1991   1992   1993   1994   1995   1996   1997   1998   1999   2000   2001   2002   2003   2004   2005   2006   2007   2010

 

Александр Тихонов

Радио "Свобода". 4 октября 16:00.


Кирсан Илюмжинов

Радио "Свобода". 29 ноября 15:00.

«Никакого доверия временному правительству»

Газета "Московский комсомолец". 27 августа.

Детская болезнь «Левизны» в КПРФ

Газета "Московский комсомолец". 26 мая.

Владивостокские черепки

Газета "Московский комсомолец". 25 декабря.

Законы для директора ФСБ

Газета "Московский комсомолец". 24 декабря.

Что делать?

Газета "Московский комсомолец". 24 августа.

О ПОЛЬЗЕ ИЗУЧЕНИЯ конституций

Газета "Московский комсомолец". 24 января.

Поруганный мэр,

Газета "Московский комсомолец". 20 мая.

Ложь без статистики

"Газета Московский комсомолец". 20 января.

«Россия – все еще сверхдержава, - считает Евгений Наздратенко. – Но если не положить конец грабежу, с ней перестанут считаться»

Газета "Московский комсомолец". 19 июня.

«В белом венчике из роз…»

Газета "Московский комсомолец". 18 июля.

Друг степей Леонардо Да Винчи

Газета "Московский комсомолец". 17 июня.

Компромисс по-большевистски

Газета "Московский комсомолец". 17 апреля.

Страсти по премьеру

Газета "Московский комсомолец". 10 сентября.

Евгений Наздратенко - "АРИСТОКРАТ ГОДА"

Газета "Московский комсомолец". 10 января.

Фазенда для генерала ФСБ

Газета "Московский комсомолец". 7 октября.

Жаркое из человечины

Газета "Московский комсомолец". 6 октября.

Сталин и теперь живее всех живых

Газета "Московский комсомолец". 5 марта.

Раки для царя Соломона

Газета "Московский комсомолец". 5 января.

Деньги давай!

Газета "Московский комсомолец". 4 июля.

Героин для ФСБ

Газета "Московский комсомолец". 4 февраля.

«Врет как очевидец»

Газета "Московский комсомолец". 3 ноября.

«…И была у него на посылках»

Газета "Московский комсомолец". 3 ноября.

Была ли машинка?

Газета "Московский комсомолец". 2 сентября.

Шли бы все. В отставку

Газета "Московский комсомолец". 1 сентября.

Виктор Шендерович: «У нас каждую субботу - 1 апреля»

Газета "Московский комсомолец". 1 апреля.

Александр Тихонов


Савик Шустер

"Лицом к лицу, лидер отвечает журналистам" - воскресная программа московской редакции радио "Свобода". У нас в гостях уже бывший министр образования РФ.

Савик Шустер:
Александр Николаевич, начнем, как обычно, с вашей биографии. Родились вы в 1947 году в городе Ялта. Выпускник Московского института электронного машиностроения. С 1985 года, в течение шести лет, вы были ректором этого института. В 1991 году стали первым заместителем председателя Госкомитета по науке и высшей школе в правительстве Силаева, который потом превратился в министерство. В марте 1998 года вы были назначены министром общего и профессионального образования в правительстве Черномырдина. Остались на этом посту также в правительстве Кириенко. Вы - доктор технических наук, профессор, лауреат государственных премий. Женат, двое детей.
Александр Николаевич, какое место в вашей биографии занимает это короткое пребывание на посту министра образования и вот эта же внезапная отставка? У вас ровно две минуты на размышление...
У нас в гостях Александр Николаевич Тихонов, бывший министр образования РФ. Вопросы ему будут задавать Адиб Сайед - информационное агентство Кувейта и Марк Дейч - обозреватель газеты "Московский комсомолец". Программу веду я - Савик Шустер. Итак, Александр Николаевич, какое же место в вашей биографии занимает эта вот отставка?

Александр Тихонов:
Я хочу поправить вопрос. Какое место займет в моей биографии то, что я был министром? А потом - отставка. Думаю, что значительное место для меня лично занимает то время, когда я работал министром. Потому что я очень много для себя вынес. Понял значение, еще раз утвердился в том мнении, каково значение вообще системы образования в жизни страны, в ее перспективе. Понял, что это не просто отрасль, а это - системообразующая сфера нашего общества. А сказать, что для меня означает отставка, я до конца еще не могу, потому что я просто не вышел морально из этого режима работы. Но я твердо уверен, что я останусь работать в системе образования, в науке, и поэтому, я сейчас думаю, что это эпизод тоже в биографии... важный эпизод, но все-таки эпизод.

Марк Дейч:
Александр Николаевич, не далее как в минувшую пятницу стало известно об отставке заместителя министра высшего образования России господина Асмолова. Причем господин Асмолов выразился следующим образом, говоря о причинах своей отставки, о своем заявлении по этому поводу. Он сам, добровольно, решил уйти в отставку - он не хочет работать под диктатом коммунистов. С чем связана ваша отставка, и одобряете ли вы действия нынешнего заместителя министра господина Асмолова?

Александр Тихонов:
Я глубоко убежден, что система образования в стране - это забота общества и государства, всех ветвей власти. Но, тем не менее, ангажированность каким-либо движением или партией системы образования, на мой взгляд, абсолютно не допустима. В этом смысле я вряд ли подходил для проведения дальнейшей политики. И я понимаю и в чем-то солидарен с позицией Александра Асмолова.

Адиб Сайед:
Александр Николаевич, реформы в системе образования, которые проходили в течение последних лет, можно сказать, потерпели неудачу. Вам не кажется, что главная причина этого заключается в том, что была позиция сделать образование для избранных, лишить его массового характера, к чему привыкли жители России все эти последние десятилетия? Вы согласны с тем, что образование в России должно быть массовым и нужно исключать моменты, которые превратили бы это только в благо для избранных?

Александр Тихонов:
Ну, образование в России как было так и остается - массовым. От родителей не требуется дополнительных средств, - официально не требуется, - чтобы ребенок учился в школе. Я считаю, что для нашей страны все затраты на содержание школы должны нести бюджеты. Местный бюджет, федеральный бюджет, ну, затраты бюджета. Хотя бы потому, что мы платим как налогоплательщики за образование и платим немало. Потому что весь консолидированный бюджет местный и федеральный... даже сейчас в структуре вообще всего бюджета страны - это практически второй после затрат на оборону. Это большая и дорогая система.
Теперь: сказать, что не удались реформы. Я вообще с этим очень не согласен. Реформы нельзя связывать только с тем, что делал я, как руководитель группы, которая руководила работой по разработке подходов к реформированию. На самом деле мы ставили задачу перед собой, и так задачу нам ставило правительство год назад, - это разработка мер по стабилизации экономических отношений в системе образования. Это не реформы. Это меры по стабилизации. А вот реформы - это гораздо больше.
Реформы - это то, что так или иначе в системе образования, особенно общей школы, совершенно четко и ясно прослеживается тенденция по изменению самой парадигмы образования. От заучивания - к развитию личности, к осмыслению полученных знаний, внедрению этих знаний, их пониманию. Это вообще тенденция, между прочим, всех систем образования в мире. Иначе нам не с чем будет входить в другой век. То есть, меняется на самом деле парадигма вся образования. Так вот, в этом смысле - реформа идет. В этом смысле возникло и вариационное образование. Возникли многие учебники. Идет интенсивный процесс переподготовки учителей, развивая их способности к адаптации в этой системе. Родители участвуют в выборе образовательных программ. И это - гораздо более четкий и достаточно давно идущий процесс. Поэтому вот это является скорее реформой, и она все равно идет.

Савик Шустер:
Если вы согласны с заявлением господина Асмолова, это значит, что вы согласны с тем, что вот вся эта сфера, вы, - попадаете под сферу вице-премьера Матвиенко... если я не ошибаюсь, образование. Вот в этой сфере образовательной к власти пришли, практически с точки зрения идеологической, коммунисты. Это так?

Александр Тихонов:
Ну, я думаю это было ясно, когда при утверждении кандидатуры Евгения Максимовича Примакова выступал на заседании нижней палаты парламента Геннадий Андреевич Зюганов и четко сформулировал по сути дела сферу абсолютного интереса фракции КПРФ, а следовательно - и партии.

Адиб Сайед:
Во время этого обсуждения выступал и Явлинский и тоже весьма одобрительно отзывался о кандидатуре господина Примакова.

Александр Тихонов:
А я сейчас не говорю о кандидатуре Примакова, я говорил о выступлении Зюганова. Я вовсе не склонен по-другому относится к Евгению Максимовичу, которого я вообще глубоко уважаю как дипломата и думаю, что на самом деле он сможет наладить так или иначе деятельность правительства и придет к выводу о том - эффективна ли та расстановка кадров, которая сейчас имеется.

Савик Шустер:
Может, и будет она эффективна, но раз в Министерство образования уже вкралась идеология, то наверное, не совсем это так уж и эффективно?

Александр Тихонов:
Вхождение идеологии сейчас можно отнести к серьезнейшим опасениям и беспокойствам не только меня, но и вообще людей, работающих в системе. Но, все-таки, как говорят, практика - критерий истины, и в этом смысле я думаю, что нужно посмотреть, что будет делаться.

Адиб Сайед:
Господин Тихонов, все-таки надо вернуться к вопросу об идеологии. Мне лично кажется, что нельзя отделить идеологию от образования. И вчера господин Асмолов, объясняя свой уход, сказал, что в принципе он не хотел бы работать под диктатом фракции КПРФ в ГД, и он еще уточнил, что речь идет о том, что коммунисты очень хорошо дают себе отчет о важности образования как части идеологии. Разве вы не согласны с тем, что переписание учебников по истории и другим предметам - это тоже идеологическая работа? Хотя с другой стороны, вы согласны с тем, что нельзя отделить идеологию от образования?

Александр Тихонов:
Я с этим не согласен на самом деле. Потому что нельзя разделить воспитание, образование и культуру. Это один вопрос. А вот если мы будем ставить тезис, что нельзя разделить образование и идеологию, то тогда мы загубим образование.

Адиб Саед: А зачем тогда переписывать учебники?

Александр Тихонов:
А вот это уже попытка не разделить образование и идеологию, а внести какую-то идеологию.

Савик Шустер:
Адиб, извини пожалуйста. Есть правда и есть неправда. То, что писалось в прошлых учебниках, было неправдой. То, что пытаются писать сейчас - это правда. При чем тут идеология? Я просто знаю, что, скажем, в западных странах идеология участвует в формировании системы образования в качестве религии. Католическая церковь влезает в министерство образования, разрезает просто. И я уверен, что в Кувейте тоже духовенство влезает, а иногда и мешает. Но как только в Западной Европе появилась эта волна эмиграции, и когда в школах уже не только дети, скажем, католического происхождения, христианского, но и мусульманского, и еврейского, и всех других, в том числе и с Дальнего Востока, - конечно же, католическая церковь и любая другая церковь теряет влияние. Вот это есть идеология, а не переписывание учебников. Извините, что я вмешался, мне кажется, что тут ничего идеологического. Как вы считаете?

Александр Тихонов:
Во-первых, учебники, по которым учатся сейчас в школе, будь то учебники истории, литературы, - писали профессионалы. И оценку этим учебникам тоже давали профессионалы. Существует такой Федеральный совет по учебникам. Это - эксперты, которые определяют насколько квалифицирован учебник качественно, а не - какие идеологические моменты в нем есть. Во-вторых, не надо забывать (и я считаю достижением на сегодняшний момент), что ни в коем случае нельзя потерять и чего я очень опасаюсь, - нельзя потерять учителя в этой ситуации. Он выбирает учебник. У нас же много учебников по каждому направлению, и я думаю, что это - реальное достижение министерства за прошедшие годы. Мы даем возможность работать учителям по вариативным учебникам. Это предусматривают стандарты, базисные учебные планы и так далее, а определяет учитель. И если учителя не будут заставлять внушать идеологические догмы, то он будет работать нормально.

Марк Дейч:
Александр Николаевич, у меня есть несколько вопросов, для меня во всяком случае очень интересных, касательно конкретной системы образования сейчас в России. Но перед этим я хотел бы вам задать еще один вопрос. Нас, журналистов очень интересует кухня. Кухня того, что происходит в высших эшелонах власти. Скажите, как вы узнали об отставке? Было ли это для вас неожиданностью? Предупредили ли вас об этом?

Александр Тихонов:
Я узнал это с "интерфаксной" ленты. В это время проводил заседание коллегии. Мне принесли ленту. Хотя вообще, я должен сказать, что за два дня до этого события я свои личные вещи увез из кабинета. Скажем - письменный прибор там, настольные часы.

Савик Шустер:
Такое недоверие, что не отдадут?

Александр Тихонов:
Нет, не поэтому, просто чтобы вновь назначенный министр мог свободно приступить к работе.

Марк Дейч:
Значит, все-таки какие-то сведения у вас были?

Александр Тихонов:
Не только интуиция. Я все-таки государственный чиновник с довольно длительным стажем. У меня интуиция всегда на определенных фактах строится, как и у каждого государственного чиновника. Мне давали понять, что я должен определить свое отношение и к моим коллегам, с которыми я работал, которых я приглашал работать вместе со мной, заявить об их непринадлежности впоследствии ко мне. Мне давали понять, что всю дальнейшую работу я должен осуществлять, если не под контролем, то достаточно плотной опекой Комитета ГД по образованию и науке, а на самом деле - даже не комитета, а его председателя. И вот это все меня ни в какой мере не устраивало, поэтому дальнейшее для меня было абсолютно ясно и предопределено.

Савик Шустер:
У вас в министерстве была команда. Вот, это было такое командное управление?

Александр Тихонов:
Сказать так, что я абсолютно... до конца создать команду мне не удалось, просто время не достаточно было. И более того, были руководители, с которыми, так сказать, у меня был разговор, что мы не будем продолжать вместе работать, это еще на старте министерской карьеры. Но эти люди всячески пытались удержаться по объективным причинам. Вот расстаться с ними мне не удалось, поэтому процесс не был завершен. Но я работал в совершенно четко обозначенной, достаточно плодотворной команде, и в общем-то, сказать, что даже за эти немногие месяцы нам ничего не удалось, я не могу.

Савик Шустер:
Вы уйдете, это уже точно. Асмолов уже ушел. И другие уйдут. То есть, будет больше отставок в министерстве?
Александр Тихонов:
Если это так будет, то я весьма печально смотрю на дальнейшую работу министерства как органа власти, потому что нужно оценивать по профессиональным качествам (а я только по таким качествам подбирал людей), а остальное, по-моему, называется охотой на ведьм.

Адиб Саед: Как вы оцениваете такое явление, как создание частных учебных заведений? Они имеют перспективу в России?

Александр Тихонов:
Здесь надо четко себе представлять. Вот, скажем, из всего числа студентов, обучающихся в России, я даже на предыдущий ваш вопрос, ранее прозвучавший, отвечу. У нас в системе негосударственных высших учебных заведений учится чуть больше 10 процентов студентов. А в школе - и того меньше. 75 тысяч школ в стране. Около 800 школ являются частными. Порядки цифр говорят. Как бы я не оценивал... Я абсолютно объективно оцениваю эту ситуацию. Для того, чтобы были негосударственные или частные учебные заведения, должен быть платежеспособный спрос у населения. У нас нет такого слоя населения. Те, кто могли отдать в ВУЗы, это люди богатые. Они платили за своих детей. Платили банки за подготовку дополнительно менеджеров, специалистов в этой области. Сейчас и это пропадает. Потому что то, о чем мы говорили, как о зародыше среднего класса в стране, распадается. Даже вот этот средний класс... А кто же будет платить? Тогда и судьба негосударственных учебных заведений такова.

Марк Дейч:
Мне говорили о том, Александр Николаевич, - и я сталкивался с этим и сам, - что вот, дескать, частная школа или частный колледж - это заведомо лучшее качество образования, чем государственное, муниципальное, скажем так, образование. Действительно ли это так? У меня сложилось впечатление, что очень часто, например, в школах или колледжах, речь идет не о конкурсе способностей студента или школьника, а о конкурсе кошельков их родителей, и о качестве образования разговора там практически нет.

Александр Тихонов:
Мы вообще всегда привыкли оценивать, - я имею в виду всех нас, россиян, - оценивать все как белое и черное. Всегда есть полутона. Жизнь - она тем и прекрасна, что гораздо больше цветов. Поэтому я бы не поставил так, что все частное - это только конкурсы кошельков и плохой уровень образования или наоборот. В частных учебных заведениях, - я специально знакомился в течение своей работы с ними, - есть ситуации, когда родителей удовлетворяло только то, что приезжала машина, забирала, везла в учебные заведения. Там есть бассейн, там подавали такой-то обед и завтрак и все прочее, а все остальное для родителей не было важным или, точнее, не являлось принципами размышления над судьбой ребенка. И поэтому автоматически, когда требований нет, снижается уровень образования. Зато есть школы частные, где собрались действительно педагоги-новаторы, и там не конкурс, там даже ребята без денег родителей учились, брали талантливых. Эти школы есть в Москве. Можно на улицу просто выйти и посмотреть. Там действительно присутствовал частный капитал в организации школы, в оплате, но эти школы - очень высокого уровня подготовки. Но и в государственной школе... у нас же есть и колледжи и лицеи, прекрасные, продвинутые школы. Министерство 4 месяца назад разработало и начало реализацию программ федеральных и экспериментальных площадок на базе школ. Мы поддерживали это финансирование. Прошел и недавно завершился (неделю назад) конкурс третьего тура, и это уникальные школы. Просто уникальные. Я - человек, профессионально много лет связанный с образованием. У меня вызывало удивление - насколько интересны педагогические коллективы и каков уровень подготовленности ребят.

Адиб Сайед:
Господин Тихонов, имеется ли у вас статистика детей, которые, скажем, за последние 7 лет по финансовым причинам не могли попасть вообще в школу?

Александр Тихонов:
Я могу точно сказать, что у нас около 500 тысяч детей внутренних эмигрантов из горячих точек не посещают школу. И с трудом сейчас мы предпринимаем меры для включения их в образование. Более того - безнадзорность, это около 600 тысяч человек. Это не значит, что для них, скажем, нет детского дома. Есть. Но они убегают, они живут другой жизнью, потом возвращаются и так далее. Здесь бывает даже миграция по времени года. Лето, осень, весна, зима. В основном, все неприходы детей в школу связаны не с имущественным впрямую положением. Потому что в первый класс они приходят. А вот с положением семей, внешней обстановкой, с тем, что их бросают. Неустроенность самих семей, когда они мигрируют по территории России, являются как бы внутренними и внешними эмигрантами.

Адиб Сайед:
Не все конечно. Живем в Москве и наблюдаем, как громадное количество детей-беспризорников, которые моют машины, гуляют по улицам. Это создает большую группу риска по всем направлениям. И мы все знаем о том, что раньше действовал такой механизм: "милиция-школа-семья". И этот механизм гарантировал, по крайней мере, надежность контроля за детьми, их хождение в школы и так далее. Вот, сейчас срабатывает какой-либо механизм, похожий на это, и как вы вообще смотрите на решение этого вопроса?

Александр Тихонов:
Смотрю, что его все равно надо решать. Это наше будущее. То, что механизм срабатывает плохо, это действительно так. Я приведу такой пример. В детских домах России около 8 процентов детей являются "настоящими", то есть - не имеют родителей. Все остальные - так или иначе имеют. Всего лишь 8 процентов. Поэтому я, может быть косвенно, но ответил на ваш вопрос. Правильно? Это опять семья. И когда вы говорите "семья-милиция", там... "директор-учитель-школа", то вот ответственность семьи - это первое.

Савик Шустер:
Скажите... еще одно уточнение. Александр Николаевич, вот когда вы приводили эти цифры - 500 тысяч мигрантов и 600 тысяч беспризорных. Это имеется в виду городское население, либо это сельское?

Александр Тихонов:
Нет, сельские, труднодоступные районы. Все вместе.

Марк Дейч:
Александр Николаевич, смена идеологических ценностей в стране привела к тому, что на месте этих ценностей образуются пустоты. В частности, как-то остались в стороне принципы, скажем так, и основы советской педагогики. Никто уже не вспоминает имен Ушинского, Макаренко и так далее, но зато очень активно входит в жизнь, что называется, педагогика американского образца. В частности, меня интересует вопрос сдачи экзаменов во многих московских ВУЗах. Я знаю, это введено - сдача экзамена посредством компьютера, что является, с одной стороны, лотереей, а с другой - не выявляет знаний студента, истинных его знаний. Скажите, вы одобряете такое механическое заимствование с Запада подобных вещей? Не кажется ли вам, что было бы важнее в каких-то направлениях оставить незыблемой, не разрушать, - ту систему педагогики, которая у нас была до сего дня?

Александр Тихонов:
Марк, я думаю, вы разделили совершенно разные вещи. Сдача экзаменов - это не педагогика, это результат. Это испытание, это тест. И здесь нужно себя тоже...

Марк Дейч:
Александр Николаевич, извините, ну согласитесь, что есть разница между тем, что принимает преподаватель, как принимает преподаватель экзамен, и как его примет компьютер - нажатием кнопок, где дается три или пять вариантов ответа, и если ты можешь угадать, даже не зная вообще предмета, о котором идет речь. Все-таки это разница.

Александр Тихонов:
Я понимаю. Но сдача преподавателю экзамена - это тоже субъективный фактор, которому не понравилось выражение моего лица или плохое настроение у меня утром. А если сейчас учесть, как обеспечивается государством зарплата преподавателям, то можно понять, какое настроение у всех. Поэтому здесь тоже есть психологически важный фактор. Просто наша система педагогики в стране построена все-таки на личностном принятии экзаменов, и это правильно. Это не отменялось и не заменяется. То, что вы говорили о компьютерах, имеет место, но это - как бы дополнительное тестирование перед экзаменом, это только часть экзамена, которая выносится на это. Я не хочу сказать и не согласен с тем, что забыли Ушинского или Макаренко, это не так на самом деле. Но я вот о чем бы хотел сказать, что на самом деле я считаю важным и что имеется в других образовательных системах в мире, в странах развитых или странах с развитыми системами образования. Это национальная система контроля качества. Вот они, эти системы, без тестирования работать не могут. Нужно объективно оценивать знания учеников. Вот нельзя их рассматривать как экзаменационные последствия. Тестировать надо начинать чуть ли не с пятого класса, и весь путь ученика. Во-первых, это дает путь для анализа его возможностей и направленности. Ну, скажем, его наклонности к естественнонаучным, инженерным специальностям. Или он - гуманитарного сложения человек. Это помощь родителям и помощь учителям, с одной стороны. С другой стороны, государство дает возможность контролировать объективный уровень подготовки, потому что тогда мы можем в образовательном пространстве смотреть, где падает уровень. А поскольку вся школа, в основном, государственная, то государство имеет возможности вносить коррективы здесь.

