтесь. Вы завтра решите все, и мы тогда определим, что и как. И даже вас сохраним как хозяйственника". Он к утру решил, что мы люди без больших клыков, без когтей, совершенно не собираемся привлекать за путчистскую деятельность его и вообще кого бы то ни было. И после этого они сплотились. В этом я и виноват. Надо было сразу этот дом взять тому, кому он принадлежал, то есть Московскому союзу писателей. А теперь этот дом небольшой группой распоряжающихся людей, которыми руководит Владимир Гусев, роздан под банки. К нам он ни имеет ни малейшего отношения. Тем более денежного.
Нам отдать нечего. У нас есть только две комнатки в доме Ростовых. Это метров 55, так называемый кабинет Верченко, бывшего оргсекретаря Союза. Через дорогу — на Качуевской — еще две комнатки, где работает приемная комиссия.
— На ваш взгляд, как можно разрубить этот узел имущественных претензий?
— Есть Союз писателей Москвы. В нем больше тысячи членов. Это лучшие перья России и СНГ. Им нет ни места, ни пристанища в родном Союзе, в собственном доме. А у нас даже денег на погребение нет. Лауреата Государственной премии, поэта-фронтовика Юрия Левитанского хоронили не мы — деньги дал спонсор. Так глупо утраченную собственность надо вернуть.
СВЕТЛАНА ВАСИЛЕНКО, первый секретарь Союза российских писателей:
— Мы хотели бы жить мирно, а не выяснять постоянно отношения. У нас много реальных дел: мы открыли отделение Союза в Адыгее, учредили там литературный журнал "Глагол Кавказа" — первый номер уже вышел. Создали оргкомитет по подготовке к съезду российских писателей. В него вошли замечательные поэты и писатели — Анатолий Жигулин, Игорь Шкляревский, Олег Чухонцев, Руслан Киреев, Юрий Карякин, Михаил Кураев. Когда собирается наше правление в нашей крохотной комнатке, то негде не только сесть, но и встать.

Комментарий «МК»
Съезд, который предположительно состоится в марте, должен содействовать и решению правового статуса Содружества, поскольку "названное Содружество было образовано учредительной конференцией СП СССР". А как разъясняет постановление Высшего арбитражного суда от 4 марта 1993 года, только решение съезда правомочно. В том же постановлении сказано: "Между тем право МСПС на все имущество СП СССР может быть оспорено иными писательскими организациями в судебном порядке".
Такое решение резко меняло дело. Представители МСПС уже 13 марта 1993 года вновь написали заявление в коллегию суда с просьбой разъяснить главный вопрос: "Кто на сегодняшний день может считаться правопреемником СП СССР?" Коллегия Высшего арбитражного суда от 31 марта 1993 года дала определение: "При вынесении постановления по спору в сфере управления кассационная коллегия исходила из презумпции, что имущество СП СССР находится у МСПС.
Данная презумпция может быть опровергнута заинтересованными лицами".
Имея на руках постановление Высшего арбитражного суда, которое оставляло за писателями-демократами право подать в суд с тем, чтобы решить вопрос о дележе имущества бывшего Союза писателей СССР, в суд они не подали. Отсутствие денег — это лишь удобное оправдание собственной неспособности заняться организационными и правовыми вопросами. Обращение в президентские структуры, обивание порогов должностных лиц и правительственных чиновников, как видим, не принесло демократическому крылу писателей никаких ощутимых результатов. Под лежачий камень вода не течет. Нужно не сетовать на безденежье, а в срочном порядке нести исковое заявление в суд по вопросу о правопреемстве и соответственно о признании права на собственность. Найдутся и умные адвокаты, и спонсоры, чтобы справедливость была восстановлена.
Ансамбль Долгоруких — памятник архитектуры конца ХП!—начала ХIХ вв., охраняемый государством. Дом уже давно нуждается в серьезной реставрации. Вступая в борьбу за раздел этих некогда роскошных палат, необходимо осознать, какую ответственность взваливает на себя та писательская организация, которая окажется хозяйствующим субъектом. Старый дом — живое существо, очень пострадавшее за советский период. Управление госконтроля, охраны и использования памятников (УГК ОИП) разрешило МСПС и Т.И.Пулатову сдавать часть помещений в аренду, но на условиях проведения реставрационных работ. Пока частично осуществляется очень важный, но текущий ремонт. И уж конечно в памятнике архитектуры нельзя открывать магазин запчастей, а он функционирует.
Тошно, господа, разбираться во всех тонкостях этой абсурдистский канители. Где это видано, чтобы на литературном Олимпе восседали не боги, а удачливые (или беспомощные) чиновники? И вообще — что нынче считать Олимпом? Рассыпанные организации, именующие себя союзами писателей, по большому счету не тянут на такие высоты. Никто из известных писателей или поэтов ныне не согласится возглавить союзы. Зачем им это? Они же не самоубийцы! Раньше тщеславный автор мог пойти секретарствовать из соблазна поиметь что-то существенное: быть на виду у МГК и ЦК КПСС, издаваться и переиздаваться и даже выпустить собрание сочинений. Теперь лафа кончилась.
Вот почему не кажется абсурдным вопрос: "А нужны ли союзы писателей вообще?" Но пусть эти проблемы решит предстоящий съезд Союза российских писателей.


Наталья ДАРДЫКИНА.
Фото Александра КОРНЮЩЕНКО.

