Газета "Московский комсомолец". 1 апреля.

 

1991   1992   1993   1994   1995   1996   1997   1998   1999   2000   2001   2002   2003   2004   2005   2006   2007   2010

 

Александр Тихонов

Радио "Свобода". 4 октября 16:00.

Кирсан Илюмжинов

Радио "Свобода". 29 ноября 15:00.

«Никакого доверия временному правительству»

Газета "Московский комсомолец". 27 августа.

Детская болезнь «Левизны» в КПРФ

Газета "Московский комсомолец". 26 мая.

Владивостокские черепки

Газета "Московский комсомолец". 25 декабря.

Законы для директора ФСБ

Газета "Московский комсомолец". 24 декабря.

Что делать?

Газета "Московский комсомолец". 24 августа.

О ПОЛЬЗЕ ИЗУЧЕНИЯ конституций

Газета "Московский комсомолец". 24 января.

Поруганный мэр,

Газета "Московский комсомолец". 20 мая.

Ложь без статистики

"Газета Московский комсомолец". 20 января.

«Россия – все еще сверхдержава, - считает Евгений Наздратенко. – Но если не положить конец грабежу, с ней перестанут считаться»

Газета "Московский комсомолец". 19 июня.

«В белом венчике из роз…»

Газета "Московский комсомолец". 18 июля.

Друг степей Леонардо Да Винчи

Газета "Московский комсомолец". 17 июня.

Компромисс по-большевистски

Газета "Московский комсомолец". 17 апреля.

Страсти по премьеру

Газета "Московский комсомолец". 10 сентября.

Евгений Наздратенко - "АРИСТОКРАТ ГОДА"

Газета "Московский комсомолец". 10 января.

Фазенда для генерала ФСБ

Газета "Московский комсомолец". 7 октября.

Жаркое из человечины

Газета "Московский комсомолец". 6 октября.

Сталин и теперь живее всех живых

Газета "Московский комсомолец". 5 марта.

Раки для царя Соломона

Газета "Московский комсомолец". 5 января.

Деньги давай!

Газета "Московский комсомолец". 4 июля.

Героин для ФСБ

Газета "Московский комсомолец". 4 февраля.

«Врет как очевидец»

Газета "Московский комсомолец". 3 ноября.

«…И была у него на посылках»

Газета "Московский комсомолец". 3 ноября.

Была ли машинка?

Газета "Московский комсомолец". 2 сентября.

Шли бы все. В отставку

Газета "Московский комсомолец". 1 сентября.

Виктор Шендерович: «У нас каждую субботу - 1 апреля»

Газета "Московский комсомолец". 1 апреля.


Виктор Шендерович: «У нас каждую субботу - 1 апреля»