Савик Шустер:
Уровень знаний или уровень идеологической направленности можно контролировать?

Александр Тихонов:
Ну, идеологическую направленность я, честно говоря, не знаю, как контролировать. Можно контролировать... ну, можно это, наверное, делать. Интересный предмет, о котором я дальше подумаю... Не сейчас, а я имею в виду - это надо поисследовать. Я-то имел в виду контроль знаний, конечно. А вот контроль идеологической направленности?.. Я бы по-другому вопрос поставил. Конечно, я согласен с вами, что мы, убрав какие-то идеологические парадигмы, в связи изменением политического, социального, государственного устройства страны, - мы создали пустоту, безусловно. Но в эту пустоту, - самое главное и опасное, что вошло - это жестокость. И страна же ее принесла. Я вот считаю, что пожалуй, наиболее мощным всплеском жестокости страны был Афганистан. Это в большей мере заполнено. Это заполнено сознанием, а не другими какими-то пока парадигмами. И это чрезвычайно опасно для общества. Вот здесь нужно на самом деле нашему и государству, и власти.. в этой области работать.

Савик Шустер:
Александр Николаевич, вот вы сказали раньше, что учитель выбирает учебник, и это - одно из достижений реформы в сфере образования. Не считаете ли вы, что это немножечко опасно, потому что, с одной стороны, это может повлечь за собой некую... я не хочу... хотя это слово всем понятно - "мафиозность" в производстве и продаже учебников, с одной стороны, а с другой, общество ограничивает свое влияние на производство учебников, то есть - содержание учебников. Вот нет общественной дискуссии, которая приходит к одному мнению.

Александр Тихонов:
Нет, ну совсем упрощенно вы изложили. Скорее всего, это правильно в вашем понимании. Суть вопроса заключается в том, что есть федеральный комплект учебников. Это не значит, что в нем один учебник по истории или один учебник по биологии. Во-первых, есть разные образовательные программы и каждая школа, педагогический состав, выбирает образовательную программу. В ней нельзя только одно - не может быть ученику передано меньше, чем определяется уровень знаний. Вот, меньше - нельзя. А вот образовательные программы есть различные. Ну, скажем, есть системы Илоны-Давыдова, развивающие образовательные программы. Но все учебники, которые входят в федеральный комплект, грифуются министерством, то есть - предложение делает федеральный совет, он проводит экспертизу по содержанию учебника. Вообще, может он быть как педагогическое звено или не может быть? А вот дальше, внутри этого федерального, выбор - да, может быть за учителем. И это -е только учебники. К этому и рабочие тетради, и дополнительные пособия и тому подобное. Но министерство, соответственно государство в этом смысле, отвечает за качество вот этого федерального комплекта. Все что вне - может учитель пользоваться, но как бы... знака вот этого качества.

Адиб Сайед:
Александр Николаевич, считаете ли вы, что уровень образования в России за последние годы понизился? Почему, не смотря на то, что выделяются большие деньги на образование, вечно не хватает на зарплату учителей?

Александр Тихонов:
Я глубоко убежден, что у нас нет кризиса в образовании, но кризис экономический многолетний не мог не сказаться на системе образования. Ну, если не хватает учебников, не хватает пособий, то конечно, уровень так или иначе понижается. Да, он понизился несколько. Но, к сожалению, уровень образования... или, может быть, к счастью, - не оценивается просто количественными показателями, поэтому и никто не сможет вам ответить в процентном отношении. Это первое. Второе - большие деньги на образование. Я могу сказать, что абсолютно устойчивая тенденция, по моим оценкам и оценкам моих специалистов с 1981, 1979 года, - непрерывное уменьшение затрат государства на образование.

Марк Дейч:

Раньше, как вы знаете, в школах и институтах было огромное количество часов, выделяемых этим предметам. И история партии... в школах - это обществоведение. И так далее. Сейчас как бы этого нет. Но вдруг в школах появляется предмет под названием "москвоведение", причем, предмет обязательный, а не факультативный, введенный по инициативе мэра Москвы. Это значит, что - новое давление на педагогику, новая установка сверху. И почему Министерство образования безропотно принимает эти указания мэра, который, в общем-то, при всем моем к нему уважении, - не педагог?

Александр Тихонов:
Дело в том, что существует государственный стандарт. И есть национально-региональная компонента, которую департамент образования или министерство образования республики планирует само в рамках тех часов, которые предоставляются по стандарту. Есть федеральная составляющая и есть вот эта. Для чего это нужно - для того, чтобы изучался в том числе национальный язык, в том числе культура народа, например в Хакасии - хакасов, в Москве - культурные памятники и так далее. Вот, москвоведение в этой части - абсолютно системная вещь. У нас читается культура Хакасии, у нас есть история Татарстана и в этом, на мой взгляд, нет ничего плохого, потому что действительно, когда я работал ректором, у меня институт был расположен в центре Москвы, и я, в порядке просто разминки, водил студентов, которые со мной по науке работали, и аспирантов, и рассказывал им о церкви, где по преданию, сидел атаман Козолуп.

Марк Дейч:
Ну, вы же не требовали от студентов обязательного посещения ваших вот этих выходов?

Александр Тихонов:
Это другое дело. Я говорю, что тогда и этого не было, и не знали свой город. А вот это почему же не знать? Это история. Суть в том, что когда начинаем вводить обязательно любой предмет, то надо хотя бы хороший учебник иметь. А по москвоведению, к сожалению, у меня у самого сын учится, так это мы с женой вечерами (у меня большая очень библиотека художественная, полно энциклопедий), я сам сижу и пишу ему рефераты, которыми потом наша учительница отчитывается о своей работе. И так делают все родители. Таким образом, формируется потихонечку следующий учебник москвоведения. Вот это недоделаная вещь. Но я вам приведу такой пример. У нас в одном из постановлений правительства (я против этого выступал категорически) записано, что в связи с защитой прав потребителя, обсуждался такой вопрос... был Виктор Степанович Черномырдин, где-то в апреле месяце этого года... И обсуждался вопрос, что во всех школах надо начать преподавать вопросы защиты прав потребителей детям. И в законе о защите прав потребителей Дума записала и приняла такой закон с решением, что вот это надо делать. К сожалению, это показывает только одно - в системе образования, как и в здравоохранении, у нас разбираются все. И вот эта замусоренность, безответственность в системе образования приводит к тому, что становится колоссальной перегрузка школьников.

Адиб Сайед:
Господин Тихонов, а что вам все-таки удалось реализовать, находясь на посту министра образования?

Александр Тихонов:
За период в шесть месяцев мне на самом деле ничего не удалось реализовать по двум причинам. Первое, по оценкам моим и моих специалистов, еще год назад, на май прошлого года общий уровень финансирования системы образования был таков, что оно было на краю кризиса. В это время даже проведение реформы требовало консолидации получения новых средств, и поэтому я и говорю о стабилизации экономической в системе образования. Сейчас это перешло уже эту планку, и проводить реформы без получения реально дополнительных средств никогда невозможно. Поэтому, в целом, я бы отнес только одно - за этот период все усилия направляются на то, чтобы стабилизировать или смягчить удар по системе. Мы выбивали средства, добивались, чтобы выделили учителям отпускные за летний период. Свели на нет действия известного "шестисотого" постановления по экономии расходов, которое, мягко выражаясь, никакой логикой не было подтверждено... и так далее. Вот я бы сказал, что удалось только провести мероприятия по смягчению удара, в том числе, - новой экономической ситуации в системе образования.

Савик Шустер:
Очень многие экономисты, когда им задаешь вопрос - что произошло, - говорят: мы вернулись к 1991 году, правда, никто месяца не указывает точно, а может ли система образования вернуться к 1991 году?

Александр Тихонов:
Экономически может. Она уже вернулась и еще хуже. В 1991 году состояние системы образования было гораздо лучше, чем сейчас по объективным оценкам и даже гораздо лучше, чем в январе этого года. А вот, с точки зрения содержания образования, направления развития вариативного образования и развития именно содержания образования как акцентного, вот это было бы ужасно.

Марк Дейч:
Александр Николаевич, вы сами сказали, что Россия - страна крайностей, вот в этой связи мне очень хотелось бы вам задать вопрос относительно отношения к учителям. Мне часто очень жалко их не только потому, что они не получают заработную плату месяцами, но я вижу, как они находятся в совершенно жутком состоянии. Например, учителя истории, когда сейчас выходят учебники - в одном говорится, что Петр Первый - это великий реформатор, приблизивший Россию к европейской цивилизации и так далее, в другом утверждается прямо противоположное, что это был кровавый диктатор и предтеча большевиков. Что бедному учителю делать в этих условиях?

Александр Тихонов:
Ой, не надо только говорить, что у нас учителя - настолько не понимающие, граждански безответственные люди.
Они понимают, что такое Петр Первый.

Марк Дейч:
Да, но как ему рекомендовать... ему нужно дать какой-то учебник. Какой у него есть выбор? И у нас, как всегда, крайность.

Александр Тихонов:
Я как-то пытался ответить на вопрос, что есть учебники, которые лежат в поле таком согласованном, как грифованном. В них нет информации о том, что Петр Первый - предтеча большевиков. Такого нет в учебниках. А вот то, что публикуется на прилавках и издается, мы не можем исключить... в принципе, от того, чтобы они были на прилавках. Мы можем и принимаем меры. Какие наши меры? Единственные. Мы грифуем. Значит все, что выходит за рамки этого грифования, - это литература, которая не может быть допущена в школах. Все-таки школы проверяются, инспектируются по содержанию. И если видят такие учебники, на это оргрешение принимает школа. Все равно государственная, она все равно инспектируется не только нами, но и управлениями образования. Поэтому я бы не хотел, чтобы мы на учителей вообще смотрели вот так. Мы привыкли смотреть за очень многие годы на учителей и вообще на систему образования, как на гувернеров. Вот должны научить, обязаны сделать. На самом деле мы забываем... не забываем, а точно знаем - никого не волнует - болеет гувернер, поел он, одет ли? Это отношение к системе образования в стране, как к гувернеру... А поэтому ничего не заботит. Вот, зарплату 12 месяцев не выплачивают - все думаем о шахтерах, об учителях никто не переживает.

Савик Шустер:
Итак, мы завершаем. По завершению, как обычно, журналисты выделяют, подчеркивают, что было самым важным из того, что мы услышали.

Адиб Сайед:
Мне кажется, что реформы системы образования должны проводиться в пользу большинства детей. Ни в коем случае нельзя допускать, чтобы реформы были подчинены интересам абсолютного меньшинства. Тем более, я считаю, что в системе образования надо сначала обеспечить учеников учебниками, а учителей - зарплатой, а потом уже говорить о реформе. Там, где это невозможно, значит - и не нужна реформа.

Марк Дейч:
Из этой часовой беседы вывод, который я сделал, очень прост. Мне очень жаль, что господин Тихонов, с которым я до сего дня не был знаком лично, - мне очень жаль, что он теперь бывший министр образования РФ.

Савик Шустер:
Ну, а я выделю такую вещь. На вопрос о идеологическом вакууме, который создался после распада СССР и крушения коммунизма, Александр Николаевич сказал, что в этот вакуум вошла жестокость, и он упомянул Афганистан. Это очень важно. Так как, в самом деле, никто с этой войной не разбирался. С ветеранами этой войны... О них никто вообще не заботился. В итоге - получили много региональных войн, в том числе и чеченскую, и там в самом же деле воевали те же ветераны и распространяли ту же жестокость.
 

Кирсан Илюмжинов

 

Савик Шустер

Наш гость - президент Республики Калмыкия Кирсан Илюмжинов. Вопросы задают - корреспондент в Москве арабской газеты "Аль Хаят" Джаляль Аль-Машта и обозреватель газеты "Московский комсомолец" Марк Дейч. Веду программу я, Савик Шустер. И подчеркну, записывалась она в пятницу, 27 ноября.

Джаляль Аль-Машта:
Я бы хотел начать с общего вопроса о том как вы понимаете демократию? В свое время вы отменили два института демократических - это парламент и правительство. Вы сказали что то образование, которое у вас появилось, это отвечает вашим реалиям. Есть ли разные понятия демократии, по-вашему? И то понятие, которое распространено, скажем, в Западной Европе, оно применимо к вам, или у вас должно быть иное понятие демократии, в вашей республике?

Кирсан Илюмжинов:
Наша республика строит цивилизованное общество. Что касается отмены двух институтов власти. В Республике Калмыкия всегда существовала представительная власть - законодательный орган. Вначале это был ВС Республики Калмыкия. Затем Совет народных депутатов. Затем Народный Хурал - парламент Республики Калмыкия. Он все время существовал - до меня, в момент моего пребывания сейчас на посту и будет существовать и после, если никаких изменений в РФ, в мире не произойдет. Поэтому, если та информация, что у нас нет парламента, то это не имеет место быть. А что касается правительства Республики Калмыкия, на несколько месяцев орган - как таковой - правительства, то есть аппарат правительства был ликвидирован. Это в целях экономии, но существовал кабинет министров. Были министерства, были министры, но они напрямую выходили на вице-президента Республики Калмыкия, который одновременно как бы являлся главой кабинета министров. Это было сделано с одной стороны в целях экономии, а с другой стороны для решения тех задач, которые стояли летом этого года перед Республикой Калмыкия, когда нужно было проводить 33 Всемирную шахматную олимпиаду.
Что касается моего отношения к демократии, то я - рыночник. В конституции Республики Калмыкия, в основном законе, в Степном уложении, мы одни из первых записали, что частная собственность священна и неприкосновенна. И мы первые в РФ приняли Гражданский кодекс. Если в России Гражданский кодекс был принят в 95 году, то в Калмыкии в 93 году.

Марк Дейч:
Господин президент, с вашим именем в последнее время связано много скандалов. И я бы хотел начать с вопроса относительно недавнего скандала, но не последнего. Речь идет об убийстве журналистки Юдиной, редактора газеты "Советская Калмыкия". Об этом убийстве до сих пор говорят много. И ваше имя связывают с этим убийством. Я знаю о том, что когда произошло убийство, вас самого даже не было в Калмыкии. Мой вопрос заключается вот в чем. Скажите пожалуйста, как вы оцениваете это убийство и действительно ли оно вам было выгодно, вам - как президенту?

Кирсан Илюмжинов:
Ни как президенту, а как человеку, как гражданину своей республики то, что происходит на территории республики, оно, конечно, относится и ко мне как гражданину республики, как президенту, и, естественно, любое преступление, которое совершается на территории Республики Калмыкия, оно никогда не выгодно ни руководству республики того или иного региона, ни самим гражданам.

Савик Шустер:
Я продолжу как раз вот тему, затронутую Марком. Скажите пожалуйста господин президент, а почему один из основных подозреваемых в деле по убийству нашего коллеги, господин Васькин, он был в вашей личной охране. Это правда или нет?

Кирсан Илюмжинов:
Ну, правоохранительные органы, они проверили эту информацию и не обнаружили ни документов, ничего. Он никогда не был в моей личной охране.

Савик Шустер:
То есть вы с ним совершенно незнакомы?

Кирсан Илюмжинов:
Васькина я знал, но официально он в структурах, то есть в личной охране не был. Он был в группе общественных помощников в предвыборном моем штабе.

Савик Шустер:
Скажите, я извиняюсь перед коллегами, я просто хочу продолжить, потому, что тут есть проблемы вокруг Васькина, потому, что очень много сведений о нем, что он был тоже в охране Национального банка, который потом был упразднен, и глава Национального банка сейчас находится под стражей. То есть история такая детективная, по крайней мере. Как все так произошло?

Кирсан Илюмжинов:
Республика Калмыкия небольшая. Возможно, что любой гражданин может работать в той или иной структуре, а затем подозреваться. Может быть это случайно, может быть неслучайно. Это следствие, я думаю оно и покажет.

Джаляль Аль-Машта:
Очень много было разговоров после вашего интервью на ОРТ. И вашего заявления о том, что Калмыкия может быть ассоциированным членом РФ. Потом, на заседании СБ вы разъяснили свою позицию, сказали, что вы остаетесь в составе России, но требуете больше независимости в финансовом отношении. Вы также говорили о том, что центральные федеральные финансовые власти задерживаются зарплаты. Министр финансов господин Задорнов говорил о том, что это не совсем так, потому, что там с Национальным банком вашим были проблемы. Я бы хотел, во-первых, чтобы вы прояснили ситуацию. И во-вторых, более конкретно, как вам видится вообще устройство федерации? Насколько нужно реорганизовывать, реформировать структуру федерации?

Кирсан Илюмжинов:
Никакого призыва или заявления не было. В интервью журналисту ОРТ я объяснял ситуацию, которая сейчас сложилась в Республике Калмыкия в связи с тем, что с апреля месяца в Республику Калмыкия вообще перестали поступать деньги и по трансферту, и по НДС, хотя согласно закону о бюджете РФ 25 процентов должно отдаваться территориям. То есть мы не получали и эти 25 процентов. А с августа месяца федеральные чиновники, которые работают на территории Республики Калмыкии - это и правоохранительные органы и другие федеральные структуры, больницы и так далее - они перестали также получать деньги из Центра. Поэтому многочисленные мои обращения и по линии прокуратуры, и ФСБ, администрации президента, правительства РФ, получается, что де факто Республика Калмыкия - единственная из 80 субъектов России исключена из состава России. Поэтому у меня вопрос - где мы находимся в России? в качестве кого? ассоциированного члена? не ассоциированного члена? или вне России?

Савик Шустер:
Вы таким риторическим вопросом задавались в интервью?

Кирсан Илюмжинов:
Да, когда в ГД поднялся вопрос, что я призывал к развалу РФ. Несколько раз лично я, два раза снова смотрел эту кассету. Были мои слова в том же интервью, что только сумасшедший может сейчас подумать выходить из состава РФ. И это я повторил в своей беседе со Светланой Сорокиной, в программе "Герой дня". Здесь не нужно искать именно пути выхода из состава России. Здесь нужно искать пути выхода из этой финансовой тупиковой ситуации именно внутри России. Но коль рынок уже существует в РФ, коль частная собственность она уже продекларирована в Конституции РФ, то почему федеративные отношения внутри РФ, они заморожены на уровне советского периода. Должен действовать экономический федерализм внутри РФ. Вот об этом я говорю.

Марк Дейч:
Господин президент, чуть выше, отвечая на вопрос моего коллеги о демократии, о вашем понимании демократии вы сказали о том, что вы - демократ - потому что рыночник. Вы что, не понимаете что это разные вещи. Можно быть рыночником и быть диктатором?

Кирсан Илюмжинов:
В моем понимании демократия начинается с экономики и с благосостояния жителей страны.

Марк Дейч:
Советское правительство извините, тоже заботилось о благосостоянии жителей своей страны, но демократии в советские времена было очень немного, я думаю вам это тоже известно.

Кирсан Илюмжинов:
Да, я был и членом КП, комсомольцем, помню принцип демократического централизма, это в уставе КП тоже было записано. Я его выполнял.

Савик Шустер:
Скажите пожалуйста, вот вы молодой человек, это как бы к вашей биографии, которую мы не зачитали, вы 62-го года рождения. Скажите мне, вот в этой связи, насколько легко проникновение криминальных элементов в окружение президента без его ведома? Вот в ваше окружение. Либо вы контролируете все, и за все несете ответственность?

Кирсан Илюмжинов:
Никакой руководитель, никакой человек не может не проконтролировать не то, что окружение, а и свою семью. Потому, что ситуации меняются, жизнь идет и не всегда уследишь в своей семье за кем-то, не то, что насчет окружения. Поэтому, коль существует государство, которое является как бы аппаратом насилия, коль существуют различные взгляды, разная обстановка и поэтому никто не может прогарантировать за кого-то, за ближнего, за родного или за сотрудника.

Джаляль Аль-Машта:
Для того, чтобы укрепить ваши позиции в РФ вам нужна, и вы говорили о том, что большая экономическая и финансовая самостоятельность. Известно, что ваша республика одна из дотационных, которая получает из Центра дотации. Насколько возможно на самом деле иметь такую самостоятельность от Центра. Как вам видится возможности использования, скажем так, стратегического положения Калмыкии на стыке реки Волга и Каспийского моря.

Кирсан Илюмжинов:
Республика Калмыкия как раз и хочет того, чтобы лучше работать, используя стратегическое положение наше. Это 150 километров каспийского побережья. Мы в этом году начинаем строить морской порт. Через полтора года открываем паромное сообщение Россия-Иран, также выход на Волгу. В следующем году мы будем достраивать порт на реке Волге. Три федеральные дороги проходят через Республику Калмыкия, это 40 тысяч грузовиков на Азербайджан еженедельно проходят через Калмыкию. Что значит экономический федерализм. Это каждый должен соизмерять свои возможности и делать все то, чтобы действительно в этой федерации он приносил максимум полезного. Что касается насчет дотаций. Действительно, в 93 году Республика Калмыкия, когда я стал президентом Калмыкии была дотационной, то есть из 100 процентов нашего бюджета 99 процентов бюджета Калмыкии составляли дотации из РФ. В этом году Министерство финансов уже в бюджете, Минфин России в бюджете на 99 год, Калмыкию уже официально записали в число регионов доноров. Я считаю, что мы не сидели сложа руки, а сделали все возможное, чтобы республика сама себе формировала бюджет и доходную часть, и помогала РФ. Почему помогала? Такой пример - за первое полугодие Республика Калмыкия наличными, то есть не взаимозачетами перечислила, и отвезла в Москву, в Центр 550 млрд. рублей старыми.

Савик Шустер:
Что значит отвезла?

Кирсан Илюмжинов:
Наличными мы собрали.

Савик Шустер:
Отвезла? В чемоданах что ли?

Кирсан Илюмжинов:
Нет, ну отправила. Я почему это подчеркиваю? Потому, что некоторые суммы проходят взаимозачетами - энергия и так далее. А это как бы живые деньги, 550 млн. А трансфертов мы в первом полугодии получили живыми деньгами, не взаимозачетами 44 млн. рублей. Вот просто цифры такие. В прошлом году план Республики Калмыкии был 470 млрд. рублей, мы должны были сдать в бюджет РФ. Мы сдали 1 трлн. 200 млрд. рублей.