Президент на тропе войны

Василь Быков — в эксклюзивном интервью "МК":
"Лукашенко оказался сильнее"

В кулуарах Кремля рассказывают о том, что на празднование 850-летия Москвы президента Белоруссии пригласили лишь после долгих колебаний. И вроде бы была достигнута предварительная договоренность: Лукашенко все-таки приедет и здесь в честь праздника и встречи наедине с Борисом Ельциным объявит наконец о прекращении уголовного преследования сотрудников ОРТ и распорядится об освобождении Павла Шеремета.
Но — не тут-то было. После беседы двух президентов наедине Борис Ельцин заявил, что ему удалось договориться с Лукашенко и теперь, дескать, все будет в порядке. Во всяком случае, именно так все и поняли российского президента.
Если такая договоренность была, то президент Белоруссии все переиграл посвоему. И, собственно, Ельцина, переиграл тоже. Вскоре после встречи с коллегой, выступая по российскому радио, тов. Лукашенко весьма решительно заявил: "Мы договорились, и точка". О чем договорились? О том, что с Павлом Шереметом поступят "в соответствии с законом Белоруссии".
Следовательно, сидеть будет Шеремет.
Оно конечно: Беларусь — хоть и ближнее, но все-таки зарубежье. Как ихнее начальство решит, так и будет. Правда, начальство в лице тов. Лукашенко еще совсем недавно пообещало: не будет оно, начальство, журналистов преследовать. Скрепя сердце, уступит международному общественному мнению.

И действительно: нет теперь в Белоруссии, к примеру, корреспондента ОРТ. Сделано было просто. По распоряжению тов. Лукашенко Шеремета лишили аккредитации, и теперь он — рядовой белорусский уголовник. И даже как бы и не журналист.
Ох и хитер бывший политрук.
А Москву праздничную посетив, он против журналистов совсем ополчился. В смерти принцессы Дианы их обвинил. То есть не "их", а нас. Вы, говорит, виноваты. И так, знаете, эмоционально выразился, что у всех должно было ощущение появиться: вот и тов. Лукашенко эти акулы пера извести хотят. Можно сказать, совсем уже извели.
Между тем, как выясняется, вина моих коллег в той трагической смерти не подтверждается. И, что самое главное, тов. Лукашенко — вовсе не принцесса Диана.
Судя по всему, белорусский президент свертывать военные действия не собирается. Ему теперь корреспондент "Известий" Александр Старикевич не нравится. Дескать, клевещет, поскольку вступился за арестованных журналистов ОРТ. А поскольку Старикевич — белорусский гражданин, схема наверняка останется прежней: спустя некоторое время из Минска нас известят о том, что корреспондента "Известий" в Белоруссии не имеется.
Не стоит думать, будто такую любовь тов. Лукашенко испытывает только к журналистам. Некоторые белорусские писатели тоже пользуются его особым "благорасположением". В пролукашенковских СМИ была организована кампания писем от фронтовиков, осуждающих гражданскую позицию замечательного писателя (тоже фронтовика) Василя Быкова. По телефону Василь Владимирович сказал мне:
— То, что у нас происходит, — это реванш, возвращение советских порядков. В отношении СМИ возрождаются старые приемы и правила. Поэтому для меня нет ничего удивительного в том, что в белорусской прессе были инспирированы письма моих однополчан. А то с какой стати они прислали бы отклики на мои политические выступления в МОЛОДЕЖНУЮ газету?
— Как вы оцениваете конфронтацию Лукашенко с журналистами?
— Наш президент использует любую возможность, чтобы набрать политические очки. Лукашенко показал, чего стоит он и чего стоит российский президент. И кто сильнее. В ситуации вокруг журналистов Лукашенко оказался сильней. За ним — определенные круги и в Белоруссии, и в России.
— Почему вы считаете, что белорусский президент в этой ситуации оказался сильнее?
— После того как Ельцин несколько раз сказал, что проблема решена и журналиста вот-вот выпустят, Лукашенко сказал "нет". И по крайней мере Шеремет остается в тюрьме. Закономерен вопрос: способен ли российский президент защитить ну пусть не гражданина России, а служащего российской телекомпании? Оказывается, не способен. У него нет сил или желания.
— Василь Владимирович, свою гражданскую позицию вы не скрываете. И тем не менее: не опасаетесь ли вы за себя в связи с этим интервью?
Опасаюсь — это еще слишком мягко сказано. Ситуация в нашей республике хорошо известна миру, поэтому пояснять тут нечего.
Относительно журналистов добавлю. Между Россией и Чечней шел торг. Не кажется ли вам, что то же самое происходит в связи с корреспондентами ОРТ? Не слишком ли велико сходство? Только там платили долларами, а вот чем платят здесь — я очень хотел бы знать.
— Вы даже не предполагаете, чем платят в данном случае?
— Не знаю. Но вижу, что торг идет. По-видимому, за голову Шеремета запрошено слишком дорого. Поэтому торг так и закончился.

Марк ДЕЙЧ

Слишком уж наигранно выглядит последний акт этой пьесы под названием "Заговор убийц Лукашенко". Кремль сдался, и это очевидно. В конце концов Шеремет — белорусский гражданин, хоть и работал на российские СМИ. А то, что прошлой осенью, во время референдума, когда власть Лукашенко оказалась на волоске, именно российское руководство спасло его от импичмента и тем самым взяло на себя ответственность за все, что теперь происходит в этой стране, это, видимо, в Кремле уже забыли.

Екатерина ВИАН

Жили у бабуси два веселых гуся

Опять я, братцы, чего-то не понимаю. Как это теперь говорят — не врубаюсь. Это я про то, как Гусев с Гусинским поссорились. Или Гусинский с Гусевым. Для них-то, как я догадываюсь, каждое лыко в строку: этот с тем поругался или тот с этим. А для нас-то — что в лоб, что по лбу. Потому как понять что-либо в этой истории невозможно. А главное — не хочется. У нас, читателей и зрителей, и покруче ссоры уже никаких эмоций не вызывают. Притомились мы.