«О чем шутить будем?» - спросил Шендерович, когда мы встретились. «Так ведь правительство «по собственному желанию» в отставку отправили, - ответил я. – Не до шуток. Кстати, вот и первый вопрос: кукол – членов правительства тоже в отставку?»
— Да куда они денутся...
— Куклы?
— Куклы тоже. В новом правительстве, я уверен, будет Немцов. А Черномырдин уже заявился на шапочку Мономаха, теперь голову под размер будет подгонять. Куликов явно на что-то претендует — ежели судить по его фразе: "Не пришло еще время честно служить родине". Популистский замах. Так что большинство из них никуда не денется.
— А на что, по-вашему, может претендовать Куликов?
— По большому счету он не тянет больше чем на...
— Понятно.
— У него ведь специальность какая? Экономика зоны. Он по этому делу доктора экономических наук получил. Прямая специальность. Одно время он хотел под себя все банки взять. Экономикой России командовать. Теперь понятно, чем он Россию представляет. Согласно диссертации.
— Если бы 1 апреля оказалось субботой вы готовили бы специальные программы "Кукол" и "Итого"?
— А у нас каждую субботу 1 апреля. Лучше мы 1 мая отмечать будем. Мы и 9 мая отмечали. В прошлом году, к примеру, когда коммунисты сделали вид, будто это их праздник. Не всего народа, а их, коммунистический. Мы на это не могли не среагировать. Тем более если вспомнить решения Нюрнбергского суда, то половина тех, кто называет себя коммунистами, должны сидеть. Как нацисты.
— Только половина?
— По крайней мере. 7 ноября мы тоже очень любим. И День конституции.
— Скажите, Виктор, как это вам разрешают насмехаться над программой "Итоги"?
— Особого насмехания нет.
— Ну как же нет? А ваш проход в заставке, с мусорным баком?
— Люди умные (а в НТВ люди именно такие) понимают, что самоирония работает на повышение рейтинга. Кроме того, у Леца замечательно сказано: "Иногда ирония вынуждена восстанавливать то, что уничтожил пафос".
— Отражает ли информационно-паразитическая программа "Итого" ваши личные симпатии и антипатии?
— Безусловно. Это лирическая программа. Но ни в какой партии я не состою.
— А почему бы не вступить?
— В какую?
— В какую ни на есть. К либеральным демократам, например.
— А я и так либеральный демократ.
— Ну да?
— Да. Это ведь вопрос терминологии. Самый печальный итог последних 10 лет, на мой взгляд,— то, что слово "демократия" стало ассоциироваться с этой вот группой. Товарищей.
— С какой?
— Ельцин. Черномырдин. Далее везде.
— Так ведь других демократов мы не видели. За редким исключением.
— Видели. Но не избрали. Чехи избрали Гавела. Посмотрите, как живут чехи.
— Депутатом был избран и Сахаров...
— Сегодня народ не избрал бы Сахарова. И не только потому, что он уже умер. Выражаясь, тонким языком Бориса Абрамовича, "он неизбираем". Это печальная правда. Поэтому претензии к Думе зачастую кажутся мне надуманными. Дума ровно такая, каков народ. Любимая цитата из Бернарда Шоу: "Демократия — это гарантия того, что вами не будут править лучше, чем вы заслуживаете". Мы засвистели и затопали Сахарова, а другие ушли из власти сами, когда обнаружили, что это просто кормушка, а лицо власти меняется на глазах. В точности по формуле: революцию придумывают романтики, делают циники, а плодами пользуются негодяи. По этой схеме мы и прошли и благополучно дошли до "солнцевских", "люберецких" и прочих, имеющих собственных депутатов.
— Руководство канала вас в чем-то ограничивает? Кого — можно, кого — нельзя?..
— Практически нет.
— А не практически?
— Было два или три случая за год, когда меня просили "соразмерять удар". Скажем, Лужков — на здоровье, но сейчас — 850-летие Москвы, давай не в этой передаче. Хотя я-то считал, что именно в этой и нужно. Впрочем, это вопрос тактики. Но, подчеркиваю, — только в сторону смягчения. Никто никогда не говорил мне: "Давай наедем на этого. Ату|"
— Как же вам удалось остаться в стороне от кампании "Ату Чубайса!"'?
— А мне этого никто не предлагал. Я вам сейчас скажу нагловатую вещь: просто надо зарекомендовать себя порядочным человеком, и никто не будет вам предлагать делать пакости. Есть другие, которые это сделают. И потом: я ведь не выражаю политику канала.
— А есть политика канала?
— Боюсь, что есть.
— И как вы в нее вписываетесь?
— Никак. Просто у меня есть свое направление. И своя точка зрения. Вот вы спросили о Чубайсе. Уж такая кампания поднялась в связи с этими 90 тысячами долларов! Я не обсуждаю — взятка это была или не взятка, я не знаю. Но ведь полно и другой информации, похлеще, в тех же газетах. О Сосковце. О Тарпищеве. О Кобзоне. Нас ведь вроде бы интересует нравственность власти. Тарпищев и Кобзон сейчас — советники мэра Москвы. А Кобзон еще и депутат. Если мы, общество, такие щепетильные, давайте ко всем подходить с одной меркой. И когда я смотрю в честные глаза Сережи Доренко, я говорю его языком: о'кей, согласен. Давайте выкопаем все про Чубайса. Но если вас так обуяло желание правды, выкопайте то же про Березовского. Неужели нечего?