Марк Дейч:
Я позволю себе небольшое замечание относительно скандала, о котором мы начали уже говорить. На мой взгляд высказывания господина Илюмжинова, безусловно, как мне кажется, не имеют отношение к возможному выходу республики из России или к чрезмерной самостоятельности и вот еще почему. Это будет суть моего вопроса. Дело в том, что господин Илюмжинов не так давно заявил о том, что он намеревается баллотироваться в президенты РФ. Здесь есть, безусловно, противоречие. Ибо зачем же разваливать то, президентом чего хочешь стать. Но вот в связи с вашей высказанной мыслью об этом, вы что, всерьез собираетесь выдвинуть свою кандидатуру на пост президента России?

Кирсан Илюмжинов:
Почему нет, если РФ в своей Конституции, Конституции России позволяет гражданам избирать и быть избранным на все руководящие... начиная от президента, депутатом ГД, СФ и так далее. Я хочу использовать свое конституционное право, баллотироваться на пост президента РФ.

Марк Дейч:
Вы полагаете у вас есть шансы?

Кирсан Илюмжинов:
Это не мне решать, но я буду работать, буду стараться, чтобы не затеряться среди кандидатов в президенты РФ.

Савик Шустер:
А в каком году?

Кирсан Илюмжинов:
На следующих президентских выборах.

Савик Шустер:
Скажите пожалуйста, вы прославились тем, что стали успешным предпринимателем в тот момент, когда их было очень мало. И вы выиграли первые президентские выборы и благодаря тем средствам, которые вы бросили в предвыборную компанию и благодаря тому имиджу, который вы создали себе, именно вот в этой, еще не состоявшейся рыночной экономике, но вы уже как бы какие-то пути увидели. Скажите, вы, став президентом, вы отказались от всей этой предпринимательской деятельности или вы продолжаете ею заниматься?

Кирсан Илюмжинов:
Отказался, потому, что это невозможно заниматься политикой и коммерцией, бизнесом. Не в смысле того, что и закон запрещает и так далее, но чисто даже по времени, физически невозможно. А и с другой стороны менталитет бизнесмена и менталитет политика - две противоположные вещи. Кто совмещает менталитет коммерсанта и политика, он большого не достигает. Но и также к этому подтолкнуло то, что в 93 году, когда я как бы перестраивался - мозги, мышление с бизнесмена на политика - то потерял очень много денег, потому, что часть как бы разворовали, те компаньоны, которые остались; они посчитали, что это их как бы уже деньги, я не вернусь. А другие не хватило ни опыта, ни знаний дальше раскручивать компании, структуры. И поэтому я посчитал, что невозможно бегать с одного места на другое, тем более, что это где-то диаметрально противоположные вещи. И с 93 года я просто вышел из всех структур. Но сейчас, почему мне легко решать те или иные большие задачи, коммерческие задачи? Это во-первых - связи. А во-вторых - тот опыт, который у меня в прошлом был, как договариваются с бизнесменами, с банкирами, с коммерсантами. Это мне позволяет решать задачи. Наглядный пример - недавняя олимпиада, 33 Всемирная шахматная в Калмыкии.

Савик Шустер:
К этому мы еще вернемся. Скажите, а вот сколько стоит предвыборная компания в 2000 году президента? И откуда вы деньги возьмете?

Кирсан Илюмжинов:
В Элисте я могу сказать сколько стоила та предвыборная компания 93 года. Это порядка где-то 100 тысяч долларов.

Савик Шустер:
А на президентском уровне в 2000 году.

Кирсан Илюмжинов:
А в России, не знаю даже. Наверное гораздо больше.

Савик Шустер:
Ну на два нуля наверное, да?

Кирсан Илюмжинов:
Наверное много. Это же надо и печатать газеты, листовки и так далее. Конечно много.

Савик Шустер:
А где средства?

Кирсан Илюмжинов:
Средства? Я и договариваюсь сейчас с бизнесменами, бывшими своими компаньонами, выезжаю за границу, тоже встречаюсь с друзьями. То есть, конечно, это будет такой договор наверное.

Джаляль Аль-Машта:
Подхватывая эту тему, я заметил, что в свое время вы играли более активную роль на общефедеральном политическом плане. Например, известно ваше посредничество во время событий 93 года. Сейчас мне кажется, что вы больше концентрируетесь на проблемах своей республики. До президентской компании будет компания выборов в ГД, которая, собственно говоря, и будет формировать тот электорат, который пойдет на президентскую компанию. Сейчас есть как бы поляризация. Есть три явных сектора. Это левый центр, лужковский и правый, который сегодня в пятницу образовался. Вы до сих пор остались в стороне. Вы не заявили о своей позиции ни к кому. Возможно ли, что вы примкнете к какому-нибудь блоку? К какому блоку вы примкнете по соображениям предвыборным и по соображениям идейным?

Кирсан Илюмжинов:
Почему не видно? Может быть, потому, что я занялся чисто рутинной работой на федеральном уровне. Я являюсь заместителем председателя Комитета по международным делам СФ, поэтому тут очень много работы незаметной. Что касается примыкать к какому-то блоку, союзу, я об этом еще не думал, хотя честно работаем с московской командой. Две недели назад я назначил председателем правительства Республики Калмыкия Виктора Николаевича Батурина, и несколько представителей московской команды сейчас работают в правительстве Калмыкии, переехали. Сегодня только я назначил вице-премьером правительства Калмыкии председателя Московской земельной палаты. Еще ряд людей из Москвы сейчас переехали в нашу республику. Они будут заниматься экономическими программами. Я на кого ориентируюсь, сейчас деление на центр, левых, правых я не делаю. Мы сейчас работаем с молодежью, со студентами. Несколько раз я встречался со Студенческим союзом России, Студенческим союзом Москвы и Московской области. Через две недели у меня будет встреча со студентами МГУ, то есть я как бы свое направление вижу в молодежи, в работе с молодежью.

Марк Дейч:
Господин президент, ваше паромное сообщение с Ираном, о котором вы сказали - это что, попытка вывести вашу республику на международный уровень минуя федерацию? И кроме того, дополнительный вопрос. Вам вероятно известно о том, что Иран в странах Европы и не только Европы расценивается как один из центров международного терроризма. Не кажется ли вам, что первый контакт вашей республики будет неким вызовом международному сообществу?

Кирсан Илюмжинов:
Если бы это была моя идея и мой проект, я бы только гордился. Это проект не мой, это проект СССР и руководства РФ. То есть в течении 15 лет этот проект был просто на бумаге и никто его не развивал. Во-первых не было средств, наверное, и специалистов. Это геополитический проект и в первую очередь он нужен именно для того, чтобы через Россию проходил транспортный коридор. Проект Лагань-Иран, он обсуждался десятки раз во время межправительственных комиссий России и Ирана, и в марте этого вице-премьер правительства России Владимир Борисович Булгак подписал протокол соглашения с министром экономики Ирана, вице-премьером Ирана о создании паромной переправы Иран-Россия, то есть через Калмыкию. И официально в Германии этот транспортный коридор получил название - это Девятый Международный транспортный коридор. Я очень рад, что то, что благодаря моим усилиям за последние 8 месяцев этот проект уже официально зарегистрирован. Просто я развил эту идею и направление, которым занималось еще советское правительство и российское правительства времен Егора Тимуровича Гайдара. Второе, Иран, действительно, это международный терроризм и так далее, но в этом проекте участвует два европейских государства и инициатива в первую очередь шла от них. Это будет транснациональная компания, состоящая из Японии (компания Мицубиси), Германии, Норвегии, США и сейчас вот ряд арабских стран подключаются к этому проекту. Это Саудовская Аравия, Кувейт, ОАЭ. Это новый шелковый путь. А то, что этот новый транспортный коридор, шелковый путь пройдет через Калмыкию, это только плюс жителям нашей республики.

Савик Шустер:
Господин президент, многие обозреватели, не только обозреватели, даже политики говорят о том, что после наводнения в Лагани, были выделены федеральные средства, которые не пошли на строительство жилья, а пошли на Олимпиаду в Элисте, и был построен город Сити-Чесс. Это правда?

Кирсан Илюмжинов:
Во-первых, подтопление в Лагани произошло в марте 1995 года. Вода поднялась на 2 метра 70 см. Сразу же были вызваны бригады МЧС и так далее. Нам удалось спасти часть города. Было постановление правительства РФ на ликвидацию последствий затопления должно было быть выделено 40 млрд. рублей. Из 40 млрд. рублей правительство РФ выделило 2.5 млрд. рублей. Остальные 10 млрд. рублей, 2 млрд. 400 млн. рублей туда ушли. Вот комиссия подтвердила, что затрачено было в 4, нет в 5 раз больше правительством Республики Калмыкия. А то, что по постановлению 40 млрд. должно было быть выделено - деньги не были выделены, и те долги, которые правительство Калмыкии сделало основываясь на постановлении правительства РФ до сих пор вот, до сегодняшнего дня мы ни копейки не получили. А Олимпиада в 98 году, то есть это две разные вещи, даже по времени.

Джаляль Аль-Машта:
Хотел бы спросить вас о вашей миссии в Багдад, которую вы совершили. И в свете этого, как вам видится новая роль России в близлежащем регионе к ней, в том регионе, в котором вы выступаете. Кстати говоря, я удивился тому, что вы поддержали мнение моего коллеги о том, что Иран - центр международного терроризма. Об этом даже уже американцы по-моему не говорят.



Савик Шустер:
Более того, раз мы записываем в пятницу, 27 ноября, сегодня, просто это не в оправдание, а в поощрение Ирана, правительство Ирана или руководство Ирана попросило Хамас после очередного теракта отказаться от вооруженной борьбы.

Кирсан Илюмжинов:
Я много раз ездил в Багдад и еще когда работал в ВС РФ. Государство Ирак является самым крупным должником бывшему СССР, РФ. Долг составляет около 9 млрд. долларов. Поэтому мы должны знать, какая ситуация в Ираке, тем более, что в Ираке работало около 70 тысяч советских, российских специалистов, сейчас практически не осталось. Практически все оборудование, которое было на нефтяных месторождениях, на заводах Ирака, это было оборудование, сделанное на заводах СССР и РФ, и с этим были связаны мои визиты в Багдад, в Ирак. И мое мнение, как заместителя председателя Комитета по международным делам СФ: многие регионы РФ заинтересованы именно в нормализации отношений с Ираком и в снятии экономической блокады с этого государства.

Савик Шустер:
Скажите, я вот сейчас к вам обращаюсь не как к политику, а как к аналитику, как к члену Комитета по международным делам. Президент Клинтон, после того как Саддам Хусейн согласился вернуть наблюдателей ООН в Багдад дал пресс-конференцию, на которой он несколько раз подчеркнул, что мы собрали такой консенсус, вы даже себе не представляете, обращался он к журналистам, какой консенсус. То есть это либо Китай, либо Россия. Можно предположить, что это Россия, что премьер-министр Примаков, который в качестве министра иностранных дел не соглашался с позицией США, теперь с ней согласился, что в самом деле больше этого терпеть нельзя. Это правильная гипотеза или мы совсем не туда пошли?

Кирсан Илюмжинов:
Я несколько месяцев назад был в Багдаде. И в прошлом году несколько раз посещал. Очень много китайцев сейчас находится в Багдаде и последний визит Азиза в Пекин, где его встречали на уровне главы государства, то есть те почести, которые были по протоколу ему оказаны, я думаю, что Ирак договорился с КНР. Это мое мнение.

Савик Шустер:
Ирак договорился с КНР, а вот США, вдруг они ощутили поддержку премьера Примакова, как вы думаете? Или как бы в позиции Примакова ничего не изменилось?

Кирсан Илюмжинов:
Здесь сложно говорить. Премьер-министр нашей страны Примаков должен сейчас лавировать между американцами, между МВФ и таким громадным рынком, которым является Ирак. Тем более Евгению Максимовичу известно по линии, наверно, спецслужб, что в Багдаде находится очень много компаний американских, которые зарегистрированы в Канаде и Южной Корее, которые сейчас и заключают фьючерсные сделки на поставку будущей иракской нефти. Очень много. Когда я в прошлом году был в Багдаде и вот мы с Азизом поехали в гостиницу, он у менеджера спросил, сколько здесь американцев находится? Около сотни американских бизнесменов в то время находились в Багдаде.

Марк Дейч:

Господин Илюмжинов, я вынужден задать вам вопрос, за который я не будут просить прощение, заранее. Это моя профессия задавать вопросы. Поэтому я вынужден его задать. К тому же, я должен сказать, что я не очень верю в то, о чем писали СМИ в связи с этим, именно поэтому еще и задаю этот вопрос. Когда разразился вот этот последний скандал, некоторые СМИ упрекнули вас в антисемитских заявлениях. Это правда?

Кирсан Илюмжинов:
Я представитель малого народа - калмыков 140 тысяч. Я понимаю ту горечь и ту боль, которую выражали евреи по поводу заявления Макашова.

Савик Шустер:
А вот в этой связи я бы хотел вам задать вопрос. Мы послали корреспондента Радио Свобода к вам в Калмыкию, освещать вот все там предвыборные дела, Мумина Шакирова, и в этом интервью у нас в программе прозвучало то, что вы Баркашова уважаете, что РНЕ - это все же политическая сила, вы с Баркашовым ужинаете. Как это понять? Вы их очень хорошо знаете, вы их видели в 93 году у Белого дома. Это не демократические силы РФ.

Кирсан Илюмжинов:
Моя позиция интернациональная. Но какая интернациональная? Я представитель малого народа. И я против как великодержавного русского шовинизма, так и против националистических выпадов малых народов в отношении больших народов. То есть я на себе ощущаю, что значит быть представителем как бы не коренной национальности. Я прошел через это, я служил в Советской Армии вдали от Калмыкии. Я учился в Москве и я знаю. Поэтому, находясь на посту президента Калмыкии, члена СФ, всеми силами я борюсь против таких действий. И смысл моей встречи с Александром Баркашовым именно и заключаются в том, чтобы понять и где-то не допустить того, чтобы это произошло в нашей стране. А если это произойдет, то нашему малому народу мало не покажется. 140 тысяч с одной стороны... Калмыкию как бы подпирают мусульманское Каспийское море и Кавказ. То есть у нас 300 км открытой границы. У нас нет ни ОМОНа, никого. С другой стороны Калмыкию подпирает так называемый "красный пояс". Это Ставропольский край, Волгоградская область, Астраханская область, Ростовская область. И сейчас не секрет, что рядом Калмыкию также подпирают. Мы знаем, что совхозами и колхозами и Ставропольский край, и Волгоградская область вступает в РНЕ. Поэтому, как говорится, нам калмыкам куда деваться. С одной стороны зеленый флаг ислама, с другой стороны, я не знаю какой флаг - красный или коричневый. Поэтому мы должны что-то предпринимать.

Джаляль Аль-Машта:
В своей время я слышал о том, что решение национального вопроса в СССР привело к тому, что подавляющее большинство калмыков забыло свой язык, что школ там не было на калмыцком языке. Как вы понимаете возрождение культуры малых народов у вас? Что вы делаете на этом направлении?

Кирсан Илюмжинов:
Ну, действительно, сказалось то, что после 1917 года на территории Калмыкии было более 100 буддийских хурулов и около 10 библиотек. То есть то, что калмыки в XIV веке принесли из Тибета, из внутренней Монголии - все это было сожжено и разрушено. Закрыты были все национальные школы, гимназии на территории Калмыкии. То, что 13 лет калмыки были высланы в Сибирь и когда вернулись, то не разрешалось ни строить буддийские хурулы, ни возрождать письменность свою. Сложности были. Никакого ни финансирования, ничего, не было национальной газеты. В 93 году я подписал указ о возрождении калмыцкого языка, культуры. Мы открыли школы, но это не значит, что все обязательно должны посещать эту школу. Но, что отрадно - то, что на территории Калмыкии проживает около 80 национальностей. В национальные школы ходят не только представители калмыцкой национальности, но и русские, чеченцы, некоторые другие национальности, которые проживают на территории Калмыкии. Мы за 4 года построили 15 буддийских хурулов, три православные церкви, одну мечеть, один костел и в следующем году мы закладываем синагогу. Посол Израиля в РФ приезжает на закладку камня в строительстве синагоги. Мы поддерживаем все религии и все национальности. Да, мы развиваем калмыцкий язык с другими языками, с другими культурами.

Марк Дейч:
Господин Илюмжинов, я хотел спросить вас еще относительно вашего нового шахматного города - центра международной шахматной мысли что ли. Честно говоря в чем-то я завидую вам и вашей республике, потому, что то, что получилось - это, конечно, грандиозно. Но в связи с этим есть все-таки вопрос. Вы только что говорили сами, что у республики нет денег, что в республику недодает Центр, что вы ощущаете довольно серьезные затруднения - ваша республика. И тем не менее вы расходуете огромные деньги на строительство вот такого шахматного центра. Нет ли здесь какого-то противоречия?

Кирсан Илюмжинов:
Нет, противоречия нет, потому, что деньги давались - те кредиты, которые мы брали, те инвестиции - деньги шли на конкретные экономические проекты, то есть на строительство международного аэропорта, на строительство дорог, на строительство гостиниц, этих домиков, которые затем вот станут гостиницами. Как и сейчас. Сейчас объем инвестиций, который выделяется на строительство Лаганьского порта - 1 млрд. 450 млн. долларов, но я не могу тех же немцев, норвежцев, которые участвуют в этом проекте - пожалуйста, давайте вот эти деньги, миллиард долларов или там 200 миллионов долларов направим на выплату заработной платы. А вот именно строительство шахматной деревни, шахматного города и позволило как бы минимизировать финансовый удар, финансовый кризис, который случился в РФ. В строительстве шахматной деревни участвовало примерно около 5 тысяч жителей Калмыкии. То есть это: заработная плата, отчисления в пенсионный фонд, налоги и так далее. На территории Калмыкии во время строительства шахматной деревни находилось около 40 различных фирм, структур из РФ, из других стран, которые работали, которые платили налоги, которые питались. Все рестораны, столовые были забиты до отказа и за лето-осень еще дополнительно около 20 новых ресторанов было открыто в Республике Калмыкии. Дальше, олимпиада закончилась, это все осталось. То есть республика, бюджет наш дополнительно получил деньги в виде налогов.

Джаляль Аль-Машта:
Вы говорили о том, что вы соседствуете в Дагестаном. Вы примыкаете к тем республикам, в которых, скажем, нестабильное положение, и в тоже время в СФ, в рамках сотрудничества с вашими коллегами президентами и губернаторами соседних районов. Как вы видите возможность выхода южных регионов России из федерации в целом. Возможно ли это, выгодно ли этом народам этих стран, целесообразно ли с экономической точки зрения?

Кирсан Илюмжинов:
Я знаю, попытки такие идут, и конечно такие силы есть, которые хорошо финансово оснащены. И работа идет в этом направлении. Но руководство этих регионов, оно конечно борется против такого проявления, но борьба, мне кажется будет еще впереди, в связи с ухудшением экономической и финансовой ситуации в России. Бороться с такими проявлениями будет все сложнее и сложнее?

Савик Шустер:
То есть вы думаете, что удержать РФ, целостность ее будет трудно?

Кирсан Илюмжинов:
Очень трудно. Я думаю удержим, но очень трудно. Потому что с той стороны идут деньги сюда. Идет литература, идут деньги. Для примера, два года назад из Турции ко мне приехали, предложили - давайте откроем три школы. Вот мы даем деньги, откроем. Я попросил министра образования заняться этим вопросом и посмотреть чему они хотят учить. Естественно, конечно, должен был воспеваться панисламизм и так далее. Мы в общем не допустили открытия этих школ. Но в соседней с нами области через полгода открыли.

Савик Шустер:
Господин Илюмжинов, скажите мне пожалуйста. Вот я хотел бы вернуться все же к убийству Юдиной, потому, что мы сейчас все живем на фоне убийства Галины Старовойтовой, как бы не понимаем почему, зачем, причины. А вот как вы считаете, почему была убита Юдина, кому это нужно было? И насколько вы, как президент несете за это ответственность?

Кирсан Илюмжинов:
Если вы знаете, что в первые три дня ту группу, которую мы создали - это и калмыцкая милиция, и прокуратура наша калмыцкая - мы раскрыли это преступление. Все были задержаны и допрошены. И затем, когда из Москвы приехали, то есть ничего нового они в этом деле не нашли. То есть по горячим следам преступление было раскрыто той группой, которую мы с вице-президентом Республики Калмыкия создали практически в тот же день. Я думаю, что скоро состоится суд и там все станет ясно. Конечно в ее убийстве не был никто заинтересован, как и я не знаю кто заинтересован в убийстве Галины Васильевны Старовойтовой, но в убийстве Юдиной никто не был заинтересован, потому, что в Республике Калмыкия какой-то активной политической деятельностью она не занималась. То есть газета по своему тиражу, она сильно не влияла на общественное мнение. Ни разу она не была у меня на приеме. За пять лет я встречаюсь со всеми, провожу пресс-конференции. То есть все и газеты, и структуры, газеты "День" и "Завтра", ну бывает там все. Я имею в виду широкий спектр, приемная моего кабинета, она не закрыта ни перед кем. И за пять лет она ни разу не взяла у меня интервью, с 93 года, хотя были вопросы там. Пресс-секретарь предлагал, но ни разу она не брала у меня интервью, поэтому я не знаю.

Савик Шустер:
Ну, что же, беседа с Кирсаном Илюмжиновым, президентом Республики Калмыкия завершена. И сейчас по традиции журналисты подводят итоги. Что самое главное из услышанного нами в течении этого радиочаса.

Марк Дейч:
Пожалуй самое главное, что я выяснил в этой беседе для себя, что президент Калмыкии человек с хорошими дипломатическими задатками. То, на что Кирсан Николаевич не хотел ответить, он не ответил. То, что ему казалось легко, на то он свободно ответил. Я считаю, что это дипломатический подход. Он, безусловно, правилен, в связи с тем, что наш гость президент республики. Тем не менее, не во всем, мне кажется, полнота нашего разговора достигнута. Ну, что ж, это нормально.