Да и кого может взволновать сегодня история полуторагодичной давности о том, как Гусев на экране ТВ ручкался с Грачевым? Некоторые и того лучше — апельсиновым соком друг друга поливали. А кто сейчас это помнит? К тому же не исключено, что вся та история была заранее продуманным "экспромтом" для рекламы сока.
Ну и поручкался Гусев с Грачевым — и что? Все же лучше, чем перед телезрителями друг друга по мордасам лупить. А Грачев-то — где нынче? И разве не "МК" ВМЕСТЕ с НТВ все-таки добились того, что непотопляемый, казалось, министр обороны в конце концов лишился своего кресла?
Есть такая замечательная народная мудрость: паны дерутся — у холопов чубы трещат. Трещат они, кстати, вне зависимости от наличия или отсутствия военных действий, паны любят холопские губы и просто так потрепать, скуки ради. А уж когда паны друг на друга войной идут, чубы у холодов так и летят. Потому как сами холопы их друг у друга с корнем рвут. Со скальпом. Лишь бы пан довольный остался.
В этом отношении нам, в "МК", попроще. Пал Николаич Гусев — главный редактор: сам про Гусинского написал, сам и напечатал. Нас, как говорится, не спросил. А если бы и спросил? Я вот после этих заметок, которые вы сейчас читаете, жду теперь, что дальше будет.
А у моих коллег в НТВ положение куда как хуже. К примеру, ведущий моей любимой полночной программы новостей Владимир Кара-Мурза сразу после вышеупомянутых панских разногласий перестал упоминать в обзоре прессы нашу газету. Перестал, ясное дело, не по собственной инициативе. А кому объяснишь, что не по собственной? Зрителю же не объяснишь...
Читателю тоже несладко. И нашему, и тому, кто "Сегодня" читает. Коробки какие-то — то ли с ксероксами, то ли из-под них, магнитофонные кассеты с записями... Сам черт ногу сломит. "Посвященные" — они, конечно, знают, что к чему. Между ними, "посвященными", эта перестрелка и происходит. А мы, миллионы читателей и зрителей, как на теннисном корте: двое играют, а остальные туда-сюда головами вертят.
Я это все вот к чему. Дорогие товарищи Гусинский и Гусев (или — Гусев и Гусинский)! Соберитесь как-нибудь вместе, хотите — у нас на З-м, хотите — у вас на 21-м этаже. Но — вдвоем, пусть обе ваши охранные команды пока в приемной посидят, им тоже найдется, что обсудить. И вот так, вдвоем, и решите ваши проблемы. Хотите — сразу помиритесь, а хотите — сначала друг друга повалтузьте как следует. Тем более что оба вы — ребята крепкие, спортивные. А можете и не мириться. Потом-то, рано или поздно, все равно помиритесь. Но только давайте — без нас. И то, и другое — без нас. Без читателей и зрителей. А то ведь и неловко уже, и скучно. И не только потому, что мы, как говорится, не в курсе, почему да из-за чего поссорились Павел Николаевич с Владимиром Александровичем. А и были бы в курсе — не думаю, чтобы нас это сильно занимало. Мало ли разве иных проблем? Понасущнее?
И что уж совсем негоже, так это втягивать в ваши сугубо внутренние коллизии нас, журналистов. И так все знают, что я, к примеру, работаю у Гусева, а Черкизов — опять же, к примеру, — у Гусинского. Не нужно лишний раз подвергать испытанию нашу корпоративность. Я, конечно, исключаю те нечастые случаи, когда холопы готовы поотрывать друг другу чубы, даже если их паны вполне могут обойтись без таких экзекуций.

Марк ДЕЙЧ

… Чтобы с боем взять приморье – белой армии оплот

Наздратенко все еще губернатор

В минувшую пятницу Совет Федерации практически единогласно поддержал приморского губернатора Евгения Наздратенко в его противостоянии с центром.
Собственно, ничего иного ожидать не следовало: каждый сенатор живо представил себя на месте Наздратенко и соответственно проголосовал. Однако не стоит думать, будто противостояние прекратилось. Конфликт губернатора Приморья с Москвой — перманентный, как революция.


Нынешний этап противостояния был вызван начавшимися в середине мая отключениями электроэнергии: шахтеры отказались тогда отгружать уголь в Приморье. Но еще в середине 93-го года только назначенный главой администрации Наздратенко пробил постановление правительства о дотациях на электроэнергию — в Приморском крае цены на нее были более чем вдвое выше, чем в остальной России. Однако постепенно дотации сокращались, потом выплаты и вовсе затормозились, и в первую очередь шахтерам. Они бастуют, прекращают поставки угля энергетикам, те отключают электричество. В результате население и предприятия сидят без света, а Москва получает "законные" основания для снятия Наздратенко.
Любопытно, что деньги, выделенные правительством для дотаций и направленные в АО "Приморскуголь", до шахтеров если и доходили, то отнюдь не сразу: к примеру, 2,7 миллиарда рублей, выделенных из бюджета, правление АО положило в банк и прокрутило их на депозите.
Между прочим, "Приморскуголь" подчиняется не Владивостоку, а Москве. Стало быть, не должен вызывать удивление тот факт, что перед тем, как объявить о забастовке, руководство "Приморскугля" побывало в столице. Безусловно, после этого — не значит поэтому. Но такое слишком явное совпадение во времени заставляет задуматься о том, где в действительности была задумана дальневосточная акция протеста.
Дальнейшее известно: назначение руководителя УФСБ генерала Кондратова полномочным представителем Президента РФ по Приморскому краю, а также прибытие "на место преступления" заместителя руководителя администрации президента по кадрам Савостьянова. Ему-то Наздратенко отдал письмо с просьбой передать его президенту.
Странно, что столь пристальное внимание наших СМИ к событиям в Приморье не коснулось этого письма. "МК" считает необходимым восполнить этот пробел.
Президенту Российской Федерации - Ельцину Б.Н.
Уважаемый Борис Николаевич!
20 мая с.г. в администрации Президента Российской Федерации мне было официально предложено покинуть пост губернатора Приморского края. Должен подчеркнуть, что сделано это было в корректной форме и с предложением социальных гарантий, обеспечивающих для меня достаточно комфортный и почетный статус.
Однако здесь затронута уже не только моя личная судьба, но и мои обязательства перед жителями Приморского края, отдавшими мне свои голоса полтора года назад. Как человек и государственный деятель, всецело приверженный демократическим принципам формирования власти и не раз прошедший через суровые испытания предвыборными кампаниями, Вы наверняка согласитесь, что моя политическая судьба определяется не мною одним. В связи с этим прошу Вас как главу государства, в чью компетенцию также входит этот вопрос, принять меня для доклада.