— А почему вы сами не выкопали ничего про Березовского?
— Это не мой жанр. Я оперирую тем, что появляется в СМИ. Я не совсем Иванушка, но дурачок. По амплуа. Я осматриваю политический пейзаж глазами нормального обывателя, которому по большому счету глубоко наплевать, кому достанется какая-нибудь там "Роснефть". В связи с этим он интересуется, начнут ли ему наконец платить. Его не волнует, какая группировка в МВД возьмет верх. Он хочет знать, будет милиция его охранять или она будет ловить "лиц кавказской национальности"? Вот и меня это интересует.
— Вы поддерживаете контакты с кем-то из тех, кого изображают "Куклы"?
— Такие контакты мне только мешают. Помню, меня как-то познакомили с Коржаковым. В течение 40 минут он уговаривал меня "дружить с Ельциным". Ему казалось, что рейтинг Ельцина падает из-за канала НТВ, программы "Куклы" и лично Елены Масюк. Других причин падения рейтинга он не видел.
Отсутствие личных контактов делает меня одним из тех, для кого политики — это "они". И как одного из, меня интересует: будут ли меня защищать, обогревать, лечить, будут ли мне платить зарплату...
— Будут?
— Нет, конечно. Но их надо постоянно терроризировать, им нельзя давать расслабляться.
— Куклы нравятся их прототипам?
— Нравятся. Все, кроме своей.
— Черномырдин вроде бы лояльно относится к своей кукле. Как-то даже выступал с ней в паре.
— Просто у него пресс-службы поумнее, чем у других. Кстати, как только он появился на публике вместе со своей куклой, его рейтинг сразу вырос.
— Что нужно, чтобы стать персонажем "Кукол"?
— Популярность, причем любого рода.
— Разве Генеральный прокурор так уж популярен?
— Это скорее некий символ. Конечно, нам было бы приятнее, если бы Скуратов был столь же откровенно вульгарен, как Куликов, Грачев или Ерин. Но в Скуратове есть обаяние. Кроме того, в ряде сюжетов он незаменим, потому что он — это Закон. Образ Закона.
— Образ того, чего нет?
— Вот такое у нас и есть. Лицо Закона. Так же как Куликов был лицом правоохранительных органов. Вполне адекватным. На одной презентации ко мне подошла жена Куликова, крепенько взяла меня за локоть и сказала: "Виктор, мы — люди с чувством юмора". От этого предисловия я похолодел. "Но Анатолий Сергеевич никогда не говорит "ё-моё". Мы же интеллигентные люди.
Я безуспешно пытался объяснить жене Куликова: да, ее муж не говорит "ё-моё", но это — образ. Не только конкретная личность, Анатолий Сергеевич Куликов, а еще — советский мент, наш родной российский милиционер. Тот самый. В устах которого "ё-моё" — самое ласковое из возможных выражений. Который уже окончательно слился с преступностью, так что не различишь.
Лебедь, кстати, тоже не говорил "упал — отжался". Это армейский сленг. Но после "Кукол" Лебедь стал употреблять это выражение довольно часто. В
отличие от других политиков Лебедь не стал ничего опровергать, а напротив: свой политический образ он приблизил к нашему персонажу.
— Это делает честь его уму.
— Конечно. Он все-таки понял, что это образ. А вот Гайдар предъявлял нам претензии. Дескать, у нас он какой-то рохля. А он, что — Шварценеггер? Как-то неловко объяснять Егору Тимуровичу, что его кукла - это не только он сам, но еще и мы, еще и некая прослойка советской интеллигенции, его электорат. Это довольно тонкая материя, Куликову о ней говорить бессмысленно, а Гайдару, я думал, не придется. Пришлось.
— Какая кукла вам нравится больше других?
— Ельцин. Елкин, Бориска — так мы его называем. Это принципиально, потому что Ельцин — это Президент России. А Ёлкин — это кукла, образ. Прототип необыкновенно интересен. Если для кукол Жириновского или Черномырдина хватает одной краски, то дпя Ёлкина нужна палитра.
— Не начать ли нам предвыборную кампанию в пользу Бориса Николаевича — хотя бы в виде первоапрельской шутки?
— Мы опоздали. А вообще только при нашей с вами демократии можно услышать серьезные разговоры о преемнике. Представьте себе Клинтона, который говорит своим избирателям (или конгрессу) о своем преемнике. Не говорит о программе, налогах, общегосударственной идее, а — о преемнике. Кому батюшка отдаст свою шапочку. Кому — скипетр. Кому — державку. И эти вопросы обсуждаются вполне серьезно. Вот ведь что поразительно! И никто не скажет: вы что, с ума сошли, ребята? Какая преемственность? Как кричал Остап Бендер, танцуя возле грузовика, — деньги давай!
— Так нету денег-то.
— Пока мы будем позволять власти рассуждать о преемниках, вместо того чтобы платить зарплату, и не будет. Черномырдин пять лет вместе с Ельциным руководил страной, был вторым лицом в государстве. Его выгнали, потому что людям опять не платят денег. И он тут же говорит о том, что готов взять на себя ответственность за страну. Это после всего того, что он начудил. И уже на нем как бы никаких грехов нету, есть независимый публичный политик Черномырдин.
— Публичный политик — это что такое? Публичная женщина — это я знаю. А публичный политик?
— Примерно то же самое. Доступность.

Беседовал Марк ДЕЙЧ.