Джаляль Аль-Машта:
Вопросы были заданы, но появилось намного больше вопросов. Я думаю, что господин Илюмжинов, во всяком случае меня, заинтересовал в том, чтобы больше узнать не только его как личность. Я считаю его действительно представителем новых национальных элит. Раньше в СССР национальные элиты как бы были одинаковыми. Сейчас появляется что-то новое. Новое образование - новая национальная элита, ярким представителем которой, я думаю, является Илюмжинов.

Савик Шустер:
А я не впервые встречаюсь с Кирсаном Илюмжиновым. И в первый раз, когда эта встреча произошла мне немедленно как журналисту стало так вот интересно. Как бы мне хотелось знать столько, сколько знает Кирсан Илюмжинов. И вот я продолжаю так думать после этой очередной встречи.
 

«Никакого доверия временному правительству»

В России начались торги за министерские кресла


— Слышь, Вань, доллар, говорят, падает...
— Чтоб у тебя всю жизнь так стоял, как он падает!


"Я все, что полагается, оформил, подписал", — сказал наш президент при возобновлении своих любовных свиданий с Черномырдиным. И добавил многозначительно: "Вот".
Всего лишь одно коротенькое словечко... А что тут началось!
Перво-наперво заговорили о коалиции. Коалиция (не путать с амбицией, петицией, коалой и клоакой) — это такая штука, когда несколько человек делают вид, что объединяются для решения некой глобальной проблемы, в которой каждый из них ежели что и соображает, то с трудом. И, как минимум, с грамматическими ошибками. В результате возникает этакий прелюбопытнейший симбиоз: сантехник ближайшего РЭУ Степан Викторович вместе с гинекологом из 2-го подъезда Абрамом Борисовичем пытаются выработать совместный план решительных мер для отмены второго начала термодинамики и противодействия энтропии вселенной.
На другой день заговорили уже не о коалиции, а о "правительстве согласия".
Согласие — дело хорошее. Однако вопрос имеется: кого и с кем? Вообразите себе, скажем, согласие товарища Жириновского с госпожой Старовойтовой. Вообразили? Вот и я говорю.
Впрочем, все это пока что теория. Практика — она же, извините, жизнь (извините, потому что собачья) — от этого дела сильно отличается. "Яблочники", так те сразу заявили, что ни в какие коалиции они не войдут и не собираются. Потому как им желательно самим правительство формировать. А поскольку такой поворот событий все еще не предвидится, то, по мнению лидеров "Яблока:", новое правительство не сможет вывести страну из кризиса. И торг, как говорится, здесь неуместен: утром ли стулья (министерские), вечером ли, а деньги все равно вперед. А иначе и мараться незачем.
Вообще-то еще год назад позицию "Яблока" я называл принципиальной. Нынче другого слова, кроме "упертость", в голову не приходит.
Между тем, новый старый и.о. премьер-министра особого аукциона пока не обещает. Будем, говорит, брать в правительство только профессионалов. Владимир Вольфович ловко отбил подачу, заявив: "Мы сами решаем, кто у нас профессионалы". Опять же - представьте себе этих "профессионалов" от Жириновского. С пальцами.

Кстати, коалиционное правительство у нас уже было. С марта по октябрь 17-го. Потом необходимость в коалициях и согласии отпала. Надолго.
Тогда, в 17-м, большевики в согласительное правительство не вошли. Оно и понятно: зачем же по кусочку и медленно, когда можно сразу и все. Зато нынче они, судя по всему, хотят поучаствовать. Тов. Илюхин быстро объявил: левая оппозиция желает получить в правительстве 10 портфелей. В том числе - портфель министра внутренних дел.
Вряд ли, конечно. Но губа не дура. С другой стороны, одно кресло у них вроде бы уже есть. Так ведь и того много. Им ведь палец дай — глядишь, руку до плеча отгрызут.
На собственном опыте, как мы теперь и сами знаем, мы не учимся. Не хотим. Так, может, чужой пригодится? Во Франции, к примеру, в 81-м Миттеран собрал правительство левых сил. Тут же началась (и успешно осуществилась) национализация крупных банков, раздача социальных льгот и прочие "отнять и поделить"... Очень скоро в стране была объявлена политика "экономии", потом - "строгой экономии". В результате за три гада цены выросли на 35%, а франк девальвировался четырежды. Французские коммунисты имели в том правительстве четыре министерства: транспорта, здравоохранения, профобразования и некую странную канцелярию под названием "министерства общественных служб и административных реформ". Не бог весть какие влиятельные посты, но все-таки. Но как только крах правительства стал очевидным, французская компартия своих товарищей быстро отозвала. Чтобы не отвечать за последствия.
Это и есть коммунистическое кредо: всегда. А если что — сразу бежать. В связи с переходом на другую работу.
Возвращаясь к нашему "барану", то есть к коалиционному правительству, отмечу любопытное обстоятельство. Президент, вновь призвав Черномырдина на государеву службу, заявил: "Сейчас нужны те, кого принято называть тяжеловесом". В том смысле, что основательность требуется и вид солидный. Ну, как у членов политбюро. Но как только сей "тяжеловес" встал у правительственного руля, рубль опять вниз сиганул. Во вторничную черноту. Ему бы задержаться следовало, поддержать Виктора Степановича. А он — рухнул.
А все из-за доллара. Если бы не эта зловредная американская денежка, мы бы про свой рубль по сей день ничего плохого не знали. Одно остается: заменить наш страдающий падучей "деревянный" долларом. Но — с изображением нашего президента. У них, правда, на бумажках разного достоинства — разные президенты. А у нас один будет. Больше пока нету.
Тем более что долларов у нас с вами, как считают некоторые, больше, по-видимому, чем рублей. Во всяком случае, одна влиятельная дама из Центробанка (ее в последние дни по телевизору частенько показывают) прямо так и сказала: "Наши граждане уже затарились валютой под завязку".
Покажите мне, граждане, этих "затаренных". И давайте их сосчитаем. Как в том мультфильме.
Оно конечно: все мы теперь немножко циники. Жизнь заставила.
Но не настолько же!

Марк ДЕЙЧ

Детская болезнь «Левизны» в КПРФ

Очередной внеочередной съезд российских коммунистов


Пятый съезд КПРФ прошел в обстановке секретности: перед началом на все вопросы делегаты отвечали, что речь пойдет о "ма-а-аленьких" изменениях в уставе, прессу в зал не пустили. Это стало традицией: по-видимому, коммунисты поддерживают в себе постоянную готовность уйти в нелегалы. В лучшем случае — в полулегалы.
Потом, после съезда, все разговорились. Выяснилось, что в КПРФ началась борьба с уклоняющимися от генерального курса. Кого считать уклонистами — вопрос спорный. Некоторые считают таковыми партийных руководителей, которые-де "пошли на позорное соглашательство с правящим режимом". Эти некоторые настроены весьма решительно. Воспользовавшись тлетворным либерализмом наступивших перемен, они создали "ленинско-сталинскую платформу" в КПРФ. Сталин бы им показал "платформу"! Хоть бы и ленинскую.
Между прочим, создателей сего станционного сооружения почему-то не упоминают. Сильно засекреченные товарищи. Одного, правда, называют, но шепотом и оглядываясь. Генерал Альберт, сами понимаете, Макашов. Борец. Не с кем-то или за что-то, а просто борец. Идеологический. Политическое кредо — всегда.
Другие некоторые уклонистами считают этих некоторых, и даже говорят о "детской болезни "левизны". Но на окончательное выяснение отношений не идут, дабы сохранить стройность рядов. Даже делают шаги навстречу "платформе", демонстрируя, что и они не чужды радикализма. Тов. Зюганов как раз недавно провозгласил право народа на вооруженное восстановление. Импичмент опять же затеяли...
Сразу по окончании съезда генсек прямо так и заявил в камеру (теле-): Ельцина, говорит, в отставку. Не побоялся. Но выглядел почему-то очень испуганным. "Власть — народу!" — потребовал. Какому такому народу? Да ему, Зюганову. Он ведь и есть народ. В волейбол играет и под баян пляшет. В шахту, между прочим, не лазит и на рельсах не сидит. Профессиональный коммунист.
Импичмент, однако, затеять легко, но до конца довести трудно. Конституция не позволяет. Сей фактор тов. Зюганов тоже предусмотрел: потребовал изменений в Основном Законе. Но это — вряд ли. У нас ведь каждый правитель Конституцию под себя делает. Извините: для себя. Сталинская, брежневская, ельцинская. Но сначала — власть. А потом можно и зюгановскую. Упаси Бог.
А еще Геннадий Андреевич потребовал сказать решительное "нет" расширению НАТО на Восток. Не понимаю: чего он к этому (или к этой?) НАТО привязался? Тем более что словами, даже решительными, тут не поможешь. Тут надо проверенными методами действовать, партизанскими: вступить и развалить изнутри. Да если мы в него (или в нее?) вступим, оно само развалится. Проверено.
Словом, съезд, как всегда, оказался "судьбоносным". Низы не хотят, верхи не могут, а посередине — коммунисты. Все в белом.

Марк ДЕЙЧ

Владивостокские черепки

Гражданская война сильно местного масштаба

Во Владивостоке опять...
Чуть было не написал — стреляют. Слава богу: чего нет, того нет. Но что-то там такое опять происходит. Сообщения из города фронтовые сводки напоминают. Сторонники мэра Черепкова здание мэрии захватили. Забаррикадировались. И ждут. У океана погоды. Ну очень решительные товарищи.
Казалось бы, вопрос довольно-таки ясный. Вот написал я: "мэр Черепков". А ведь неправда это. Полномочия Виктора Ивановича истекли еще 4 июля сего года. Но поскольку выборы не состоялись — по тем или иным причинам (скорее, по тем), — Черепков сам себе продлил свои полномочия.
Так что Виктор Иванович давно уже не мэр. Но власть долгое время этого как бы не замечала. Наверное, не до того было. Или — далеко. А потом президент вдруг очнулся и издал манифест. То есть указ. Зачем это понадобилось делать именно сейчас, когда до очередных морских выборов во Владивостоке осталось около месяца, непонятно. Но лучше все-таки поздно, чем совсем.
Тем более что.
С этими "что" давайте разберемся чуть подробнее.
Благодаря мудрому руководству тов. Черепкова более 500 домов Владивостока сейчас, зимой, лишены тепла и горячей воды. В городе не работает 350 лифтов. Около года не выплачивается зарплата работникам коммунального хозяйства. Нет денег для персонала городской станции скорой помощи, Не на что закупать питание и лекарства для роддомов, домов ребенка и больниц. В бюджете города расходы на здравоохранение вообще не были запланированы.
Между тем денежки на счетах мэрии имеются. И немалые. К примеру, возведен во Владивостоке замечательный полиграфический комплекс. Страшно современный и столь же дорогой: он обошелся владивостокским налогоплательщикам в три миллиона долларов. Притом что вполне работоспособный комбинат "Дальпресс" простаивает без заказов.
На ужасно современном оборудовании нового комплекса Виктор Иванович печатает календарики и плакаты в поддержку себя, любимого.
Владивосток завален мусором (только теперь, после отстранения "мэра", его начали вывозить), в городе невероятное количество крыс — в любой момент может вспыхнуть эпидемия. Нынче же, плюс ко всему, — еще и баррикады в мэрии. Казалось бы, хрен бы с ним, с этим зданием. Ну посидят там эти товарищи месячишко, до выборов, и разойдутся. Но вот ведь какая история: в мэрии — оборудование для прямой связи с армейскими частями, погранвойсками и флотом. Представляете, что могут натворить несколько десятков забаррикадировавшихся, страстно влюбленных в "мэра" Черепкова?
Сам Виктор Иванович не унывает. По-прежнему общается с "силами космоса" и раздает интервью. Теперь, говорит, он так популярен — хоть в президенты. Некоторые телеканалы поддакивают, твердят нам о черепковской популярности.
Может, и вправду Виктор Иванович пользуется всенародной любовью?
Черепков баллотировался в губернаторы края. Неудачно. Дважды пытался стать депутатом Государственной Думы. Не вышло. В краевую Думу тоже не прошел, и тоже дважды. А на выборы мэра Владивостока в 1993 году из почти миллиона жителей на избирательные участки пришло около 90 тысяч (нижнего предела не было). Из них 50 тысяч проголосовали за Черепкова. Это и есть индекс его популярности.
В нынешний скандал вмешалась Государственная Дума. Ну это понятно: ежели президент чего сказал, депутаты — непременно в пику. Правда, поначалу-то они с прохладцей отнеслись, вроде бы даже внимания не обратили. Но тут депутат от Приморья Светлана Орлова расстаралась. Та самая, о многочисленных квартирах которой мы уже рассказывали ("МК" от 25.11.98). Светлана Юрьевна сумела заинтересовать своих коллег делами Владивостока. Но не полчищами крыс и отсутствием тепла в домах, а обиженным Черепковым. В столицу Приморья ринулась комиссия.
Возглавил ее народный избранник Тельман Гдлян. Если кто подзабыл, напомню: в конце 80-х депутаты Гдлян и Иванов, оба бывшие прокуроры, наперебой рассказывали о коррупции в высших эшелонах тогдашней власти. Делали таинственные лица и обещали массу компромата, который-де ими накоплен и спрятан до лучших времен чуть ли не в сейфе швейцарского банка. Их так вместе и склоняли: Гдлян и Иванов. Сладкая парочка. А лучшие времена так и не наступили.
Теперь Гдлян опять стал депутатом. А в помощниках у него... догадались? Правильно: все тот же Иванов. Все бы ничего. Собственно, почему бы и не Гдляну возглавить сию комиссию?
Но вот что любопытно. Виктор Иванович Черепков своим юристам (а их в штате мэрии 17), по-видимому, не доверяет. Ему хочется, чтобы все как в столице. И чтобы юридические советники — непременно из Москвы. Сначала Черепков заключил договор с Московской центральной юридической консультацией на оказание юридической помощи. Перечислил этой консультации немалые денежки. Естественно, не свои. Но этого ему показалось недостаточно. Черепков заключил еще один контракт - выражаясь сухим языком документа, с "проживающим в г. Москве юристом Ивановым Н.В. на выполнение последним обязанностей юрисконсульта". За 15 месяцев этому юристу было выплачено более 145 тысяч рублей. Опять же — не из черепковского кармана. Кроме того, юрист Иванов Н.В. многократно во Владивосток в командировки летал. И все первым классом. Ну как же: столичная штучка.
Как вы понимаете, Иванов Н.В. — половина все той же сладкой парочки, помощник народного депутата Гдляна. Непримиримого борца с коррупцией. А вы спрашиваете, почему именно Гдлян возглавил депутатскую комиссию, обрушившуюся десантом на помощь Черепкову. Или не спрашиваете?
Нынче Виктор Иванович в Москву прибыл. Добиваться. Юридическая помощь ему тут обеспечена.
Оно конечно: перезимовать в столице всегда лучше. В гостинице, благодаря Лужкову, тепло. И крыс не так много.

Марк ДЕЙЧ

Законы для директора ФСБ

Г-н Путин тенденций не наблюдает

Директор Федеральной службы безопасности дал интервью газете "Известия".
Лучше бы не давал.
То есть нам, читателям, откровения г-на Путина очень даже интересны. А ему... А ему, собственно, все равно. По его словам, работать в этом качестве он собирается не так уж долго - максимум до 2000 года, после чего "ясно, что мне предстоит уйти". Вместе с Ельциным. "Поэтому, когда я слышу, что меня планируют уволить, мне это абсолютно безразлично".
Представляете, каково отношение человека к работе, если ему все равно, уволят его или нет?
Но это так, для затравки. В высказываниях директора ФСБ есть вещи позанятнее.
Вот, скажем, относительно публичных речей небезызвестного генерал - депутата г-н Путин разъяснил: оказывается, прокуратура на них отреагировала, но расследовать отправила в ФСБ. "По подследственности".
Что-то тут не вяжется. Ежели речь идет о разжигании межнациональной вражды, то этим именно прокуратура должна бы заниматься. А если в ФСБ передано, то, следовательно, мы имеем дело с "публичными призывами к насильственному свержению конституционного строя". Тогда непонятно, причем здесь необходимость проведения "комплексной лингвистической, психологической, другой экспертизы", на которую директор ФСБ особенно напирает. Дело в том, что для статьи УК о "публичных призывах" подобные экспертизы не нужны.
Стало быть, речь все-таки идет о разжигании. Собственно, чуть дальше г-н Путин это подтверждает. "А каким боком тут ФСБ задействовано?" — спросите вы. Вот я и думаю: каким?
Но самое пикантное заключается в том, что по статье о разжигании межнациональной вражды закон никаких экспертиз не предусматривает. А просто Генеральная прокуратура выпустила на сей счет свою внутриведомственную инструкцию. Для чего? Да очень просто: чтобы обращаться к экспертам, имеющим совершенно очевидную черносотенную репутацию. Для видимости, конечно, запрашивается мнение и другого эксперта — цивилизованного. В результате следователь прокуратуры получает возможность с сокрушенным видом подвести итог своей "работы": вы же видите — мнения различны, чью-либо сторону мы принимать не можем... И дело благополучно закрывается.
Главная обязанность прокуратуры — принимать сторону закона. А если следователю необходимо экспертное заключение относительно, скажем, расхожего у нас нынче словечка "жид", то вполне достаточно открыть словарь русского языка.
Но прокуроры словарей не читают.
Г-ну Путину тоже экспертиза понадобилась. Согласно инструкции. Хотя инструкция эта — противозаконна. Если директору ФСБ сие неизвестно, назвать вверенное ему учреждение "правоохранительным органом" можно только с очень большой натяжкой.
Думаю, впрочем, что г-ну Путину все это известно. Делает вид.
Но это еще не все: по-видимому, главный чекист задался целью сбить нас с ног своими юридическими познаниями. Оказывается, "у нас закон просто сформулирован так, что очень трудно доказать состав преступления. Там требуется доказать, как воспринимала аудитория то, что вещал этот оратор". По мнению г-на Путина, невозможно осудить человека, призывающего "бить жидов", если "аудитория это не восприняла как разжигание межнациональной розни. А как мы можем определить, как воспринимала это аудитория? Только допросив свидетелей из этой аудитории".
На митинги нацистов ходят нацисты. Много ли дадут г-ну Путину допросы участников таких сборищ?
Но это бы ладно. Ну, хочется директору ФСБ проявить рвение, допросит сотню-другую чернорубашечников. Пусть его. Но ведь, как бы помягче выразиться, вводит нас г-н Путин в заблуждение. Ничего подобного в законе нет - я имею в виду реакцию аудитории. В законе сказано как раз противоположное: поступки "считаются оконченными преступлениями с момента совершения действий, направленных на возникновение национальной, расовой или религиозной вражды или розни, унижения достоинства граждан как представителей соответствующей нации, расы или конфессии. ДОСТИГЛИ ЛИ ЭТИ ДЕЙСТВИЯ НАМЕЧЕННЫХ РЕЗУЛЬТАТОВ, ЗНАЧЕНИЯ ДЛЯ КВАЛИФИКАЦИИ НЕ ИМЕЕТ" (выделено мной. — М.Д.).
Вводить в заблуждение нехорошо. Хотя, может быть, у г-на Путина это чисто профессиональное? Кажется, у них это называется "запустить дезу"...
Директор ФСБ посетовал на общество. Дескать, не всегда "однозначно отрицательно" относится оно к экстремизму. На замечание "Известий" — распаленные речи депутата с лампасами общество восприняло вполне однозначно и отрицательно — г-н Путин откликнулся так: "Что вы хотите — чтобы мы действовали вне рамок закона?!"
Не нужно "вне". По мнению авторитетных юристов, законов у нас достаточно. На все случаи жизни. Пора применять. А вот с этим у г-на Путина, похоже, туговато. По поводу высказываний тов. Илюхина, вслед за тов. Макашовым обнаружившего-таки тех, кто выпил воду из нашего крана, директор ФСБ проговорил с прохладцей: "Если прокуратура по своим соображениям увидит там состав преступления, то возбудит дело. Если мы увидим состав Преступления, то мы возбудим. Если никто не увидит состава преступления, дело не будет возбуждено".
Талейран, однако.
А высокое начальство, между тем, за кремлевскими стенами о необходимости борьбы с экстремизмом рассуждает. Ну да ничего, г-н Путин пропасть не даст.

Марк ДЕЙЧ

Что делать?

Дума демонстрирует полнейшую беспомощность.

Забавные все-таки эти люди — наши депутаты. Казалось бы: собрались на экстренное заседание в связи с финансовым кризисом. Кризисом тяжелейшим, но тем не менее вполне ожидаемым. И что же?
А ничего.
Казалось бы: в кои-то веки сесть наконец и договориться. Что делать и как. Вроде бы все — государственные мужи, умудренные опытом и отягощенные заботой о вверенном им народе. У каждого - программа. Во всяком случае так они утверждают. Программа по спасению страны и уж как минимум - по выходу из кризиса. Так поделитесь же...
Не тут-то было. Выступивший первым лидер фракции КПРФ пошел по привычной и, скажем откровенно, изрядно надоевшей дорожке. "Ситуация окончательно подвела к краю пропасти"; "Обесценился не рубль, а Россия"; "Разложение общества достигло невиданного размаха..." За сим должна бы прозвучать печально знаменитая фраза: "Революция, о которой в последнее время так много говорили большевики..." Ну, и так далее. Фраза не прозвучала, но социальным взрывом тов. Зюганов попугал изрядно. Что же касается конкретных предложений, то и тут Геннадий Андреевич оказался не оригинален. Перво-наперво — провести "чрезвычайное заседание". Обеспечить развитие "современной экономики", а также "духовное и физическое развитие нации". Как — не сказал.
И, понятное дело, импичмент. Может, без него, без импичмента, и вправду более невозможно. Но ведь не только же ради того, чтобы бывшего партийного функционера поменять на нынешнего.
Владимир Вольфович выступил, что называется, в развитие темы. Собственной. Всех обхамил, а в качестве конкретного предложения потребовал "резко изменить курс". Курс страны или доллара — опять же осталось тайной.
Лидер "Яблока" был резок, лаконичен и бескомпромиссен. Призвал к немедленной отставке Ельцина и правительства. Между тем Григорий Алексеевич, в отличие от Зюганова и Жириновского, все-таки, кажется, экономист. Однако и он даже краешка своей программы не обнародовал.
Вообще-то подобная игра стала порядком надоедать: дескать, вы меня сначала изберите, а уж потом я вам свои соображения выскажу. Когда для нас, для избирателей, уже поздно будет.
В самом трудном положении оказался Александр Шохин. Накануне бывший премьер, а ныне рядовой трудящийся Думы и кандидат в будущие президенты Виктор Черномырдин в свойственной ему нелицеприятной манере обрушился на новое правительство, развив свой недавний тезис: "При мне такого не было!". Хотя именно Виктор Степанович несет личную ответственность за то, что сейчас происходит в стране. Нынче он об этом благополучно забыл. А вместе с ним приходится забыть и его соратникам по НДР. А иначе: как же тогда Черномырдин на в президенты определять? Вот и пришлось Шохину (тоже экономисту, между прочим) отделываться общими словами, а в качестве ответа на главный вопрос — что же делать-то? — заявить: "Недопустить перенесения финансового кризиса в политический".
Это, конечно, правильно: переносить не нужно. Но вот что любопытно: ни один из выступивших в Думе лидеров фракций ни слова не сказал о том, каким способом выбираться из кризиса. Вот и получается: прав тот, кто хоть что-то делает. Пусть даже делает не всегда верно. И не совсем так, как хотелось бы словоохотливым депутатам.
Не берусь судить, верно или не верно действует правительство Кириенко. Знаю только одно: радостное ожидание социальных взрывов нам не поможет.