Уважаемый Борис Николаевич, это не будет последнее слово приговоренного, потому что за мной нет ни преступлений, ни безнадежных просчетов. Это будет объективный и аргументированный доклад главе государства о положении дел в регионе, в концентрированном виде воплощающий все проблемы российского Дальнего Востока. Я не снимаю ответственности за происходящее в крае ни с себя, ни с моих товарищей, и за время нашей работы и благодаря Вашей поддержке и поддержке Правительства Российской Федерации нам удалось многое. Мы спасли от развала экономику края, выведя Приморье с 7бго на 24-е место в России по уровню промышленного производства. Мы обеспечили бесперебойные поступления в Пенсионный фонд России, за счет чего в 1994 — 1995 гг. выплачивалось около половины пенсий в стране. Мы сохранили и приумножили систему социальных учреждений для малоимущих.
Мой доклад будет докладом человека, который в 1990 году твердо и бесповоротно вошел в Вашу команду и с тех пор не совершил ничего такого, что бы могло изменить Ваше мнение обо мне в худшую сторону. Да, я не всегда разделял взгляды некоторых Ваших помощников, но и Вы сами критиковали их, и довольно резко. Но я всегда поддерживал курс на обновление России, на создание рыночной экономики, на возрождение российской государственности, который во всем мире связывают с Вами. И не просто поддерживал, а и был его активным проводником в крае.
Уважаемый Борис Николаевич, мы все знаем Вас как человека, абсолютно не приемлющего никакого давления со стороны и всегда принимающего решения самостоятельно. Прошу Вас при принятии решения по Приморскому краю рассмотреть информацию о проблемах и перспективах нашего региона из первых рук и назначить мне время для доклада.

С глубоким уважением губернатор Приморского края Е. Наздратенко.

Как видите, ничего особенного в письме не содержится. Я бы даже сказал, что Наздратенко предстает в нем сверхосторожным и даже как будто оправдывающимся. Может быть, есть в чем оправдываться? Как бы там ни было, Ельцин не назначил Наздратенко "время для доклада". Или же "главный инспектор" по кадрам решил письмо придержать? У нас ведь отделы кадров по-прежнему решают все...
Сразу после пятничного голосования в Совете Федерации Евгений Наздратенко приехал в редакцию "МК" и передал нам копию своего письма президенту. Из разговора с губернатором Приморья мы уяснили, пожалуй, главное: противостояние, судя по всему, будет продолжаться, причем самые сложные его этапы — еще впереди. Поэтому в одном из ближайших номеров "МК" мы постараемся рассказать об истории конфликта и о том, чем он грозит не только Приморскому краю, но и России в целом.

Марк ДЕЙЧ

Любовь зла…

К 80-летию всенародной любви к революции


Мы очень любим революцию. Слово, наверное, такое. Раскатистое. Вслушайтесь: р-р-революция. Маузер-р-р опять же. Контр-р-ра.
Мы любим всякие революции. Ангольскую, эфиопскую, кхмерскую, ливийскую. Французскую тоже любим. Но эту — не так чтобы очень: все-таки там буржуазия победила.
Но особенно мы, конечно, свои любим. Их у нас, между прочим, три было. Две — так себе, но зато третья... До сих пор в себя прийти не можем.
Великая Октябрьская называется. Никак не могу понять, почему октябрьскую нужно в ноябре праздновать. Какая-то тут, воля ваша, мистика присутствует. Пятилетку — в четыре года, а октябрь почему-то в ноябре.
И социалистическая — из той же оперы. Из сказочной. Мы рождены, чтоб сказку сделать былью. Сделали. Когда очевидцев нет, рождаются сказки. О взятии Зимнего, к примеру. "Каждую лестницу, каждый выступ брали, перешагивая через юнкеров". Юнкера сдались, женский батальон разбежался, а у штурмующих (или штурмовиков?) погибло человек пять: сильная давка в воротах образовалась.
Впрочем, сказки придумывать — не мы первые. Французы день взятия Бастилии празднуют, хотя никто Бастилию не брал: тюремщики, увидав толпу, так перепугались, что сами ворота открыли. А чем мы хуже? Ничем не хуже. Нам тоже обязательно что-нибудь взять нужно. И нет, чтобы потом обратно положить, этого от нас не дождешься. Да и зачем? Очевидцев-то все равно не осталось. Большевики свидетелей не оставляли.
Потом свидетелей тех свидетелей в расход пустили. Потом — очевидцев свидетелей тех свидетелей. Потом... Словом, по кругу. Спасибо, Никита Сергеевич вовремя спохватился: еще чуть-чуть, и некем управлять будет. Пришлось ненадолго прекратить. Теперь вот ждем, силы набираем. В смысле рождаемости. Чтобы для большевиков побольше народу отрастить.
А пока — 80-летие с начала славных дел празднуем. Однако не в бездействии. Укрепляем идеологическую базу в виде "Призывов и лозунгов ЦК КПРФ".
7 ноября — Великий день Великого народа!
Какого такого народа, позвольте спросить? При большевиках их два было, того и другого примерно поровну: один — который сидел, а другой - который того, первого, охранял. Так о каком народе, собственно, речь?
Впрочем, и среди первого "верные ленинцы-сталинцы" нередко попадались ("Я-то по ошибке сижу, а все прочие — вредители и диверсанты".) Хотя, с другой стороны, все вместе в одной большой зоне и жили. То есть в лагере. Социалистическом.
России быть — единой и социалистической!
Все-таки какие-то они упертые со своим социализмом. Казалось бы, доказано: нежизнеспособен он, этот краеугольный валун товарища Маркса. Как одна шестая часть суши свои партбилеты попрятала, что от мировой подсистемы осталось? Китай остался, Северная Корея да Куба. Птица-тройка.
А нам все неймется. Нет, говорим, это нам такой неправильный социализм попался. Следующий гораздо лучше будет.
Патриоты России! Объединяйтесь в борьбе против антинародного режима!
Стало быть, те, которые в борьбе не объединяются, — не патриоты они. Или того хуже: в чем-то, может, этот самый режим их, не объединившихся, даже устраивает, Ну да ладно, списочки уже имеются. И ничего, что длинные, до всех доберемся...
А по мне, так людям просто нормальной жизни хочется. Без постоянной борьбы "за светлое будущее всего человечества". А без борьбы большевики никак не могут. Они в этом состоянии всегда пребывают. Как что не по ним, они сразу - бороться. То с отзовистами, то с уклонистами, то с троцкистами, то с бухаринцами. И всегда — с меньшевиками.
Между прочим, и тут наврали. По поводу большевиков и меньшевиков. Когда в 1903-м они таким вот образом поделились, так вовсе не потому, что за Лениным большинство съезда выстроилось. Все как раз наоборот было: тогда, на съезде, Владимира Ильича мало кто поддержал. А дело в том, что вождь мирового пролетариата потребовал всего больше. И — сразу. Такой, знаете ли, идеалист. Романтик даже. Одним словом — большевик.
Что из этого вышло, мы теперь знаем.
Вернем будущее России!
Вроде бы и хотят что-то хорошее сказать, а задние мысли скрыть все равно не получается. Язык не дает. Не тот, который без костей, а русский — великий и могучий. Потому и не дает.
Вернуть то, что еще не наступило, невозможно, дорогие товарищи. Вернуть прошлое — это пожалуйста. Этого большевикам как раз очень хочется.
Слово народа — в эфир!
Как же, как же. Помним. Первую программу включаешь:
— Вдохновленные историческими решениями пленума ЦК КПСС трудящиеся...
На вторую переключаешь:
— ... решили ответить новыми трудовыми свершениями...
На третью:
— ...на заботу нашей родной коммунистической партии...
Может, хоть на четвертой что другое? Так и есть. Во весь экран — строгий товарищ, пальцем грозит.
— Я тебе попереключаю!
А иногда — без всяких слов: "Лебединое озеро" по всем каналам. Слово народа. Или к народу?
Не отдадим землю-матушку спекулянтам и жуликам!
Вот ведь как заговорили. Ласково. Небось, матрос Железняк по-другому бы завернул. "Не отдадим, — сказал бы, — землю — вашу мать!" И хотя и анархист он был, а — не отдал бы.
Так и большевики не отдали. Это теперь - "спекулянты и жулики". А тогда "кулаки и мироеды" были. Никому большевики землю не отдадут. Пусть лучше сгниет. В колхозе.
А ведь обещали. Землю, стало быть, крестьянам. Фабрики, соответственно, рабочим. А всем прочим — мир и благоденствие. Много чего обе щали. И все до того. А как дорвались до власти, так сразу разбираться стали. И с обещаниями со своими, и с теми, кому обещали. Разобрались.
...Сидят в вагоне метро на лавочке три еврея. Напротив сидит человек в сером пальто и серой шляпе, читает газету. Едут евреи, едут, решили познакомиться:
— Моя фамилия точно такая же, что и у великого русского художника Левитана.
— А моя — как у великого русского композитора Рубинштейна.

— А моя фамилия, — грустно сообщает третий, — состоит из двух слогов: первый слог то, что нам обещали до революции, а второй — то, что мы получили.
Человек в сером пальто и серой шляпе аккуратно складывает газету и говорит, обращаясь к третьему:
— Гражданин Райхер, вы арестованы!

Вот это и есть — р-р-революция. Пер-р-рманентная.
Не будем, однако, о грустном. Праздник все-таки.

Марк Дейч

Обуздать порнуху

Государственная дума как зеркало сексуальной революции


Депутат Государственной Думы, заместитель председателя Комитета по культуре Михаил Мень отвечает на вопросы корреспондента "МК" Сергея Бычкова о законе по борьбе с порнографией. Закон был разработан в Комитете по культуре и принят Государственной Думой в первом чтении.


— Я знаю, что вы были одним из разработчиков закона о порнографии, но, по правде сказать, и этот закон, и поднятая вокруг него шумиха вызывают у меня (и не только у меня) естественный протест: в чем дело, что, уже все государственные проблемы решены, уже ничего более важного не осталось? Воля ваша, но первое, что приходит в голову, что это такая специальная акция переключения общественного внимания в сторону надуманных проблем от проблем реальных.
— Во-первых, закон, который вы именуете законом о порнографии, называется федеральный закон "Об ограничениях оборота продукции, услуг и зрелищных мероприятий сексуального характера в Российской Федерации". Мой хороший знакомый — милый провинциальный батюшка, и вот с ним произошел забавный случай, который, однако, крови ему попортил немало. Выходит он как-то из храма, между прочим, в облачении. Тут же рядом продаются газеты, но у него сильная близорукость, и ему, чтобы найти то, что нужно, необходимо в каждую газету уткнуться носом. И вот склоняется над очередной газетой, а там красавица в обнаженном виде. И тут бац — вспышка! Местный корреспондент сделал сенсационный снимок: православный священник — любитель порнухи.
Предлагаемый нами проект закона делает такую ситуацию в принципе невозможной. Вся эта веселая продукция должна продаваться в строго фиксированных местах, причем не рядом с церквами и школами. И что особенно важно: она не должна продаваться вместе с детской литературой. Ну и скажите на милость чью свободу это ущемляет?
— Хорошо, но если все это так, почему проект закона вызвал многочисленные протесты? Вам наверняка известно ходившее в Государственной Думе обращение против него.
-- Вы не ошибаетесь. Я внимательно читал этот документ, и у меня сложилось полное впечатление что подписавшие его лица были просто не слишком хорошо знакомы с проектом закона. Я знаю многих из этих людей. Это честные и принципиальные люди, но они стали жертвами сознательной дезинформации и манипулирования со стороны дельцов, которые, сами предпочитая оставаться в тени, хотят чужими руками добиться для себя режима наибольшего благоприятствования.
— Вы хотите ограничить только места торговли?
— Проект закона предусматривает, в частности, обязательное лицензирование, специальный налог и еще кой-какие меры, в том числе и ввести обязательное условие: продажа печатной продукции сексуального характера должна осуществляться только в запечатанном виде.
— Вы участвовали в разработке закона по ограничению производства и обращения порнографической продукции. А проституцию ограничивать не собираетесь?
— Отвечу абсолютно серьезно. Да, я считаю это совершенно необходимым. Доходит просто до смешных вещей. Вечером напротив здания Государственной Думы невозможно припарковаться, чтобы тебе немедленно не было сделано предложение. Я не считаю, что этот промысел можно победить, но ввести его в определенные рамки, по моему мнению, необходимо. Тем более что экономическое положение все время ухудшается. Мы семимильными шагами догоняем коммунистическую Кубу, где едва ли не все женское население выходит вечерами на панель.
— Но вы сами прекрасно понимаете, что это социальное явление и никакими запретами его не победишь.
— Я же вам сказал только что: победить нельзя, но упорядочить можно, дать по рукам сутенерам и можно, и нужно. Так, между прочим, делается во всех цивилизованных странах.
С доводами депутата Меня трудно не согласиться. Да, "печатная продукция эротического характера" должна продаваться в строго ограниченных местах, определяемых властями. Да, в запечатанном виде. И уж конечно — не рядом со школами и церквями. И по поводу проституции депутат, безусловно, правильно рассуждает. Замечу только, что его сетования относительно невозможности припарковаться вечером "напротив здания Государственной Думы, чтобы тебе немедленно не было сделано предложение", явно бьют мимо цели. Напротив здания Госдумы — гостиница "Москва", где как раз депутаты и проживают. А дамы, "немедленно делающие предложение", - они очень даже хорошо знают, где в их услугах особенно нуждаются. Поскольку повышенный спрос всегда рождает повышенное предложение. С другой стороны, этими дамами должна была бы заняться наша доблестная милиция. И она, я думаю, охотно ими и занялась бы. Если бы депутаты ей, милиции, хотя бы намекнули на то, что ситуация вокруг гостиницы "Москва" их, депутатов, не устраивает. Однако не похоже, чтоб намекали.