Марк ДЕЙЧ

О ПОЛЬЗЕ ИЗУЧЕНИЯ конституций

Посол Республики Беларусь требует извинений


16 января в "МК" была опубликована статья "Свобода от Лукашенко". А уже 19-го (завидная оперативность!) в редакцию поступил первый отклик — от Чрезвычайного и Полномочного Посла Республики Беларусь в Российской Федерации г-на В.В.Григорьева.


Собственно, "откликом" послание г-на Григорьева назвать трудно. Да и какой может быть "отклик" от столь официального лица, коим Чрезвычайный и Полномочный Посол является по определению? То, что мы получили с нарочным из посольства Беларуси, называется "Заявление". А заявление требует реакции, причем незамедлительной.
Ну, мы, конечно, сразу во фрунт. Реагируем. Правда, извините, замешкались. Потому как — оторопели. Не каждый день от послов "Заявления" получаем.
Г-н Григорьев сильно недоволен статьей. Всей. Но некоторыми местами — в особенности.
"Так, в статье написано: "Ныне в Беларуси выборная законодательная власть отсутствует: Президент сам назначает депутатов. Он же определяет состав Конституционного Суда..."
На самом же деле ныне действующая Палата представителей сегодня состоит из 110 депутатов. Все они — депутаты бывшего Верховного Совета и выбраны законным путем.
В Совете Республики сейчас работает 64 человека. По восемь человек избраны от каждой области и от г. Минска".

Верховный Совет Беларуси состоял из 260 депутатов. В конце ноября 1996 года по инициативе Лукашенко была принята новая Конституция, предоставившая президенту поистине диктаторские полномочия. После чего в Палате представителей осталось лишь 110 человек — тех, кто заявил о своей преданности Лукашенко (и лично им отобранных). Первым делом эти 110 депутатов издали постановление о прекращении полномочий Верховного Совета. Казалось бы, и своих соответственно тоже. Однако новые выборы проведены не были. Следовательно, более половины жителей Белоруссии до сих пор не имеют своих представителей в парламенте. А члены Палаты заседают в ней только благодаря свой преданности лично президенту Лукашенко.
Между прочим: в нынешнем своем виде парламент Беларуси признан Советом Европы нелегитимным.
Правда, есть еще Совет Республики, состоящий из 64 депутатов. Из них: 8 человек назначаются президентом, 8 избираются от столицы Беларуси и по 8 от каждой из шести областей. Может быть, хотя бы тут соблюдена видимость "демократизации"? Увы. Областные власти, согласно все той же Конституции, не выбираются населением, они получают свои должности из рук Лукашенко. Им же, насколько мне известно, из Минска поступают "рекомендации" — кого конкретно необходимо "избрать" в Совет Республики.
Но и это еще не все. В наши дни Беларусь, по-видимому, являет собой уникальный пример парламентской республики, в которой декрет президента выше закона.
В России, например, президентские указы регламентируют сферы, обойденные законотворческим вниманием Думы. Так, в частности, до последнего времени было с российской государственной символикой. Совершенно иная ситуация в Беларуси. Если Александр Лукашенко издает указ, противоречащий ранее принятому закону, последний тем самым считается отмененным. До тех пор, пока (и если) белорусский парламент не отменит указ двумя третями своих голосов. А этого — судя по тому, что мы о нем знаем, — не может случиться в принципе.
"В статье читаем, — пишет далее посол Григорьев: — "После референдума в Беларуси практически ничего не осталось от независимой судебной власти".
Из текста Конституции Республики Беларусь, из статьи 84, п. 10, узнаем, что Президент назначает только шесть судей Конституционного Суда".
Это верно. Однако кое-что г-н Посол почемуто запамятовал. Конституционный суд Беларуси состоит из 12 человек. Стало быть, половину из них (в том числе, кстати, и Председателя) назначает Лукашенко. А другую половину — Совет Республики. Вопрос на сообразительность: может ли попасть в эту другую половину хоть один судья, имеющий "особое мнение" относительно президент-
ских указов?
"Далее автор пишет: "И, наконец, из нового текста Конституции исчезла статья, устанавливающая процедуру импичмента. В России, например, эта процедура хоть и чрезвычайно усложнена, но все-таки возможна. В Беларуси ее теперь просто не может быть, потому что не может быть никогда.
Так президент Лукашенко обезопасил себя от любых возможных неожиданностей".

А вот что гласит статья 88 Конституции Беларуси:
"Президент Республики Беларусь может быть досрочно освобожден от должности при стойкой неспособности по состоянию здоровья осуществлять обязанности Президента. Решение о досрочном освобождении Президента принимается большинством не менее 2/3 голосов от полного состава Совета Республики на основании заключения специально создаваемой палатами комиссии".
Как видно из приведенных фактов, автор не знаком с Конституцией Республики Беларусь".

Каюсь, г-н посол: я не знаком также с Конституциями Эфиопии, Конго, Мозамбика и многих других стран. Однако совершенно случайно мне стало известно о том, что, согласно Конституции Беларуси, президента Лукашенко можно освободить от исполнения им своих обязанностей не только "по состоянию здоровья". Предусмотрено даже "смещение с должности" — "в связи с совершением государственной измены или иного тяжкого преступления". Однако в процедуре "освобождения" или "смещения" есть одна, но существенная закавыка, Вопрос об импичменте не рассматривается, если начат процесс досрочного прекращения полномочий парламента. А кто может начать этот процесс? Правильно: президент Лукашенко.
К концу своего "Заявления" Чрезвычайный и Полномочный Посол Республики Беларусь пишет:
"Невозможно предположить, чтобы автор в таком же стиле высказывался о любом западном лидере, а здесь можно".
Тут я позволю себе напомнить г-ну послу анекдот времен СССР. Поспорили русский с американцем, у кого больше свободы.
— Конечно, у нас, — говорит американец. — Я могу прийти к Белому дому и кричать о нашем президенте все, что я хочу.
— Ну и что? — отвечает русский. — Я тоже могу прийти на Красную площадь и кричать о вашем президенте все, что я хочу.
А еще г-н Григорьев заявляет:
"Посольство считает статью и по сути, и по форме оскорбительной, не отвечающей признанным нормам международного права.
Посольство надеется, что газета найдет возможность извиниться за допущенные ошибки и бестактности".
Извините, г-н посол, но извиниться не могу: не за что. Безусловно, каждый человек может ошибаться, но Ваше "Заявление" меня не убедило. Проблему такта, я полагаю, нам с Вами лучше не обсуждать. Потому как президент Лукашенко время от времени позволяет себе такие высказывания (в том числе и в адрес российского президента), что просто уши вянут. И даже если Вам удалось найти в моей статье какие-то бестактности, Александра Григорьевича мне все равно не переплюнуть.
Вопрос "оскорбительной формы" решается просто: обратитесь в суд. Можно даже в международный.
Впрочем, судя по всему, Чрезвычайный и Полномочный Посол предпочитает другие методы. Как стало известно "МК", почти точную копию своего "Заявления" г-н Григорьев отправил в МИД РФ. Однако в послании МИДУ имеется небольшое дополнение:
"Посольство надеется, что МИД России предпримет соответствующие меры для принесения газетой соответствующих извинений. Надеемся, что подобные статьи впредь не будут омрачать тесные узы Союза Беларуси и России".
Интересно, какие меры г-н посол считает "соответствующими"? Выговор главному редактору "по партийной линии" и увольнение автора?
А узы омрачать не будем. Только ведь к ним, к узам, президент Лукашенко имеет весьма отдаленное отношение: они и до него были, и после него останутся.

Марк ДЕЙЧ

Поруганный мэр,

Или любовь к топографии


В последнее время мы все больше на периферию упираем. Что, может, и правильно: Москва — она, конечно, столица, но не все самое интересное обязательно в белокаменной происходит.
Особенно провинциальные мэры радуют. То градоначальника Ленинск-Кузнецкого арестовали. Он только-только в должность вступил, а уже, оказывается, госсредства как-то не так использовал. А его коллега из Нижнего, так тот и к должности приступить не успел, а уже сидит. Тоже будто бы госсобственность расхищал. Пока не выбрали, всем хорош был, ничего эдакого никто за ним не замечал. А как только горожане его избрали, сразу жуликом стал. Если он и раньше таким был, то почему "компетентные органы", что называется, не просигнализировали? А если не был, то кому в качестве мэра не понравился?
Впрочем, с этими двумя сейчас как раз разбираются. Как говорится, не будем предвосхищать решение суда. А до того поговорим о непотопляемых. Знаете, есть такая категория. Казалось бы, вот он, весь на виду, со всеми своими, извините, внутренностями. А — не тонет. Имеется и особая примета: сильно громкий вопль о преследовании и нарушении прав человека. Ясное дело, его прав.
Мне уже доводилось писать о мэре Владивостока. Виктор Иванович Черепков — человек своеобразный. "Заслуженный изобретатель", гипнотизер, "целитель 6-го разряда", разработчик "психотропного оружия" и собеседник космических сил. А загорать Виктор Иванович любит почему-то в женском купальнике. Мы даже опубликовали его фотографию в этом необычном для мужчины наряде. И нарвались. Мэр Владивостока сильно тогда обиделся и прислал письмо, в котором грозился подать в суд, поскольку, писал он, "на моем изображении при помощи монтажа подрисован обнаженный половой орган".
Честно слово, граждане: не подрисовывали. Тут мэру, конечно, лучше бы всего промолчать. Потому как с этим, извините, органом, все просто: он или есть, или его нет. И ежели все-таки имеется, пусть даже и подрисованный "при помощи монтажа", — непонятно, какое он имеет отношение к чести, достоинству и деловой репутации Виктора Ивановича, на поругание которых сильно намекал в своем письме владивостокский мэр.
По большому счету, все это чепуха. Ну экстрасенс, ну в женском купальнике. Может, у Черепкова это хобби такое, жителей Владивостока вполне устраивающее. Выясняется, однако, что за Виктором Ивановичем числятся вещи посерьезнее.
Недавно мэрию Владивостока попадалось проверить КРУ Приморья. Черепков громко запротестовал. Дескать, местное КРУ губернатором куплено и вместе с Наздратенко хочет его, мэра, извести.Желаю, говорит, независимую комиссию.
Москва пошла навстречу (дело еще при главном черепковском друге было, при Чубайсе). Назначили независимую комиссию, из Хабаровска. Виктор Иванович не возражал.
И вот — "Акт" комиссии о "проверке финансово-хозяйственной деятельности мэрии г. Владивостока, а также целевого использования средств, выделенных городу из федерального бюджета". Почти весь апрель проверяли. 22 страницы убористого текста. Это, доложу я вам, поэма. В песнях.

Песнь первая, бюджетно-ссудная
Нынче наша главная беда сами знаете какая: денег не платят. В смысле — зарплату. То есть люди работают, я бы даже сказал — вкалывают. Причем совсем даже не по-социалистически. Но денег, им говорят, нету. Не завезли.
Народ с этим явлением борется по-разному. Но в основном используются два метода: коллективный выход на рельсы (это там, где они есть) и голодовка. Иногда методы сочетаются, но пользы все равно немного.
Ситуация во Владивостоке ничуть не лучше. К примеру, на 1 января нынешнего года долг мэрии работникам городского здравоохранения составил 2 миллиона 175 тысяч новых рублей. Прозорливо предполагая, что и в этом, уже текущем году положение вряд ли изменится, Черепков решил проблему в духе Александра Македонского, разрубившего гордиев узел: владивостокский мэр решил вообще не тратить деньги на здравоохранение из городского бюджета.
Смело. И главное — хорошо снимает социальное напряжение. Медики денег требуют, а мэр им отвечает: вам не положено, отвечает. Видите, в городском бюджете даже пункта такого нету...
А раз нету, то и не нужно. Действительно: зачем? Москва пропасть не даст. И не дала. Еще в октябре прошлого года на счет мэрии в Акционерном коммерческом банке "Приморье" поступила федеральная ссуда в размере 1 миллиона 153 тысяч рублей (по-прошлогоднему — 1 миллиард 153 миллиона) — для погашения долга медикам. Но и эти деньги начали выплачивать врачам и медсестрам только через 20 дней. Кто и сколько заработал на этой простенькой операции, никому не ведомо. Разве что товарищ Черепков в курсе.
Однако не нужно думать, будто мэр Владивостока такой бессердечный и прижимистый. Напротив: Виктор Иванович — человек щедрый. Я бы даже сказал, безрассудно щедрый. Потому как особенно Черепков любит раздавать ссуды. Беспроцентные и безвозмездные. Естественно, не из собственного кармана, а из городского бюджета (между прочим, при дефиците последнего). От щедрот мэра вкусили: ЗАО "Рыбный рынок", ТОО "Марлин и Ко", ОАО "Мясокомбинат" и многие, многие другие. Всего за прошлый год было выдано 98 таких ссуд на общую сумму 48 миллионов 842 тысячи рублей. Акт проверки свидетельствует: "Фактически ссуды выдавались на основании постановлений и распоряжений мэра. В то же время на нужды города привлекались кредиты банков под 25% годовых. Например, в АКБ "Приморье" был взят кредит в сумме 12 миллионов рублей под 25% годовых на приобретение топлива. Контроль за выданными ссудами осуществлялся недостаточно, сверка взаиморасчетов с должниками-ссудозаемщиками не производилась. Пени за просрочку платежей не начислялись и не предъявлялись. На принудительное взыскание просроченных ссуд дела не оформлялись".

Песнь вторая, прохиндейская
К коммерческим предприятиям у Виктора Ивановича просматривается явное тяготение. Даже, я бы сказал, некоторая слабость. Особенно к столичным. Еще в конце прошлого года мэрия Владивостока заключила "Договор поставки" с московским ЗАО "Грант-н" на поставку мазута. Может быть, Виктор Иванович просто не знал, что в Москве мазут не растет: климат не тот. Так или иначе, но договор был заключен и произведено 100% предоплаты — 2 миллиона 850 тысяч рублей. Вышеозначенного мазута во Владивостоке все еще нет.
Всего за два последних декабрьских дня 1997 года во всевозможные коммерческие структуры было перечислено в виде авансов 24 миллиона 175 тысяч рублей. Такое впечатление, что деньги жгут карман Виктору Ивановичу. И деньги чужие, и карман не свой, а все равно — жгут. Это притом что (помимо прочего) мэрия отказалась финансировать лечебные учреждения города на приобретение медикаментов и на питание больных в стационарах, а также задолжала пенсионному фонду Владивостока более 19 миллионов рублей.
Но особенно Черепков неравнодушен к московскому 000 "Гарант". В результате сложных взаиморасчетов и взаимозачетов это самое 000 обязалось поставить владивостокской мэрии "мостовые конструкции" стоимостью почти 16 миллионов рублей. На эту сумму "Гарант" получило право вывоза грузов из Владивостока без оплаты железнодорожного тарифа. Чем не преминуло воспользоваться. Что же касается "мостовых конструкций", то необходимость в них изначально вызывала сомнение у специалистов. Но даже если эти конструкции позарез были бы нужны Владивостоку, они все равно в город не поступили. Более того: в ходе проверки выяснилось, что "заказ на конструкции для мэрии еще не размещался, а только ведутся переговоры в г. Иркутске, достоверность которых вызывает сомнения".
Тем не менее согласно распоряжению Черепкова продукция считается поставленной, а 16 миллионов рублей — списаны.
На фирменных бланках 000 "Гарант" значатся разные адреса: на доверенностях — один московский адрес, на бланках для писем — другой, на договоре с мэрией Владивостока — третий, на документах Московской Регистрационной палаты — четвертый. Не видеть это мог только слепой. А на дополнении к договору адрес "Гаранта" и вовсе местный: г. Владивосток, ул. Березовая, 25. В этом доме находится общежитие.
Как выяснилось, учредителем 000 "Гарант" является 1 (одно) физическое лицо с уставным капиталом 10 тысяч рублей. Основной вид деятельности — консультации и юридические услуги. "Деятельностью" исполнительного директора "Гаранта" уже некоторое время занимаются правоохранительные органы.
Мостовых конструкций Черепкову не хватило, и он заключил договор с неким ЗАО "Синэтак" на поставку мостовых балок. На договоре мэр лично проставил сумму "прописью": 8 миллионов рублей, из коих в качестве аванса тут же было выплачено почти 2 с половиной миллиона. Ни балок, ни денег.
То же ЗАО "Синэтак", действуя через посредническую фирму 000 "Аналитический информационный юридический центр", обязалось поставить Владивостоку троллейбусы, для чего, по распоряжению Черепкова, из городских средств было перечислено почти 8 миллионов рублей. Троллейбусов, как вы понимаете, до сих пор нет и не предвидится.
С адресом "Синэтака" тоже странности. Печать этого ЗАО имеет реквизиты: Республика Калмыкия, г. Элиста. А в договоре адрес такой: Владивосток, ул. Березовая, 25. То есть — то же общежитие. И это вовсе неудивительно, если учесть, что от имени "Гаранта", "Синэтака" и Аналитического центра во всех случаях действовал один и тот же человек — некий гражданин Неяскин В.В. Которым, как мы уже знаем, занимаются правоохранительные органы. Акт проверки констатирует: "Таким образом мэрией г. Владивостока передано средств городского бюджета Неяскину В.В. в сомнительные его структуры в общей сумме 26 миллионов 253 тысячи рублей".

Песнь третья, финансово-юридическая
Кое-что о финансовой деятельности товарища Черепкова мы теперь знаем. Акт проверки отмечает, что "все платежи были сделаны в соответствии с постановлениями и распоряжениями мэра". Стало быть, "паровозом" пойдет. А ведь у Виктора Ивановича — солидный юридический отдел, в штате мэрии 17 опытных юристов. Но и этого ему, по-видимому, показалось недостаточно: за 10 месяцев прошлого года 116 тысяч рублей было переведено Московской областной коллегии адвокатов. Кроме того, еще 84 тысячи получил адвокат этой коллегии Н.В.Иванов — по семь тысяч в месяц. Аналогичный контракт заключен с ним и на нынешний год.
Однако юристы не помогли — ни свои, местные, ни ляхи. Деньги им Черепков платит исправно, но делает все сам. Хозяин. К примеру, задумал Виктор Иванович кое-какие ремонтные работы в городе провести. Нужное дело. Однако проверкой установлено: стоимость работ, скажем, на Иртышской улице завышена более чем на миллион рублей, дефектные ведомости отсутствуют, и вообще — вместо Иртышской на плане отображена ул. Постышева.
Черепков, оказывается, к тому же и топограф.
А еще он решил позаботиться о горожанах, чтобы они зимой руки-ноги не ломали. Для чего у какого-то ЗАО (и опять — в Москве) закупил тысячу тонн противогололедной смеси. Пока ее везли во Владивосток, она стала в пять раз дороже обычной смеси песка с солью.
Для жителей Владивостока мэр не жалеет ничего. Даже валюты. Где-то за границей закупил календарики почти на 16 тысяч долларов. Естественно, деньги были не его, не черепковские. Всё за счет заведения.
Кроме того, Виктор Иванович очень любит, когда другие веселятся. Знаете, так часто бывает: человек не пьет, не курит и вообще ничего такого, но ему очень нравится смотреть, когда этим другие занимаются. Ради такого зрелища ему ничего не жалко. Из акта проверки: "Практически всегда при проведении торжественных ужинов и буфетного обслуживания представляются документы о приобретении и списании спиртных напитков и продуктов в завышенных количествах. Например, при проведении торжественного ужина на "Офицерском балу" списано продуктов питания на одного присутствующего в количестве 6,3 кг, спиртных напитков — 1,3 л., воды и соков — 3,2 л.". Между прочим, денежки на все это выделялись Черепковым по графе "культурно-массовые мероприятия".
От всех художеств многочисленные юристы (в том числе и московские) отвратить Виктора Ивановича не сумели. Или не захотели. Но и помочь не смогли. За минувший год 85 постановлений мэра Владивостока были признаны недействительными. За это же время мэрия проиграла огромное количество исков — на общую сумму 121 миллион рублей. Между прочим, это тоже деньги налогоплательщиков, жителей Владивостока. Стало быть, за весьма сомнительные дела своего мэра они расплачиваются из собственного кармана.
Таков главный итог "деятельности" поддерживаемого Кремлем мэра Владивостока.
Или еще не итог?
Р.Б. По правилам Акт проверки помимо проверяющих должен подписать и проверяемый. Подпись Черепкова под документом отсутствует.