Не могу не отметить и то удивительное для нынешнего состава Думы единодушие, с которым был принят вышеупомянутый закон. По-видимому, надо понимать так, что "продукция, услуги и зрелищные мероприятия сексуального характера" — главное зло в нынешней России.
Одновременно происходит прелюбопытнейшая штука: во многих московских (по-видимому не только в московских) школах внедряется американская программа сексуального воспитания детей. На ту программу грех жаловаться, хорошая программа. Но — не для слепого подражания. Дело в том, что американских детишек начинают ориентировать в этих вопросах с 4—5 лет. У нас — с 10—12 То есть именно тогда, когда подростки вступают в пору активного полового созревания. Нетрудно представить каким направленным может оказаться подростковый гормональный взрыв под воздействием детонатора — программы сексуального воспитания. Поговаривают, кстати что "спонсором" этой программы выступает некая компания, не то изготавливающая, не то продающая презервативы.
Впрочем, я не склонен морализировать, хотя детей, конечно, жалко. При этом должен заметить, что именно дети — первопричина сексуальной революции, докатившейся наконец до России и так раззадорившей наших народных избранников. Хотя в качестве таковых им как раз следовало бы знать: революция (что социальная, что сексуальная) это стихия, а со стихией совладать трудно даже депутатам.
Я это вот к чему. Некоторые западные ученые полагают: сексуальная революция, начавшаяся в Европе и США в конце 50-х — начале 60-х годов и завершившаяся примерно через десятилетие, была неким "социальным заказом". Дело в том, что после второй мировой войны наблюдалось резкое падение рождаемости. Пропагандистские призывы типа "рожай, а то проиграешь" нужного действия не возымели, рождаемость неуклонно падала. Тогда-то и началась сексуальная революция.
Конкретного заказчика у нее, понятное дело, не было. Правда, таковым можно считать Природу, которая, по-видимому, не могла стерпеть столь явно идущего на убыль рода человеческого. Результат — восстановление демографической ситуации к исходу десятилетия.
В истории человечества подобный сексуальный бум возникал не раз, как правило — после глобальных войн. Следы этих "революций" легко найти в искусстве. Собственно, первой сексуальной революцией можно считать грехопадение Адама и Евы. Очевидно, что произошло оно не без соизволения Всевышнего: озабоченный столь легкомысленным отношением первых людей к продолжению собственного рода. Он, возможно, и послал к Еве змея-искусителя с яблоком.
Нынешняя ситуация с рождаемостью в России катастрофическая. Не исключено, что единственный выход — революция. И уж пусть она лучше будет сексуальной, чем какой-либо иной.

Марк ДЕЙЧ.

Социализм или смерть

На роль Ленина утвержден Анпилов. Кто автор водевиля?

В минувшие субботу и воскресенье в Москве в доме культуры "Заветы Ильича" состоялся съезд советских коммунистов. Съезд объявил о восстановлении Коммунистической партии Советского Союза. Первым секретарем ЦК КПСС единогласно избран товарищ Анпилов Виктор Иванович.

Съезд открылся под звуки гимна СССР. 630 делегатов из 40 регионов России, а также из Белоруссии, Украины, Латвии, Грузии, Молдавии и Приднестровья приветствовали гимн стоя. Кое-кто пытался спеть, но хорового исполнения не получилось: члены КПСС пока не в голосе/

С докладом "О политическом моменте" выступил бессменный лидер "Трудовой России" В. Анпилов. Доклад был не слишком длинный, но и не так чтобы короткий — полуторачасовой. Тезисы доклада (не апрельские, но все же): "Государство жуликов должно быть сломлено, а в Москву, где окопалось продажное правительство во главе с Ельциным, должна прийти свобода". "Компартии советских республик должны объединиться и наметить такой путь, который не позволил бы никому из лидеров перевернуться вверх килем и уподобиться иуде Горбачеву".

"Необходимо свергнуть оккупационный режим на всей территории СССР и восстановить диктатуру пролетариата в форме Советов". "КПСС не является новой партией, а будет возрождением партии Ленина — Сталина".
После доклада, понятное дело, прения. Без отклонений и ревизионизма. А уж потом — выборы первого секретаря ЦК КПСС. Сомнений в кандидатуре не было — ни до доклада, ни тем более после.

Любимый герой тов. Анпилова, а также образец для подражания — генералиссимус Джугашвили. Между прочим, оба начинали в качестве провокаторов: Сталин сотрудничал с царской охранкой, а Анпилов — с охранкой партийной. Работая "журналистом" за границей, Виктор Иванович подпаивал своих коллег, провоцировал их на антисоветские высказывания, которые записывал на магнитофон и отсылал в КГБ. Нетрудно предположить, чем это заканчивалось для собеседников будущего "трудоросовца".

В новейшие, уже перестроечные времена тов. Анпилов главную свою службу на благо Отечества не оставил. Из строго конфиденциального источника мне стало известно о том, что, "личное дело" агента Анпилова было передано ' из КГБ в МВД. Сие обстоятельство не случайно.
Тот же источник рассказал мне о любопытных, доселе неизвестных подробностях событий 3 октября 1993 года. За три часа до начала уличных беспорядков руководство МВД в спешном порядке перебросило милицию и ОМОН от Зубовской площади и Крымского моста к Октябрьской площади. Спешная передислокация была результатом звонка агента МВД, известившего об изменении маршрута демонстрантов. По словам источника, звонил Анпилов.
Столь бурная деятельность на ниве "борьбы за народное счастье" неминуемо должна была привести лидера "Трудовой России" к идее восстановления социализма на одной шестой части суши. Очередной первый секретарь ЦК КПСС полагает, что это восстановление будет проходить в два этапа. В ходе первого предусматривается "отстранение от власти антинародного правящего режима". Второй этап должен привести к "полному восстановлению советской власти через Советы как органы диктатуры пролетариата".
А теперь попытаемся все-таки спросить себя: что бы все это значило? Кого должен напугать тов. Анпилов во главе нескольких тысяч обезумевших пенсионеров, которым нужно помочь, а не звать на баррикады?
Скорее всего речь идет об очередной закулисной игре, которая вполне вписывается в начало предвыборной президентской кампании.
Отступивший от вотума недоверия правительству, Геннадий Зюганов нуждается в немедленной защите от своих же. Им, "своим", необходимо продемонстрировать худший вариант — тов. Анпилова, уже создавшего избирательный блок "левой радикальной оппозиции". В этот блок, возглавляемый, ясное дело, Виктором Ивановичем, вошли КПСС, Союз офицеров и Национал - большевистская партия. У сторонников "левых" выбор небогатый: достаточно умеренный Зюганов, пытающийся продемонстрировать всему миру свой социал-демократизм с национальным уклоном, и пенистый провокатор Анпилов, поддерживаемый "стрелком" Станиславом Тереховым и бисексуалом (как можно понять из его книг) Эдуардом Лимоновым. Выбор в пользу Зюганова очевиден. В свою очередь, после всех думских коллизий Зюганов неизбежно проигрывает кандидату от "партии власти".
Непонятно к тому же, каким образом тов. Анпилов собирается преодолеть решение Президента РФ, приостановившего деятельность КПСС на территории России. Не иначе как собирается мученика из себя сделать. Но ведь из провокатора мученик не получится.
Главный лозунг нового избирательного блока — "Социализм или смерть".
Лучше все-таки смерть, чем анпиловский социализм.
Правда, лидер КПРФ временами тоже не отстает. Взойдя на крейсер "Аврора" и направляясь к той самой печально знаменитой пушке, тов. Зюганов деловито спросил: "Какой калибр?"
Калибр, судя по всему, Геннадию Андреевичу понравился. Пушка вполне сможет еще раз бабахнуть.

Марк ДЕЙЧ

Ковалев, который не травил академика Сахарова

Поздравляем вас, тов. генерал, соврамши!

В номере "МК" от 4 июля опубликовано большое интервью директора ФСБ генерал-полковника Николая Ковалева. Бывший сотрудник 5-го Управления КГБ СССР, занимавшегося борьбой с инакомыслием, Ковалев утверждает, что академика Сахарова он "не травил" и что представлять сотрудников этого управления как "душителей свободы" вовсе даже неправильно, потому как, по утверждению генерала, все было "совсем не так".
А как?