Марк Дейч

Ложь без статистики

К вопросу о «цивилизованном разводе»

Много раз обо мне отзывались, мягко говоря, не слишком лестно. "Патриоты", коммунисты, "державники", нацисты, жириновцы. Они делали это на страницах своих СМИ и с телеэкранов. Я никогда им не отвечал: нет времени. Хотя иной раз очень даже подмывало. Впрочем, мой принцип (высказанный мной несколько лет назад на страницах все того же "МК") — плох тот журналист, у которого нет врагов.
На сей раз меня "полоскают" вроде бы свои - те, на кого я работал семь лет: администрация радиостанции "Свобода". И происходит это уже не впервые.
Недавно во время встречи с радиослушателями в Москве директора Русской службы Радио Свобода г-на Гендлера (сам он называет себя "Хендлер" — вероятно, по-американски) спросили: 'Почему от вас ушел Дейч?". Поначалу Юрий Львович ответил вопросом на вопрос: "Дейч в зале?". Меня не было. И тогда директор Русской службы рассказал, что я, оказывается, погнался за длинным рублем.
Уже в этом году в интервью журналу "Журналист" г-н Гендлер, отвечая на тот же вопрос, был более словоохотлив и разъяснил, что "это был цивилизованный развод" и что идеологические расхождения между нами не стояли. И вновь весьма прозрачно намекнул на длинный рубль (или доллар?).
Чего греха таить — зарплата в "МК' у меня хорошая. Но маленькая. Все-таки "МК" — не Конгресс США, при котором существует радиостанция "Свобода". Но поскольку, по словам Юрия Львовича, "мы живем в свободном мире, по законам свободного рынка", то, конечно, — никакой идеологии. Между прочим, типично советская аргументация.
Г-н Гендлер прекрасно осведомлен о том, что со "Свободы" я уходил в "никуда" (хотя кое-какие предложения у меня имелись). Уходил под жестким давлением дирекции Русской службы. И давление это было вызвано как раз идеологическими причинами.
Разногласия начались во время предвыборной кампании 1996 года. Я сделал обычный репортаж — о том, как в подземном переходе под Пушкинской площадью собирали подписи в пользу Горбачева. Репортаж получился забавный: у экс-президента СССР есть и сторонники, и противники, которые — будто специально — собрались в тот момент в переходе, бурно обсуждая все "за" и "против" кандидата. Заканчивается репортаж кратким наблюдением за стоявшим неподалеку агитатором, державшим большой портрет Григория Явлинского. Народу около него не было, агитатор грустил, да и Григорий Алексеевич на портрете выглядел довольно грустно. Так я и написал. То есть сказал.
Бог мой, что тут началось! Г-н Гендлер вызвал меня из Праги "к прямому проводу", обязал менеджера Московского бюро радио "Свобода" слушать наш разговор по параллельному телефону. Но разговора не было, Г-н Гендлер устроил мне выволочку, обвиняя чуть ли не в "подрыве устоев". "Что вы себе позволяете? — выговаривал он. — Явлинского поддерживает Конгресс США, а вы над ним насмехаетесь". Я попытался возразить, что у меня и в мыслях не было насмехаться над Конгрессом, да и к Григорию Алексеевичу я отношусь по-доброму. Но директор Русской службы слушать мой жалкий лепет не стал, объявив, что репортажу он делает обрезание, а мне — выговор с предупреждением.
Явлинский, уверен, об этих симпатиях к нему американского Конгресса не знает. Более того. Полагаю, что и сам Конгресс о них не догадывается. А просто некоренной житель Нового Света г-н Гендлер жаждет быть более американцем, чем президент США.
Следующий "конфликт" возник после очередного выпуска программы "Лицом к лицу. Лидер отвечает журналистам". В качестве лидера я пригласил известного психолога профессора Тарабрину, крупнейшего в России специалиста по посттравматическому стрессовому синдрому. Речь шла о последствиях афганской и чеченской войн. Без упоминания о вьетнамской войне мы обойтись не могли. В частности, я привел следующие данные:
после окончания военных действий во Вьетнаме число самоубийств среди бывших американских солдат превысило число погибших на войне в три раза;
уровень разводов среди ветеранов войны составляет свыше 90 процентов;
треть всех заключенных в американских тюрьмах — ветераны Вьетнама;
до сих пор более 800.000 ветеранов вьетнамской войны страдают симптомами посттравматического стресса и неврологическими расстройствами.
Этого г-н Гендлер снести не мог. Мои ссылки на то, что данные эти я взял из американских официальных источников, не помогли. Я был обвинен в нелояльности и отстранен от ведения программы "Лицом к лицу".
Этого не мог снести уже я. И ушел. По словам г-на Гендлера, чтобы "больше заработать".
А еще директор Русской службы в интервью поделился услышанным "краем уха: якобы Марк Дейч сказал, что не согласен с политикой радио "Свобода" в отношении Чечни".
Отменный слух у г-на Гендлера. Тем более что своей позиции я не скрывал. И дело не в том, будто политика радио "Свобода" была прочеченской. А в том, что она была антироссийской. К примеру, в часовой информационной программе десять минут прямого эфира предоставлялось Мовлади Удугову, но при этом российская сторона слово не получала. И так продолжалось день за днем.
Если все это не называется идеологией, то что такое тогда лицемерие?
В своем интервью г-н Гендлер приводит слова Бисмарка: дескать, как говаривал сей муж, "есть ложь, есть клевета и есть статистика". Статистику директор Русской службы Радио Свобода не приводит. Клеветы — будем справедливы — в его интервью тоже нет.
Что там остается?..

Марк ДЕЙЧ

«Россия – все еще сверхдержава, - считает Евгений Наздратенко. – Но если не положить конец грабежу, с ней перестанут считаться»

Губернатор Приморского края — человек, что называется, небезызвестный. Упрямый, скандальный, жесткий. При всем при этом от Международной аристократической академии умудрился получить титул "Самый аристократичный губернатор мира 1997".
В Кремле отношение к Наздратенко, мягко говоря, неоднозначное. Среди ближайшего окружения президента его недолюбливают. Но вынуждены с ним считаться: губернатор Приморья — один из немногих лидеров, кто существенно влияет на формирование отношений между центром и субъектами федерации.


— Евгений Иванович, ваши отношения с правительством Черномырдина оставляли желать лучшего. Сейчас правительство другое. Вам полегчало?
— Да причем здесь я? Вы посмотрите, что в стране происходит. Шахтерские бунты — наглядный симптом загнанной внутрь болезни. Мы "вдруг" узнали, что на Чукотке (ее, кстати, всегда ставили в пример Приморью как благополучный регион) три года не платят зарплату. В некоторых областях ее не получают по пять лет.
Конечно, у меня есть некоторые надежды на новое правительство. Я надеюсь, оно не станет искать "стрелочников" и переваливать вину на губернаторов, руководителей предприятий, да просто на шахтеров, которые вышли на рельсы не от хорошей жизни. Я надеюсь, что новое правительство сможет усилить роль государства в экономике, создать условия для роста производства. Похоже, другого пути нет. Взгляды Кириенко, его готовность изменить подходы к проблемам меня обнадеживают. Если официально объявленная программа - "12 дел правительства" — будет реализована, разногласий между регионами и центром практически не остается. Дело за малым: реализовать эту программу. Веры у людей, а следовательно, времени, осталось очень мало. Экономика инерционна. Ее трудно разрушить, но восстановить еще труднее.
— Стало быть, вы теперь не оппозиционер?
— Под оппозиционностью вы, вероятно, имеете в виду мои взаимоотношения с господином Чубайсом. Да, они никогда не были теплыми. Скорее — горячими. Я и мои единомышленники, не со стороны наблюдая за тем, как страна оказывается в тупике, не хотели молча умирать, а пытались докричаться. Кстати, орать ведь тоже нужно не беспрерывно, но лишь тогда, когда есть еще реальный шанс что-то исправить.
В ответ, насколько мне известно, при Анатолии Борисовиче был создан чуть ли не штаб по борьбе с Наздратенко. Расчет был на то, что президент - после очередной серии "ужасов" из Приморья — подпишет указ о моем снятии. Такой указ был заранее заготовлен.
Этого не произошло, и дело тут, я цумаю, не только во мне. Собственно, именно губернаторы — избранные населением и облеченные доверием президента — обеспечивают баланс сил в стране. Наши доводы — они ведь не из лабораторий. А в жизни у нас порой не так уж много возможностей для маневра. Вот, например: отдать деньги на инсулин
для больных диабетом или на зарплату учителям? От такого выбора можно свихнуться.
По-моему, нельзя было доверять такую огромную страну Гайдару и Чубайсу для эксперимента. Они ведь большевики, любую точку зрения считают проявлением политической неблагонадежности. А личных счетов у меня с ними не было. Я всю жизнь строил — в том числе и столь любимый ими капитализм. Причем тогда, когда они пользовались этим термином для "обличения". А я и сейчас пытаюсь строить: детские приюты, больницы, школы. К сожалению, не благодаря, а вопреки реформам.
— Вы по-прежнему остаетесь противником передачи земли в частную собственность?
— Остаюсь. Опыт соседнего Китая показывает: эффективность сельского хозяйства абсолютно не зависит от собственности на землю. Частной собственности на нее в Китае нет, крестьяне получают землю в аренду на 49 лет, но при этом они полностью накормили свое население — а это миллиард с лишним человек.
Я считаю, что земля должна оставаться в собственности государства и муниципальных структур. Они могут сдавать землю в аренду фермерам, товариществам, колхозам. Мы в состоянии прокормить себя и еще десяток государств. Нам не хватает опыта и новых технологий. А вместо них мы приобретаем за рубежом картошку и капусту.
По-моему, приватизация российской земли совершенно не нужна. Мы и так уже много потеряли с приватизацией всей без разбора промышленности и энергетики.
А ведь есть еще такое понятие, как пограничные территории. Для Приморья это понятие особенно актуально. Если земли Чукотки и Камчатки скупят американцы, Сахалина — японцы, а Приморья (с его портами) — китайцы (какими бы ни были законы, это всегда можно сделать через подставных лиц), о российском присутствии на Дальнем Востоке можно будет забыть. Допустить этого нельзя. Власти Владивостока, например, вознамерились передать объекты недвижимости, находящиеся на городской земле, в собственность граждан Китая. На мой взгляд, совершенно безответственная идея. Если бы она осуществилась, это грозило бы нам серьезными политическими потрясениями в недалеком будущем.
— Один из самых громких скандалов, связанных с вами, — ситуация вокруг демаркации российско-китайской границы. Честно говоря, я сомневался в том, что вам удастся отстоять вашу позицию.
— Так вы же журналист, сомнение — ваш хлеб. А я — губернатор. Относительно моей позиции я с вами не согласен: она вовсе не была скандальной. Когда видишь, как Россия по первому требованию сопредельного государства отдает свою землю, это не может не вызывать совершенно определенную реакцию. Я был уверен: если демаркация границы пройдет по соглашению 1991 года, это не только нанесет колоссальный ущерб экономике края и безопасности страны, но и повлечет за собой цепную реакцию территориальных притязаний. Уверяю вас, претенденты тут же нашлись бы: Япония, Германия, страны Прибалтики. Но нам удалось отстоять и нашу точку зрения, и нашу землю.
— Территориальный вопрос - только часть проблемы, связанной с национальной безопасностью станы. Положение с другими составляющими этой проблемы вас устраивает?
— Не слишком. Ситуация в Латвии, например, с "негражданами". Каков термин, а? "Неграждане"... Защита наших соотечественников в ближнем зарубежье — тоже часть проблемы национальной безопасности. Я обращался с письмом к Президенту России с предложением ввести экономические санкции против Латвии, мою позицию поддержал Совет Федерации. Кое-что сдвинулось.
Очень сложная ситуация с финансированием военных объектов, расположенных в Приморском крае. О взрывах складов боеприпасов у нас вы наслышаны. А как им не взрываться? На одном из арсеналов повалено ограждение по всему периметру — семь километров на четыре с половиной. Под угрозой — жизнь сотен тысяч людей. Но у военных нет средств на установку ограждения (немалые деньги, между прочим). У края на это тоже нет денег, к тому же это все-таки прерогатива центра.
Неважно обстоят дела и с утилизацией ядерных отходов. Приморье — не только огромный склад боеприпасов, но и резервуар с радиоактивными отходами. Атомные подводные лодки, отслужив свой срок, должны уничтожаться. Это уже проблема будущего наших детей. Программа утилизации имеется, но выделенные деньги — капля в море. Это если мы вообще их получим. Через японского посла я передал просьбу в МИД Японии помочь нам в решении этой проблемы. Они-то понимают, каковы будут последствия, если у нас что-нибудь случится. Они понимают, а мы - нет.
— Ситуация с ловом рыбы у берегов Дальнего Востока тоже, на ваш взгляд, является частью проблемы национальной безопасности?
— Еще бы! В Охотском море идет настоящий грабеж рыбных богатств, причем иностранными судами. При полном нашем попустительстве.
В центре Охотского моря есть небольшое пространство, образованное границами нашей 200-мильной экономической зоны. Сегодня любое иностранное судно может вести промысел на этом участке без всякого контроля со стороны России. Более того — год назад произошло нечто и вовсе непонятное: вместо того чтобы пресечь грабеж Охотского моря, правительственное учреждение — Роскомрыболовство — разрешило иностранцам добывать рыбу уже в нашей экономической зоне, где уловы намного выше. При этом российским рыбакам добыча минтая только в Приморском крае сокращена на полмиллиона тонн.
Вы можете себе представить, чтобы морская держава — США, Великобритания или Франция — создала льготные условия для иностранных рыбаков, а своим сократила количество рыбных квот?
Я считаю, что лучший выход из этой ситуации — решение об увеличении российской экономической зоны в Охотском море до 250 миль. Конечно, это вопрос международного права, однако под ним нельзя хоронить национальную безопасность страны.
Другой вариант решения проблемы — предоставление Охотскому морю статуса внутреннего. Тем более что фактически оно и есть внутреннее.
И не нужно бояться международных последствий. В 60-е годы даже небольшие государства Южной Америки, чтобы сохранить рыбные запасы, увеличили свои экономические зоны. С мнением сверхдержав они при этом не считались.
А ведь Россия — все еще сверхдержава. Которая рискует остаться без своих природных ресурсов и подорвать собственную продовольственную безопасность. Если не положить конец этому грабежу, с нами просто перестанут считаться.

Беседовал Марк ДЕЙЧ

«В белом венчике из роз…»

Убийцы не пожелали хоронить свою жертву

Говорят, что, приехав все-таки в Санкт-Петербург на захоронение останков царской семьи, Борис Ельцин тем самым-де сделал неожиданный и смелый ход. Дескать, президент оказался там, куда не захотели поехать многие политики.
Они, политики, может быть, и рады были бы поехать. Но те, которые играют с Ельциным в одной команде, один раз уже приняли его сигнал "делай как я!". И ехать в Санкт-Петербург отказались. Внезапно изменив свое решение, президент поставил их, мягко говоря, в неловкое положение: последовать за ним означало бы продемонстрировать полную свою несамостоятельность.
Зато Ельцин оказался там практически один. Без ансамбля.
Но есть политики, которые не могут поступиться принципами. Я имею в виду коммунистов. Их позиция изначально была твердой и неприступной. И легко объяснимой. Ну представьте себе: Зюганов – Купцов - Илюхин в одной компании с великими князьями и прочими графьями. Классовыми врагами, одним словом. На похоронах тех, кого они, коммунисты, сами и прикончили. Причем без суда и следствия, а токмо исходя из "революционной необходимости".
Готов поспорить: они и теперь убили бы всю эту несчастную семью — вместе с детьми, горничными и врачом.
Так что ехать этим товарищам в Санкт-Петербург никакого резону не было. Конечно, не случись скандала, ситуация для них сложилась бы непростая. Коммунисты ведь не устают клясться в своем миролюбии и желании внести посильную лепту во всеобщее примирение. Между тем ни в убийстве Романовых, ни в убийстве миллионов других граждан России они до сих пор не покаялись. И не собираются.
Ждут своего часа.
А пока им скандал сильно помог. Высшие церковные иерархи засомневались: а подлинные ли останки? Многочисленным действительно независимым экспертам они не поверили (у православных иерархов издавна напряженные отношения с наукой); к тому же на главный вопрос Патриархии — не было ли убийство Романовых ритуальным? — никто из экспертов ответить не в состоянии, потому как более идиотского вопроса трудно себе вообразить.
Так что церковь сыграла тут в одну игру с коммунистами. Впрочем, они давно вместе играют. Нынче же поддержка церкви пришлась особенно кстати. Уж если Патриарх на похороны не поехал, то им, коммунистам, сам Бог не велел. Приободрились сразу, говорят — общество это дело не поддерживает. Особенно один раззадорился, член ихней думской фракции. Фамилию не помню, ну да вы его знаете, его последнее время по телевизору часто показывают. Наверное, для антуражу. Ну, с головой, как коленка, и с выражением лица братишки-матросика на пенсии. Пулеметных лент крест-накрест и маузера на боку только не хватает. А так — пламенный большевик. И речь соответственная. Заковыристая. Без переводчика не поймешь.
Впрочем, обойдемся без переводчика. И так ясно. Дети не дети, а подход должен оставаться классовым.
Как ни странно, единственным "публичным" политиком, проявившим в этой ситуации некоторую мудрость, оказался лидер ЛДПР. И дело не в том, что накануне церемонии захоронения Владимир Вольфович объявил: представители его фракции в Санкт-Петербург все-таки поедут, поскольку либеральные демократы якобы давно уже приняли на сей счет свое собственное независимое решение. Относительно давности и независимости, может, и соврал Жириновский, не знаю. Но при этом сказал весьма жестко и недвусмысленно: не нужно забывать, что царскую семью убили коммунисты.
Не часто я соглашаюсь с Владимиром Вольфовичем. Но тут — подписываюсь.

Марк ДЕЙЧ

Друг степей Леонардо Да Винчи

Кирсан Илюмжинов как отец русской демократии


Президент Калмыкии вернулся в Элисту спустя четыре дня после убийства Ларисы Юдиной.
Классическое алиби.
Формально Кирсану Илюмжинову оно не нужно: сам он, ясное дело, никого не убивал. Даже причастность к убийству журналистки двух его помощников, поспешно арестованных — одного бывшего, другого теперешнего, — если эту причастность еще удастся доказать, ни о чем не говорит: Илюмжинов тут ни при чем. Как бы.
Тут как раз новость из Курска пришла; арестованы два заместителя тамошнего губернатора Руцкого. Их обвиняют в хищении 12 миллионов новыми из бюджетных средств. Руцкой ни при чем. Вроде бы.
Вы спросите: какая тут связь? Между Руцким и Илюмжиновым? Ну, во-первых, оба — высшие сановники в своих краях. Члены Совета Федерации. Помощники с заместителями у них, опять же, чем-то сильно похожие.
А я еще вспомнил знаменитые "одиннадцать чемоданов" Руцкого. Вот кто начинал "войну компроматов"! Как раз тогда же, помню, Андрей Караулов спросил у Руцкого в прямом эфире о его золотом "Ролексе". Дескать, откуда? Хорошо было видно, как Александр Владимирович засуетился, пролепетал что-то такое о "подделке за 50 долларов". Врал.
У Кирсана Николаевича — свои "Ролексы". С часами бывшего вице-президента не сравнить. Собственно, Лариса Юдина и погибла из-за того, что пыталась провести журналистское расследование деятельности некоторых пропрезидентских структур Калмыкии.
Илюмжинов молод. Ему 36 лет, но он успел стать не только президентом Калмыкии, но и миллионером (в долларах), и миллиардером (в рублях). Впрочем, без денег президентом не станешь.
На свою предвыборную кампанию Илюмжинов потратил огромные деньги. Достаточно сказать, что (по сведениям из информированного источника) глава православной церкви в Калмыкии фактически был подкуплен, а МВД республики Илюмжинов предлагал три миллиона рублей (1993 год) и "Мерседес". Милицейское начальство в Калмыкии от "пожертвования" отказалось: к тому времени у него, начальства, скопились кое-какие любопытные материалы по Илюмжинову.
На вопрос, откуда у него столько денег, Кирсан Николаевич обычно отвечает одним из двух вариантов. Первый: "Я являюсь учредителем около 50 различных коммерческих структур с годовым оборотом 500 миллионов долларов". Второй: "На свете много художников, но не всякий становится Леонардо Да Винчи".
Что да, то да. Вовсе не намереваясь обидеть гордый степной народ, замечу: калмыцкий Леонардо — это звучит!
В короткой, но весьма бурной биографии Илюмжинова есть несколько весьма любопытных моментов.
В КПСС вступил в 21 год. В том же 83-м поступил в Московский государственный институт международных отношений, где студент Илюмжинов был заместителем секретаря парткома по идеологии (!). Однако идеологическая борьба не слишком помогла: Кирсан Николаевич был исключен с пятого курса МГИМО и из КПСС. По его собственным словам — за пристрастие к посещению ресторанов, алкоголизм и наркоманию. Но это, повторяю, по словам самого отчисленного. По другим сведениям, будущий президент Калмыкии занимался обыкновенной фарцовкой, на чем и попался.
Интересно в этой истории другое. Не то, что отчислили, а то, что спустя восемь месяцев восстановили. Это ж какие "достоинства" нужно было иметь, чтобы исключенного из КПСС за фарцовку восстановили в МГИМО!
Вскоре после окончания института (1989 год) Кирсан Илюмжинов стал управляющим советско-японского совместного предприятия "Эко-Радуга". Тогда же возглавил международную корпорацию "Сан". Организовал в Калмыкии банк "Степь" (в 1992 году оборот банка составил 15 миллиардов рублей).
Но все это — что называется, надводная часть айсберга. По-видимому, есть и другая. Утверждается, к примеру, что Кирсан Илюмжинов занимается (или занимался) игорным бизнесом. Есть сведения и о взятке в размере 5 миллионов долларов, якобы полученной Илюмжиновым за незаконную поставку нефти в Японию. Накануне выборов 1993 года будущий президент Калмыкии был обвинен в махинациях с деньгами, выделенными Правительством РФ корпорации "Эко-Радуга" на закупку шерсти.
Проверки коммерческой деятельности Илюмжинова, конечно же, велись. Как же без проверок? Одна из них занималась 40 тысячами тонн мазута, проданными за границу при посредничестве Илюмжинова и его фирмы. Деньги (около 3 миллионов долларов) в Калмыкию не поступили, проверка окончилась безрезультатно.
Другая комиссия, специализировавшаяся на теневой экономике, "зацепила" илюмжиновскую корпорацию "Сан". Из заключения комиссии:
"Основным каналом поступления финансовых средств корпорации, очевидно, является использование целевых кредитов, полученных по
линии концерна "Ростекстиль", и их перезакладывание под огромные проценты коммерческим структурам в других регионах России".