"Статья 70-я — антисоветская агитация и пропаганда — использовалась единично. За год ее "давали" пяти-шести людям по всей стране. В основном упор делался на профилактику", — провозглашает директор ФСБ.
Для руководителя столь серьезного ведомства у генерала Ковалева, похоже, плоховато с памятью. Или же он полагается на плохую память у нас. Не знаю, травил ли тов. Ковалев академика Сахарова. Может, и не травил: по тем временам он, вероятно, еще не дорос до столь "серьезной" работы. Что же касается приведенной им цифры, то в данном случае мы, читатели, имеем дело с откровенной дезинформацией. Что со стороны столь ответственного товарища как-то даже некрасиво.
Печально знаменитая 70-я статья УК РСФСР была принята в 1960 году. С 88 — 89-го она практически не применялась. Дам, однако, генералу фору: допущу, что статья эта действовала все 30 лет.
Чтобы опять же задобрить генерала (вдруг в будущем пригодится), возьмем максимальную его цифру — 6 человек в год. За 30 лет, стало быть, выходит всего лишь 180 человек.
Прежде всего не будем забывать, что и эти 180 — тоже люди: от того, что их "всего лишь", им не легче. И только истинный воспитанник наших славных органов может говорить о них с такой легкостью. Но в том-то и дело, что цифра эта весьма далека от действительности.
Ст. 70 УК в качестве меры наказания предусматривала до 7 лет лишения свободы в колонии строгого режима и до 5 лет ссылки. Осужденные по этой статье в среднем пребывали в местах не столь отдаленных не менее пяти лет, Так вот: по данным правозащитного движения (эти данные мне предоставил Александр Подрабинек), в одном только 1986 году отбывающих наказание по этой статье насчитывалось 188 человек. Самый примитивный подсчет показывает, что в год 70-я статья вырывала из жизни не 5 - 6 человек в год, как утверждает генерал Ковалев, а 36 - 38. Впрочем, если генералу понадобятся точные цифры, причем по годам, они будут ему представлены.
А ведь была еще приснопамятная 190 - 1: "Клеветнические измышления, порочащие советский государственный и общественный строй". Эта статься была более "легкой", максимальный срок наказания - 3 года. Ее и применяли чаще: не менее 40 – 45 человек в год отправлялись в лагеря по этой статье.
И психушки для инакомыслящих тоже были. Неужто генерал этого не помните. Или все это он объединяет нейтральным словом "профилактика"?
Что ж, вспомним, что называлось тогда профилактированием (выражение сотрудников КГБ).
Известный правозащитник Александр Подрабинек рассказывал мне, как в 1977 году генерал КГБ Белов предъявил ему ультиматум: или в течение 20 дней Александр и его брат (тоже правозащитник) покинут СССР, или их обоих посадят.
Посадили.
В те же годы известного физика, профессора Валентина Турчина, председателя советской секции правозащитной организации "Международная амнистия", однажды посреди улицы впихнули в машину и несколько часов возили вокруг Лефортовской тюрьмы, приговаривая: "Это только пока ты снаружи. А не бросишь свою так называемую деятельность — окажешься внутри".
Профилактика...
Случаев подобной "профилактики" были тысячи. К примеру, когда детям академика Сахарова на улице брызнули в глаза "черемухой". То же ведь "профилактика". Не имел ли отношение к этой "акции" нынешний директор ФСБ? Или так, со стороны смотрел?
О таких вещах, как увольнение с работы по звонку из КГБ, я уж и не говорю.
С изрядной долей гордости Ковалев говорит о том, что 'обеспечивал безопасность Олимпиады". Если в 1980 году он был сотрудником все того же 5-го Управления, то в этом случае он обеспечивал "идеологическую безопасность", Найдется множество свидетелей, которые вспомнят, как это делалось. "Красными эшелонами" назывались тогда спецпоезда, которые увозили — без суда и следствия — жителей Москвы и Ленинграда, "нежелательных для контактов с иностранцами". Среди них были и бомжи, и проститутки, но были и диссиденты, и художники-нонконформисты, и многие другие - те, чье присутствие в городах проведения Олимпиады не устраивало КГБ.
Так что лично генерал Ковалев академика Сахарова, может быть, повторяю, и не травил. Не исключено, что и Солженицына он из страны не высылал. Не издевался над Анатолием Марченко и Петром Григоренко. Чего не знаю — за то не ручаюсь. Однако столь беззастенчиво защищать свое управление — не надо бы. Надежда на то, что "иных уж нет, а те далече", несостоятельна.

Марк ДЕЙЧ

Зачем нам Украина?

Весьма любопытно, как российская пресса восприняла договор, подписанный Ельциным и Кучмой. Газеты ”непримиримой оппозиции” полны стенаний по поводу "уступок принципиального характера со стороны Москвы". Однако и "демократическая" пресса, похоже, не слишком довольна итогами визита Президента России на Украину. Стенаний из этого лагеря не слышно, но между строками многочисленных публикаций сквозит явное недовольство. Интересно, что ни те ни другие не опубликовали конкретных данных о содержании договора — в том числе и по проблеме Черноморского флота. По-видимому, наша газета была единственной, опубликовавшей эти сведения. Между тем они заслуживают внимания.


Из 525 кораблей Черноморского флота 388 остались за Россией. С боевыми судами еще очевиднее: из 68 лишь 18 будут принадлежать Украине. 3 бухты для базирования (одна из них — самая важная в стратегическом отношении), база в Феодосии, крымские военные склады и инфраструктура — все это остается в нашем распоряжении. А кроме того, внешними и внутренними рейдами Севастополя будут командовать российские адмиралы.
Разве это не победа?
Однако "непримиримые" недовольны. Их логика проста: плохо все, что не ведет их к власти. Их обычная фразеология: "братство двух славянских народов" и "ничто нас не разъединит". Но даже такая дележка — явно "по-братски", а не поровну и не пропорционально — приводит их в ярость. Казалось бы, если уж такие близкие родственники, и наше будущее — только вместе, оставь младшему братишке несколько корабликов на первое время. Поиграться. Потом-то ведь все равно наши будут, когда опять заживем совместно...
Главный козырь "непримиримых" — статус Севастополя и Крыма. Опять же основания для беспокойства непонятны, ежели, по их мнению, в конечном итоге все опять к нам отойдет. Однако и сегодня тот же Севастополь, к примеру: большая часть населения — русские, а на рейде — российский военный флот. В этой ситуации украинский флаг над городом — не более чем декорация.
С Крымом сложнее. Более всех прав на него — у татар, но в драке за полуостров о них никто не вспоминает. А теперь представьте себе, что Крым завтра перейдет под нашу юрисдикцию. Послезавтра там установятся запредельные цены, и отдыхать во "всероссийской здравнице" смогут только "новые русские". Конечно, вместе с "новыми украинцами". Нынче же отдых там совсем необременительный, цены по московским меркам просто смешные, и к тому же виз с нас никто не требует.
А вообще-то неплохо бы заглянуть в историю. Там найдутся ответы на многие вопросы. Даже на плакаты, коими в Киеве встречали Ельцина украинские "непримиримые": "Москаль, на Украину зубы не скаль".
Откроем Ключевского. Василий Осипович пишет, как в XVII веке Малороссия многократно просилась "под высокую руку московскому государю". Москва выжидала, Восстание Богдана Хмельницкого против Речи Посполитой поначалу было настолько успешным, что в его руках оказалась почти вся Малороссия. Но это лишь усилило выжидательную позицию Москвы. У Богдана (цитирую Ключевского) "начала кружиться голова, особенно за обедом; он называл себя "единовладным самодержцем русским" и в раздражении говорил московским послам вещи непригожие и к концу обеда грозил сломать Москву, добраться и до того, кто на Москве сидит"... Только через несколько лет, когда Хмельницкий растерял все то, что оказалось в его руках с началом восстания, царь Алексей Михайлович решил принять Малороссию в подданство — "чтобы (продолжаю цитировать Ключевского) превратить правящие украинские классы из польских бунтарей в озлобленных московских подданных".
В Киеве бронзовый Хмельницкий на бронзовом же коне указывает в сторону Москвы. То ли "под высокую руку зовет", то ли грозит.

Марк ДЕЙЧ