Весной 1994 года тогдашний министр внутренних дел РФ Ерин обратился с письмом к тогдашнему же первому заместителю министра экономики Шаповальянцу. В письме Ерина содержались следующие подробности.
По ходатайству российского государственного концерна "Ростекстиль" (в лице президента Фомина) в сентябре-ноябре 1992 г. коммерческому банку "Степь" (Калмыкия) был выделен льготный целевой кредит в размере 14 миллиардов рублей. Деньги предназначались для закупки и переработки шерсти. Основная сумма — 10,4 млрд. руб. — была получена ассоциацией "Степь", которая, в свою очередь, под видом закупки шерсти заключила ряд договоров с коммерческими предприятиями Москвы, Санкт-Петербурга и Нижнего Тагила, предусмотрев огромные штрафы за невыполнение договорных условий. Фактически, утверждал Ерин, штрафные санкции явились скрытой формой выплаты процентов за полученный кредит от ассоциации "Степь".
В феврале 93-го было зарегистрировано АО закрытого типа "Сан", учредители — "Ростекстиль" и все тот же Фомин. Президентом корпорации "Сан" избран Илюмжинов, который открыл коммерческий банк "Степь", учредителем которого стала корпорация "Сан", а Фомин вошел в совет банка. 100 миллионов рублей из 150 (уставный фонд банка) — это деньги, по мнению Ерина, ранее похищенные по подложным авизо. Сама же ассоциация "Степь", считает Ерин, была создана для аккумуляции и перепродажи денежных средств из выделенных государством кредитных ресурсов. "Илюмжиновым и его окружением, — пишет Ерин, — под видом закупки шерсти проведена скрытая конверсация денежных средств на сумму свыше 7 миллиардов долларов с последующим помещением валюты на счета зарубежных фирм, в том числе 2,5 миллиона — на личный счет частного лица в Польше".
В 1993 году Кирсан Илюмжинов выдвинул себя на пост президента Калмыкии. Его избирательная кампания проходила под девизом: "Богатый президент — неподкупная власть".
Между прочим одно из другого вовсе не следует. Кроме того, старинная мудрость гласит: чем больше у человека есть, тем больше ему хочется.
Кирсан Николаевич обещал избирателям за год стабилизировать экономику и остановить падение производства. После выборов об этом обещании никто больше не вспоминал.
До наступления экономической стабилизации, заявлял Илюмжинов, необходимо распустить все партии и закрыть все газеты, поскольку они мешают реформам. Понимая, что Кирсан Николаевич слов на ветер не бросает, после его избрания многие политические партии в Калмыкии сами приостановили свою деятельность и перерегистрировались в коммерческие структуры. К примеру, было образовано малоепредприятие "Демократическая партия".
Что касается газет, то закрыть нужно было не все. А только те, что не согласны с президентом Илюмжиновым. Иногда, впрочем, обходилось "малой кровью" — сменой строптивого редактора. Один из таких строптивых, возглавлявший "Известия Калмыкии",
был вынужден уйти "по собственному желанию".
Кампанию против газеты "Советская Калмыкия" Илюмжинов начал еще в 1994 году. Прокурор республики был вынужден вмешаться, и тогда Илюмжинов потребовал снять прокурора с должности. Что и было сделано — быстро и без шума.
Потом "Советскую Калмыкию" выселили из ее помещения, отобрали имущество и запретили печататься в местных типографиях. Газета продолжала выходить. И тогда был сыгран последний акт трагедии: зверски убита редактор Лариса Юдина.
Вернувшись в Элисту, Илюмжинов сделал вид, что происшедшее его не касается. Ну, мелочи все это, не ханское дело. Перво-наперво, прямо с аэродрома, он поехал на строительство своего любимого детища — будущего Центра проведения чемпионата мира по шахматам. Этакие Нью-Васюки калмыцкого розлива. Сам Кирсан Николаевич в шахматишки тоже поигрывает, мастер спорта даже. Это вам не сын турецкоподданного, который, как известно, знал только один шахматный ход: е2е4. К тому же, в отличие от товарища Бендера, деньги свои Илюмжинов сумел сохранить и даже приумножить. Способы такого приумножения мы теперь знаем. Почему бы и Нью-Васюки не организовать? Хобби у человека такое...
Я вот только не понимаю тех именитых шахматистов, которые, после всего случившегося, поедут играть в шахматы под пологом ханского шатра. Помнится, всемирная Олимпиада 1936 года в Берлине проводилась. И тамошнему хану тоже сильно тогда помогла — укрепить мир во всем мире.
Относительно всей остальной России у Кирсана Николаевича имеется своя, ханская точка зрения. По его мнению, не хватает нам "жесткого руководства". Каковое должно запретить (не навсегда, упаси Бог, а только на время) митинги и демонстрации, закрыть "некоторые" газеты и установить шестидневную рабочую неделю. И — заживем!..
Не исключено, кстати, что и заживем. Потому как Кирсан Николаевич во всеуслышание объявил о своем намерении стать Президентом России.
Такой, знаете ли, не банальный ход. Его как бы о Ларисе Юдиной спрашивали, а он, Илюмжинов, уже не как бы отвечает: вот стану Президентом всея России, тогда и поговорим.
Между прочим, помимо шахмат Кирсан Николаевич еще в подкидного дурака играть любит. Даже принял участие в чемпионате России по этой популярной игре. Уж не знаю, какое он место занял.
Так вот. Что касается кандидата в президенты, нам подкидного не нужно. Нам своих хватает.

Марк Дейч

Компромисс по-большевистски

«Есть компромиссы и компромиссы».
Это не я сказал. Я бы до такого никогда не додумался. Это Владимир Ильич Ульянов-Ленин сказал. Что имел в виду вождь мирового пролетариата — теперь, в общем, известно: дескать, есть компромиссы и компромиссы. На первые можно идти, на вторые — ни в коем случае. Разницу между первыми и вторыми определяют вожди.
Хотя, с другой стороны, коммунисты — люди принципиальные. Это все знают. Несмотря на Владимира Ильича, который им разрешил, они на компромиссы не ходят, Ну разве что изредка. Ленин ведь что говорил? Лучше, говорил, кошелек отдать, чем жизнь. И это правильно (АО "МММ"). Но иногда кошелек ужасно жалко. Кажется, лучше жизнь отдать, чем денежку.
Вот, скажем, спикер нашего, извините, парламента тов. Селезнев. Уж как он против утверждения премьера выступал — ни в сказке сказать, ни гонораром оплатить. И довыступался: сам на личную беседу его пригласил. И очень как-то мягко и неназойливо намекнул, что он, сам то есть, уже своему управделами распоряжение отдал — все депутатские пожелания считать партийным поручением. Кровь из носу. Но не сей момент, а после голосования по представленной самим кандидатуре премьера. Словом, тонко намекнул. А тонко, потому что журналисты присутствовали и на камеры все это снимали. А потом у самого со спикером еще и приватный разговор состоялся. И чего уж там Селезневу было обещано — никто не знает. Известно только, что после той беседы спикер вышел уже с компромиссом. Дума, говорит, мне дороже. Кто бы спорил, Конечно, дороже. Дума для нашего народного депутата — это... Ну, даже не знаю, с чем сравнить. "Лучше работы я вам, синьоры, не
назову". Тем более что подавляющее большинство депутатов в этой работе — ни ухом, ни рылом. В другой, впрочем, тоже. Но при этом все у них имеется: шикарные квартиры (при столичной дороговизне на жилье — дармовые), государственный транспорт (и не трамвай или там, на худой конец, автобус, а "Ауди" и прочие "Мерседесы"), и еще - зарплаты. Не маленькие, между прочим. А главное — заветные удостоверения "слуг народа". Причем хозяин-то своего слугу и выдрать в случае чего может, а его, депутата, — ни-ни. Неприкасаемые. Любопытно, что почти все они, народные избранники, при всей зачастую полярности своих политических и прочих взглядов, в этом вопросе друг за дружку держатся. Даже весьма уважаемая мной депутат Старовойтова по поводу очередного противостояния Думы и президента высказалась в том смысле, что прерывать работу сего славного органа никак нельзя. Потому как им, депутатам, отстраниться от процесса законотворчества — все равно что жизни лишиться. Или даже кошелька.
Побойтесь Бога, Галина Васильевна! Какое законотворчество? Где вы его видели? Вы же сами сказали, что в кабинетах по соседству с вашим депутаты главным образом водку пьянствуют. И не только, я полагаю.
Впрочем, оставим это. Чем там депутаты за наши деньги занимаются — не наше собачье дело. Вернемся к нашим баранам. Иначе говоря — к компромиссам.
Столь резко изменившееся мнение тов. Селезнева хоть и былонеожиданностью (в Москве даже снег выпал), но погоду оно все-таки не делает. Тем более что его партийный начальник Геннадий Андреевич своего соратника уже на место поставил: мне, сказал, ничего такого не докладывали, и как мы решили голосовать, так и будем.
Завидная принципиальность. Душа радуется. Даже не хочется вспоминать, как еще совсем недавно те же коммунисты (и тот же Зюганов) были столь же принципиальны, к примеру, в своем атеистическом мировоззрении. "Бога нет, — говорили они вслед за Остапом Бендером, — это медицинский факт". И отправляли священников в места не столь отдаленные — на перевоспитание. Чтобы те ударным трудом заслужили уважение трудового народа.
Теперь Зюганов по праздникам в церкви со свечечкой стоит. Видно, что неловко ему, не привык ко всему этому "мракобесию", но стоит. Стойко.
Так и хочется спросить: когда ж они, большевики-коммунисты, врали? Тогда или теперь?
Или, скажем, один из краеугольных камней коммунистической идеологии: интернационализм. Уж как они по этому поводу всегда распинались? А нынче и в этом вопросе пошли на компромисс. Вот как это выглядит все у того же тов. Зюганова:
"На мировоззрение, культуру и идеологию западного мира все более ощутимое воздействие начинает оказывать иудейское рассеяние, влияние которого постоянно возрастает не по дням, а по часам. Еврейская диаспора, традиционно контролировавшая финансовую жизнь континента, по мере развития "своего рынка" становится своего рода держателем "контроль-
ного пакета" акций всей хозяйственно-экономической системы западной цивилизации".

Не капитализм, заметьте, который, как и большевизм (от Сталина до Че Гевары и Ильича Рамиреса Санчеса по кличке "Шакал"), вполне интернационален, а — "иудейское рассеяние" и 'еврейская диаспора". Правда, называется этот "труд", откуда я привел цитату, не "Майн Кампф" (пока еще), а всего лишь "За горизонтом". Горизонт же — он как коммунизм: некая воображаемая линия, которая, по мере приближения к ней, удаляется. Следовательно, надежда еще имеется. На компромисс. Между воображаемым коммунизмом и уже опробованным в истории националсоциализмом.
К тому же шаги в этом направлении уже сделаны. В частности, в руководимом тов. Зюгановым "Народно-патриотическом союзе России" на втором месте (после КПРФ, разумеется) значится так называемая "Русская партия". Главная ее цель — "избавление России от масоно-сионистского ига", а по
контактному телефону Санкт-Петербургского отделения этой партии "при разъяснении целей, методов и задач партии открыто заявляются такие, как
депортация из страны лиц по национальному признаку, применение к ним различных санкций". Вождь этой самой "Русской партии" служит у тов. Зюганова председателем Контрольной комиссии "Народно-патриотического союза России". По-видимому, контролирует проект создания газовых камер.
Еще один коммунист (правда — недавний, ныне в партии не состоящий) на днях тоже принципиальность проявил. Я имею в виду тов. Степашина, в пожарном порядке переброшенного с юстиции на внутренние дела. На селекторном совещании с руководителями региональных УВД новый министр заявил, что не потерпит более сокрытия преступлений, каковое (сокрытие) до него было явлением весьма частым, причем скрывались даже умышленные убийства.
Все бы хорошо, да только неясно мне: раньше, когда тов. Степашин в министрах юстиции пребывал, он что — этого не знал? А если знал, то почему
молчал? Искал компромисс?
Кстати, представлял тов. Степашина сотрудникам МВД тот самый и.о.премьера, из-за которого весь сыр-бор разгорелся. Между прочим, внешне Сергей Кириенко очень даже симпатичный. Говорит вполне складно, слова выговаривает без натуги, не то что Виктор Степанович. И не очень упитанный,
еще не отъелся. Впрочем, упитанность быстро приобретается.
Но вот ведь что любопытно: хоть и молодой он, и.о. премьера, а в партии коммунистов-большевиков вроде бы уже успел побывать. И даже свой партбилет, говорят, не выбросил, а продолжает хранить. То ли как реликвию, то ли из предусмотрительности. Ежели что, то — вот он. Компромисс.
Прежний наш премьер, решивший теперь себя в президенты баллотировать, тоже ведь из них. Из коммунистов. Раньше-то, когда он в правительстве командовал, это как-то в глаза не бросалось. А как только отставили его, так сразу и проявилось, что из бывших. Я имею в виду празднование его слав-
ного юбилея. Прямо по-брежневски. Публика шикарная, и столы яствами завалены. Любопытно, на какие, извините, шиши? Если Виктор Степанович с Борисом Николаевичем скинулись — это одно. Это пожалуйста, хотя по нынешним временам сию роскошь все равно демонстрировать не стоило бы. Но мне почему-то кажется, что столы эти не из собственных средств накрыты были.

И это — очень даже по-коммунистически. Безо всяких там компромиссов.
Я вот думаю: сколько на этот юбилей можно было детских домов в течение года (а то и двух) содержать? Прикиньте.

Марк ДЕЙЧ

Страсти по премьеру

Заговор в руководстве ФСБ?


8 сентября в 11 часов утра Борис Ельцин встретился с Виктором Черномырдиным. По нашим сведениям, поступившим от источника, близкого к администрации президента России, в состоявшемся разговоре и.о. премьер-министра сетовал на отсутствие конструктивизма в Думе, на непонимание депутатами экономической и политической ситуации в стране, на их амбициозность и политическое упрямство.


По утверждению нашего источника, в ответ Борис Ельцин якобы заявил: "Надо взять пару дней и подумать, как лучше выстроить тактику поведения в отношениях с Думой".
Далее, согласно известному сценарию, следует выстрел из револьвера (пока — в воздух) и грозное предостережение ординарца: 'Тихо! Чапай думать будет'
Чапай думает.
Страну охватывает кошмар. Я видел стариков, которые ничего не понимающими, остановившимися глазами смотрят на ценники в продуктовых магазинах. Они никого не ругают и никого не винят. Они подолгу неподвижно стоят в магазинах и просто смотрят..
Поначалу выжидательную позицию заняла Дума Тоскливые крики о пенсиях, детских пособиях и обесцененных но все еще не выплаченных зарплатах депутаты предпочли не слышать. Они ждали, когда им предложат 'настоящую цену"
Теперь торги переместились в Кремль Ельцин "взял пару дней'
Чапай думает.
Президент Ельцин, продолжает наш источник, был искренне удивлен небольшим количеством голосов, поданных за кандидатуру Черномырдина. По мнению нашего информатора в вопросе выбора кандидатуры премьера на позицию Бориса Николаевича серьезно влияют два человека: дочь президента Татьяна и Борис Березовский. Последний якобы с нескрываемой злобой упоминает о Лужкове, который считается одним из возможных кандидатов на пост председателя правительства Неприятие исполнительным секретарем СНГ сэра Москвы зашло, по-видимому, столь далеко, что ближайшее окружение Березовского в присутствии хозяина не рискует даже произносить фамилию Лужкова.
По сведениям от того же источника. Березовский считает необходимым в третий раз выдвинуть Черномырдина, и если он все-таки не пройдет - распустить Думу и действовать по 'жесткому варианту' Этот вариант включает в себя введение чрезвычайного положения в России. Источник подчеркивает, что события последних дней привели Березовского в весьма нервное состояние: он стал очень несдержан и вполне способен сейчас 'подбросить" Ельцину и его семье самые невероятные варианты.
Между тем, как мне стало известно, команда Черномырдина предложила исполняющему обязанности премьера следующий вариант решения проблемы с избранием. Поскольку Дума относится к Виктору Степановичу крайне враждебно, третья попытка — если, онечно. Борис Ельцин решит еще раз внести его кандидатуру на утверждение депутатов - вряд ли окажется успешной. Левое большинство Думы настроено идти до конца, вплоть до роспуска парламента Тем не менее соратники Черномырдина считают, что эта попытка должна быть осуществлена, а когда тот вновь будет отвергнут, назначить его и.о. премьера, как это уже было с Гайдаром. Это позволит Черномырдину — начать работать, Думу — не распускать, а Ельцину — спокойно оставаться в своем кресле до 2000-го года, не заботясь о подготовке новых выборов в Государственную Думу
Соратники Черномырдина полагают, что роспуск парламента крайне нежелателен. Выйдя на улицы, депутаты втянут в акции протеста огромное число недовольных положением дел в стране. Напротив, продолжение работы Думы снимет кризис недоверия к власти, к ее возможности найти выход из создавшегося положения без парламента.
Одновременно продолжаются попытки отстранить президента от власти с помощью импичмента. Однако специалисты считают, что разговоры о нем — преимущественно для журналистов, которые плохо представляют себе порядок прохождения документов по импичменту в Верховном и Конституционном судах. Дело это явно безнадежное. По-видимому, первым очнулся опять-таки лидер ЛДПР: Жириновский запретил членам своей фракции. Астафьеву и Вишнякову, продолжать работу в комиссии по отрешению президента РФ от власти
Появились у меня также сведения о том, что еще в понедельник Жириновским встречался с Лужковым. Один из депутатов от фракции ЛДПР эти сведения не опроверг, заявив, что "Жириновский имеет право встречаться с кем угодно до того момента, как президент вновь внесет чью-то кандидатуру. Если президент в очередной раз внесет кандидатуру Черномырдина, ЛДПР в очередной раз эту кандидатуру поддержит. Если он внесет кандидатуру Лужкова, то ЛДПР поддержит кандидатуру Лужкова"
Практически все политологи сходятся в одном: кто бы ни занял сейчас кресло премьера, его действия предопределены сложившейся в стране ситуацией. И потому столь явно недоброжелательное отношение де штатов к Черномырдину по меньшей мере странно. Ну действительно, какая в этом случае разница — кто?
Оказывается, разница все-таки есть. Вот фрагмент из выступления Григория Явлинского в Думе в понедельник при вторичном обсуждении кандидатуры Виктора Черномырдина:
"Мы спрашиваем: кого мы можем назначить, чтобы нам его не снимать через три месяца?
Это должен быть человек, который не принадлежит ни к одной политической партии. Он должен иметь достаточный политический авторитет, чтобы к нему прислушивались силовые структуры. Он должен быть известен во всем мире. ЭТО ДОЛЖЕН БЫТЬ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НЕ СОБИРАЕТСЯ БАЛЛОТИРОВАТЬСЯ В ПРЕЗИДЕНТЫ".
(Выделено мной. — М.Д.)
Последняя фраза — ключевая. Для имеющих влияние лидеров Думы, намеревающихся выставить свои кандидатуры на президентские выборы 2000-го года, Виктор Черномырдин — серьезный конкурент. Премьер-министр, имеющий в своих руках все властные рычаги и громадные деньги. уже заявивший о своих претензиях на президентство, имеет реальные шансы стать следующим первым лицом страны. Все это понимают, но лишь Явлинский осмелился высказаться открыто. Или проговорился?
Потому-то предводителей "Яблока" и ЛДПР вполне устраивает министр иностранных дел Евгений Примаков. Они не имеют ничего и против Егора Строева. Оба — без претензий. Но оба участвовать в этой игре не захотели. А вот как только речь зашла о Лужкове, спикер нижней палаты (соратник Зюганова по партии, между прочим) отреагировал мгновенно: "К Лужкову у нас есть вопросы", — заявил Селезнев.
Правда, как мне стало известно, основные думские фракции сейчас не против Лужкова. Не исключено, что и тут присутствует политическая игра на предварительных переговорах мэра Москвы поддержать, а во время обсуждения и голосования в Думе — провалить. В результате рейтинг Лужкова перед началом президентской гонки заметно снизится
Явных противников (кроме Березовского) у Лужкова как будто нет. Его хозяйственные способности и жесткие манеры достаточно хорошо известны. Также известно его умение ладить с политиками любого спектра: неоднократные лобызания с 'батькой' Лукашенко, встреча с Жириновским (если таковая действительно имела место) — лишнее тому подтверждение. Однако окружение Ельцина мэра Москвы недолюбливает, а некоторые сенаторы полагают. что в случае избрания Лужкова на пост премьер-министра он будет действовать в интересах столицы. но в ущерб регионам.
Пока две ветви нашей власти играют в подкидного политического дурака, в стране явно назревает "революционная ситуация" Вполне вероятно,что не так уж много времени осталось до выхода людей на улицы и отказа "силовиков" выполнять приказы по наведению порядка. По имеющейся у меня информации (не подтвержденной, правда, официально) несколько дней назад были отправлены в отставку три высокопоставленных сотрудника ФСБ В том числе — один из руководителей Антитеррористического центра ФСБ генерал Сазонов. Будто бы Сазонов со своими коллегами обсуждал возможность отставки Бориса Ельцина силовым методом. И якобы сразу после увольнения трех генералов сотрудники ФСБ получили приказ сдать личное оружие.
Если так — дело плохо. И плохо не то, что у спецслужбы отобрали оружие, понадобится — вернут. Плохо, что власть боится.
Значит, что-то про себя знает
P.S. К моменту подписания в печать этого номера я получил информацию о том, что происходило в среду во второй половине дня в наших "высших эшелонах'
Накануне. 8-го сентября. Борис Ельцин провел переговоры с Примаковым, Строевым и Лужковым. В ночь на 9 в Москву был вызван губернатор Красноярского края Лебедь. По моим сведениям к вечеру 9-го сентября существовало по меньшей мере два варианта развития событий. По первому, более "мягкому", президент вносит на рейтинговое голосование четырех кандидатов Гайдара, Примакова, Лебедя и Черномырдина. Очевидно, что ненавидимым Думой Гайдар не проходит. Ссылаясь на состояние здоровья снимает свою кандидатуру Примаков. Категорически не приемлют депутаты Лебедя. Остается, как вы понимаете, Черномырдин.
Второй вариант более "жесткий' Однако и в нем присутствует Виктор Степанович. Согласно этому варианту Борис Ельцин в третий раз представляет ту же самую, причем единственную кандидатуру Дума оказывается перед нелегким выбором, роспуск или голосование за Черномырдина. При этом Александр Лебедь, по моим сведениям, получает пост вице-премьера, ответственного за силовые структуры
Какой вариант будет принят Ельциным мы, вероятно, узнаем сегодня.
P.P.S. В пять часов вечера проходила встреча, участники которой Юмашев, Черномырдин и Лужков. О чем договорились участники этой встречи и как будут распределены их роли, мы, вероятно узнаем тоже сегодня.

Марк Дейч

Евгений Наздратенко - "АРИСТОКРАТ ГОДА"

Почетный титул стоимостью в 1 миллион долларов


В последний день минувшего года о присуждении почетных титулов и премий обьявила Международная Аристократическая академия. Самым "Аристократичным губернатором" мира 1997 года признан губернатор Приморского края Евгений Наздратенко.


Международная аристократическая академия со штаб-квартирой в Нью-Йорке (и не где-нибудь, а на 5-й Авеню; больше того — в знаменитой Emhire State Building) объявила о присуждении ежегодных почетных титулов и премий. Совет академии — его возглавляет барон Де Каен, в Совет входят барон Ротшильд, Герцог Кемберийский, князь Голицын и другие представители известных аристократических семей — назвал "Аристократом года" короля Испании Хуана Карлоса. Звание "Леди года" присуждено трагически погибшей принцессе Диане. "Лучшим аристократическим актером" года назван Гаррисон Форд, "Лучшей аристократической актрисой" — Деми Мур. Почетный титул самого "Аристократического мэра" года получил мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани.
Многократно упоминавшийся в прошлом году средствами массовой информации Евгений Наздратенко признан самым "Аристократическим губернатором" мира 1997 года. Сей почетный титул губернатор Приморского края получил за "неподкупную честность, принципиальность и аристократичные манеры в отстаивании своей точки зрения".
К почетному титулу прилагается еще и премия — в размере 1 миллиона долларов. Каждому титулованному. Относительно получения ими (в том числе и губернатором Наздратенко) такой фантастической суммы у автора этих строк возникают сомнения. Честно говоря, плохо представляю себе, откуда у вышеупомянутой академии такие денежки. Правда, среди них там барон Ротшильд имеется, но все равно — непонятно. Чего, собственно говоря, ради. Впрочем, у них, у богатых, свои развлечения.
Однако ни аристократические манеры, ни даже миллион долларов (если, конечно, еще доведется его получить — чего я Наздратенко искренне желаю) не избавляют от проблем. А их, похоже, у губернатора Приморья не убавилось. Уже в нынешнем году он вновь оказался в центре скандала: работники бюджетной сферы Приморского края, по сообщению телевидения и некоторых газет, уличили губернатора во лжи. Дескать, перед самым Новым годом Наздратенко объявил своим избирателям, что со всеми своими долгами перед бюджетниками власти края рассчитались. А они, бюджетники, уверяют: денег как не было, так и нет.
— Как же это вы так? — спросил я по телефону самого аристократичного губернатора прошлого года.
— А так. Накануне Нового года я сказал своим избирателям, что деньги получены. Но не говорил, когда мы сможем их выдать. Дело в том, что деньги поступили к нам 31 декабря. Я просил премьера, чтобы отделения Центробанка по Приморскому краю помогли с выдачей денег. Но они были заняты деноминацией. Потом начались праздники, все застопорилось.
— Чем, по-вашему, объяснить новый всплеск внимания к вашей персоне?
— Кому-то это нужно. Фамилий называть не буду. Да и пример подходящий. Собственно, разрыв во времени между поступлением денег из Центра и их выдачей бюджетникам — дело естественное. Зачем перечислять все регионы, где этот разрыв имел место, если можно ограничиться Приморским краем?
Другое дело, что я не мог и не могу обещать выплату задолженности всем работникам бюджетной сферы. К примеру, рабочим оборонных предприятий: они — в федеральном подчинении (кстати, некоторые из них не получают зарплату уже полтора года).
— Нужно ли понимать вас так, что сегодня все долги учителям и медикам Приморского края возвращены?
— Безусловно.

Марк ДЕЙЧ

Фазенда для генерала ФСБ

Семейный бизнес президентского представителя


Год назад в далеком от Москвы Владивостоке случилась презабавная история.
Некто Анатолий Акперов, сотрудник тамошнего отделения "Инкомбанка", был задержан в как бы это помягче выразиться — не слишком потребном виде в ночном клубе "Ройял парк".
Протокол №1073
медицинского освидетельствования для установления факта употребления алкоголя и состояния опьянения
Акперов Анатолий Алиевич, 1969 г.р., "Инкомбанк", эксперт. Освидетельствован врачом Ковалевым в 03 ч. 10 мин. Внимание нарушено; трудно переключаемое; отвлекается на постороннее с нецензурной бранью; просьбы выполняет с повторной инструкцией и ошибками; вязок, приставуч. Двигательная сфера нарушена, походка с раскачиванием. Содержание этилового спирта в моче — 2.7 процента (сильная степень опьянения. — М.Д.).
Подумаешь, скажете вы. Ну поразвлекся немного "новый русский". С кем не бывает...
Так-то оно так. Только не каждый "новый русский" получает столь мощную и мгновенную поддержку, какую получил г-н Акперов. В РУОП, куда он был доставлен СОБРовцами, моментально приехал (ночью!) дежурный офицер ФСБ подполковник Лучинин и уговаривал милиционеров разойтись "по-хорошему".
Не уговорил. А зря. Потому как очень скоро владивостокские милиционеры сильно пожалели: двое из них - капитан Улисько и старший лейтенант Литвинчук - были уволены "за превышение служебных полномочий".
Открывается сей ларчик просто: г-н Акперов — зять полномочного представителя Президента России Виктора Кондратова. Он же, Кондратов, — начальник Управления ФСБ по Приморскому краю, сделавший карьеру в 9-м управлении КГБ СССР (охрана высокопоставленных лиц из числа государственных и партийных мужей).
Родство, конечно, не слишком близкое. Виктор Евгеньевич вполне может заявить, что, дескать, за своего зятя он не отвечает.
Пусть так. А за сына?
Совладелец ОАО "Дальневосточная база флота по добыче и обработке морепродуктов" Валентин Пак в своем заявлении в Генеральную прокуратуру рассказывает о том, как его партнер Руслан Киндратов продал за границу два судна и через подставных лиц создал компанию "Аква ресурсы", которой сдал в аренду (т.е. сам себе) 6 кораблей. Причем не просто сдал, а с правом "последующего выкупа". Что и было сделано. Причем реальная стоимость судов была занижена более чем в 16 раз. Но и эту весьма скромную сумму Кондратову-младшему терять не хотелось, и за всю флотилию "Аква-ресурсы" пыталась заплатить и вовсе уж мелочь два с половиной миллиона рублей.
Валентин Пак отказался завизировать сделку и потребовал отчета о проданных за границу судах "Коммунист" и "Сибиряк". В ответ "Руслан Кондратов неоднократно угрожал мне (В Паку.— М.Д.) преследованием со стороны своего отца генерала ФСБ — представителя Президента РФ по Приморскому краю, а также со стороны возглавляемого им краевого управления Федеральной службы безопасности".
— Мало ли что написал этот Пак, — возразит мне Виктор Кондратов. — Знать ничего не знаю. Клевета и поклеп.
Ну что ж, г-н генерал. Пойдем дальше.
Как вы думаете, читатель, сколько зарабатывает генерал ФСБ, да еще начальник краевого управления? По словам Виктора Евгеньевича - 5 тысяч рублей. Не так чтобы уж слишком много. Но, конечно, и не мало. При этом генерал Кондратов категорически утверждает: "Я получаю только (выделено мной. — М.Д.) зарплату начальника УФСБ по Приморскому краю".
То есть представителем президента Виктор Евгеньевич работает как бы на общественных началах. Из любви к президенту. Отечеству и искусству.
Но вот передо мной копия платежной ведомости от 1 июля 1998 года (зарплата за июнь). В разделе "Представитель РФ" под номером 4 и табельным номером 11000 значится: "Кондратов В.Е.", а в графе "Итого к выдаче" — 6411 рублей 80 копеек.
Добавьте сюда 5 тысяч генеральского жалованья — получается хоть и не кругленькая, но весьма приличная сумма. А ведь есть еще всяческие плюсы, о которых мы как бы ничего не знаем, но догадываемся.
Имеется у меня и аналогичная ведомость за апрель нынешнего года. Согласно ей, в том месяце получил генерал Кондратов 6440 рублей и все те же 80 копеек. В обеих ведомостях отчетливо видна подпись Виктора Евгеньевича. Может, кто подделал?
Между прочим: совмещать свою работу с иной оплачиваемой деятельностью (хоть бы и представляя самого президента) сотрудникам госбезопасности любого уровня не разрешается.
Словом, с зарплатой, а точнее — с двумя, мы выяснили: скорее всего, лукавит г-н генерал. Но даже этих зарплат вряд ли хватит на строительство небольшого коттеджика, что возводит генерал для своей семьи в престижном пригороде Владивостока.
Коттеджик, говорят, под стать генералу: лукавый. Вроде бы с одной стороны, видимой,— один этаж. А с другой — стало быть, противоположной, — вроде три. Площадь не так чтобы очень уж большая: чуть больше 220 квадратных метров. И стоимость этого сарайчика, говорят, не слишком значительная: миллиона два-три. Новых рублей.
Конечно, хорошо бы спросить: откуда денежки-то? Но вопрос наш излишний — генерал его предвосхитил и охотно ответил на него моим дальневосточным коллегам:
"Моя дочь Вика в марте 1997 года у себя на работе, в ЦБ, на 10 лет взяла возвратный кредит 230 миллионов рублей. Начиная с 1993 года, с разрешения тогдашнего руководства, я под 10 — 15 процентов годовых взял во "Владбанке" — 15, "Востокбизнесбанке" — 40, "Промстройбайке" — 20 миллионов рублей. Гарантом возврата кредита выступило Управление".
"Тогдашним руководством" был генерал Баранников, слетевший с поста министра безопасности РФ за весьма сомнительные связи с западными бизнесменами.
Догадываюсь, почему Центробанк выделил немалый кредит молодой девице — дочери высокопоставленного чекиста. К тому же — на 10 (!) лет. Уже в нынешнем году долг "похудел" раза в три. А что будет еще через 9 лет, Бог знает. Может, уже и Центробанка никакого не будет.
Займемся, однако, несложной арифметикой. 75 папиных миллионов и 230 дочкиных. Итого, как говорит мой друг Шендерович, 305. По среднему курсу минувшего года — около 60 тысяч долларов.
Не получается. Даже при явно не подмосковных ценах на строительство ничего особенного на эти деньги не возведешь и в Приморье. Разве что сарайчик, но уж никак не "хитрый" домишко для генерала Кондратова.
Правда, "свои" 75 миллионов Виктор Евгеньевич получал "начиная с 1993 года". Тогда это были вполне приличные деньги. Но главное — рано или поздно, а кредит нужно отдавать.
Впрочем, оставим эту щекотливую тему, не будем копаться в генеральских карманах. Давайте обратим внимание на проценты, под которые г-н Кондратов получил свой кредит: 10-15 годовых. Между тем 5 лет назад кредитная ставка была — 150-240 процентов. Это значит, что, одолжив у банка 75 миллионов рублей, через год только в виде процентов нужно было отдать как минимум 110 миллионов. В генеральском же случае сразу три банка почему-то согласились получать со своего должника в 10 раз меньше.
Почему? Не хочет ли г-н Кондратов уверить нас в том, что ради него три банка отказались от своей законной прибыли, благодаря которой они и существуют?
Что-то тут, воля ваша, не так. Даже начальнику Приморского управления ФСБ банкиры просто так денег не дадут.
Все это я к тому, что в Москве подобная история всплыла бы довольно быстро. А там, в краю восходящего солнца, до царя далеко. Правда, еще осенью прошлого года Совет Федерации принял решение: рекомендовать Борису Ельцину отстранить г-на Кондратова от должности представителя Президента России в Приморском крае. Тогда же Виктор Евгеньевич вроде бы стал готовиться к переезду в Москву, потому как в его чинах — только два пути: или в отставку, или на повышение.
Но тут вышла незадача: в очередной раз сменилось руководство ФСБ. И говорят, что новый директор, знающий свое ведомство изнутри, переезду г-на Кондратова в столицу решительно воспротивился. В том смысле, что таких тут и без того в избытке.
Вот и остается генерал в не родном, но полюбившемся Приморье. А с другой стороны - поди плохо? Главный чекист огромного края, две зарплаты, домик, говорят, уже под крышу готов.
Огород опять же...
Р.Б. Редакция "МК" просит Генеральную прокуратуру РФ считать эту статью М. Дейча основанием для проверки деятельности и источников доходов генерала Кондратова. "МК" надеется также на реакцию руководства ФСБ и Администрации Президента РФ в отношении генерала ФСБ и одновременно - полномочного представителя президента в Приморском крае.

Марк Дейч

Жаркое из человечины

Главному редактору "Независимой газеты"
г-ну В.Т. Третьякову


Уважаемый Виталий!
Честно говоря, я не любитель эпистолярного жанра. Для меня было бы проще написать статью. Однако письмо — штука доверительная и как бы неформальная; Вы сами пользуетесь этим приемом весьма охотно.
Я знаю Вас, Виталий, достаточно давно и столь же давно считаю Вас профессиональным журналистом и талантливым менеджером (так, кажется, теперь принято выражаться?), сумевшим организовать весьма нужную для России и интересную газету. Тем огорчительнее читать некоторые Ваши статьи, которые уже невозможно объяснить никаким, извините за выражение, "плюрализмом мнений".
Особенно поразил меня Ваш недавний "ответ" лидеру КПРФ. Геннадий Андреевич погрозил Вам пальцем — за то, что Вы якобы утеряли "профессиональное достоинство" и, ругая Анпилова, "переплюнули всех вместе взятых". "Я бы очень не хотел, чтобы это повторялось вновь", — с весьма отчетливой угрозой промолвил генсек.
И Вы, Виталий, принялись оправдываться. Вы делали это длинно и основательно. И дело не в том, что Вы назвали Зюганова "одним из умнейших политиков России": эта банальность не становится нелепой даже от слишком частого ее употребления. Да, Геннадий Андреевич: действительно не Дурак — это признают многие, в том числе и автор этих строк.
Дело в другом — в неких политических играх, в которых Вы, Виталий, по-видимому, активно участвуете, на что незатейливо намекаете нам, Вашим читателям. Вы пишете:
"Когда профессиональная, основанная на объективном, по нашему мнению, анализе ситуация была очевидной — Черномырдина надо утверждать, — вы, Геннадий Андреевич, позвонили мне и, не высказывая никаких претензий к газете, сказали то, что сказали (что конкретно, я все-таки умолчу)".
Каково, а? "Сказали то, что сказали". А что все-таки сказал Зюганов-то? Если Вы не хотели сообщать нам об этом, зачем было вообще упоминать о телефонном звонке? Чтобы показать доверительность Ваших отношений с лидером КПРФ? Но подобная доверительность не делает Вам чести, Виталий. Поскольку — или Вы поддерживаете аналогичные отношения со всеми ведущими политиками, или теряете право на объективность и независимость, которые прокламируете. Между тем, судя по статье, о которой идет речь, такие отношения сложились у Вас отнюдь не со всеми лидерами (крикуна и провокатора Анпилова я к таковым не отношу). И даже не с большинством.
"Мы печатаем и левых, и правых. Это профессиональное кредо "НГ", — заявляете Вы.
Извините меня, Виталий, но это — не профессиональное кредо. Это неразборчивость. Которая, конечно же, может стать профессиональным кредо. Но это, надеюсь, не Ваш случай.
Да, можно публиковать откровения современных фюреров (благо в нынешней России их развелось предостаточно). Более того: публиковать, как Вы выражаетесь, "без малейшей правки, а тем более цензуры". Но если еще и без комментариев (Ваших личных или редакционных), Вы оказываетесь с этими фюрерами в одной упряжке.
До сих пор в нашей стране есть желающие полакомиться человечиной. Не прикажете ли, Виталий, в таком случае занести сие блюдо в ресторанные меню?
Можно, конечно, играть в "золотую середину". Можно пользоваться, Виталий, Вашими формулировками:
"Мы не антикоммунисты, ибо антикоммунистами в языческом смысле этого слова в России могут быть только сумасшедшие. Но мы и не коммунисты".
О каком "языческом смысле" антикоммунизма идет речь? Уж нет ли здесь намека на идею некоего "социального равенства", по словам коммунистов, заимствованного ими у христианства?
Между тем (и это, я полагаю, тоже хорошо Вам известно) идеи "социального равенства" ни в Ветхом, ни в Новом завете нет. Более того: подобные толкования христианских догматов всегда расценивались как еретические. Ибо, в Библии речь идет не о "социальном равенстве" (которого попросту не может быть), а о равенстве людей перед Богом. А это, согласитесь, не одно и то же.
Но вы "и не коммунисты". Стало быть, где-то посередине. Что это такое — от коммунизма ушло, но к антикоммунизму не пришло? Кажется, раньше это называлось "социализмом с человеческим лицом"? ..
"Мы — левые правые или правые левые. Самая реальная и честная позиция по отношению к стране и себе".
Первая фраза сей декларации (уж простите меня, Виталий) — чистой воды кокетство. Словесная эквилибристика. А вторая вызывает чувство неловкости. Это когда о себе говорят в превосходной степени — будь то в единственном или во множественном числе. "Я — самый честный". Хорошо звучит?
Вы отдаете Зюганову треть страны ("Под вами — до трети России"). По-моему, так четверть, а скорее всего не более одной пятой. Но пусть даже треть. А как быть другим двум третям? Что Вы им посоветуете, Виталий, — тем, кто не хочет быть под Зюгановым? Если послушать Вас, ничего другого не остается, кроме как ждать, пока Ваш друг не приберет к рукам остальные две трети. Поскольку, по Вашим словам:
"Левые и на ближайшие сто лет останутся одной из мощнейших политических и ментальных сил в России. Такая у нас с вами страна".
Да полно Вам, Виталий. Я понимаю, что политический прогноз на сто лет вперед столь же безопасен, как и метеорологический. Предсказать исход выборов 2000 года неизмеримо рискованнее, потому-то никто и не берется. Однако вспомните: еще и 10 лет не прошло, как левых (в "такой у нас с вами стране") смело за несколько дней. Другое дело, что замена оказалась липовой. Когда мне говорят о демократии в нынешней России, я спрашиваю: "Где это вы там увидели демократов? В нашей-то власти?"
В этом — наша вина, Виталий. Ваша и моя. И если коммунисты вновь загребут под себя страну, в этом опять будет наша вина. Моя и Ваша.
И еще об одном..
"Вы, Геннадий Андреевич, безусловно, один из тех 15-18 человек в России, которые по-настоящему понимают, что у нас происходит".
Следовательно, все остальные понимают не по-настоящему или не понимают вовсе. Но есть, оказывается, некая компания (Вы называете ее, Виталий, "группой 18"), которая — в отличие от нас, простых смертных, — во всем разбирается и на которую, по-видимому, вся надежда. Надо полагать, себя Вы к этой группе причисляете тоже.
Я вовсе не сомневаюсь в Ваших достоинствах. Более того: я даже не отрицаю наличие их у тов. Зюганова. Но природный и профессиональный скептицизм заставляет меня усомниться в особых способностях некой сверхэлитной "группы 18". К тому же с "творчеством" кое-кого из этой "группы" я знаком. Вам не доводилось, к примеру, пролистнуть диссертацию Геннадия Андреевича? Презанятное чтение, доложу я Вам. Оно вдвойне занятно, если знаешь, кто именно эту диссертацию написал.
Из Вашей статьи, Виталий, легко сделать вывод о том, что с Зюгановым Вас связывают особые, "элитарные" отношения. И — как говорится, на здоровье. Но при чем здесь читатели? Многие из них и без того склонны считать Геннадия Андреевича чуть ли не социал-демократом. А Ваша репутация и вовсе разбавляет исконный зюгановский цвет до бледно-розового.
Между тем, если уж говорить о цветовых оттенках, уместнее было бы вспомнить о коричневом. За спиной Зюганова отчетливо просматриваются весьма мрачные фигуры "советников", не так давно воспевавших мощь советского оружия в Афганистане, а позже (когда стало безопасно) клявшихся в своей ненависти к коммунистам. За последние несколько лет эти "советники" (их имена известны и Вам, Виталий, и мне) замкнули идеологический круг, плавно перейдя от пока не понятого нашими соотечественниками национал-социализма за широкую зюгановскую спину. Именно с этого времени в публичных выступлениях лидера КПРФ стали отчетливо слышны антиинородческие напевы в духе третьего рейха.
Академик Борис Гершунский написал о лидере КПРФ кратко и емко:
"Зюганов — это новое предельно опасное для России и всей человеческой цивилизации противостояние двух мировых систем. Это все прелести холодной войны и балансирование на грани войны горячей. Это ложное представление о величии России лишь по ее военному могуществу. Это культ силы, возведенный в принцип внутренней и внешней политики страны.
Зюганов — это война. Это реальная угроза гибели России и человеческой цивилизации в целом.
Зюганов — это откровенный национализм. Это реанимация самых реакционных идей русского шовинизма и панславянской исключительности.
Это опора на недостойные человека инстинкты в межнациональных, межэтнических и межрелигиозных отношениях".
Вот этому-то "товарищу" Вы, Виталий, предлагаете свои услуги. Вы, собственно, так и пишете, обращаясь к Зюганову: "НГ" всегда к вашим услугам".
Полагаете, он оценит, если придет к власти? После этого предложения "услуг" Ваша покаянная просьба выглядит вполне логично и наверняка будет доброжелательно рассмотрена "лично" генсеком:
"Не ругайте "НГ" без серьезных на то оснований. Пожалуйста, не грешите на "НГ". Она ведь как жена Цезаря".
Конечно-конечно. Жена Цезаря — вне подозрений. Однако фразу эту император обронил как раз в связи с возникшими подозрениями.
Между прочим, небеспочвенными.

С уважением, Марк ДЕЙЧ.

Сталин и теперь живее всех живых

Вообще-то Владимир Владимирович написал это о Владимире Ильиче: Сталин не вызывал у поэта приступов вдохновения. За что, может быть, и пострадал: о смерти Маяковского — вроде бы самоубийстве — до сих пор ходят весьма странные слухи.
Но с другой стороны, Сталин, как известно, — это Ленин сегодня. Сам отец - основатель особого впечатления на население уже не производит. Мумия — она и есть мумия, живости а ней немного. К тому же Владимир Ильич в некотором смысле был демократом. И даже интеллигентом. Хотя и очень любил диктатуру пролетариата. Да еще что-то такое у него в крови обнаружилось. Инородческое. Этого мы не любим. Зато у Иосифа Виссарионовича все в порядке. Образование — ниже среднего. И кровь: хоть и не арийская, зато без ненужных примесей. Свой.
Вероятно, именно этим объясняется устойчивый интерес к личности Генералиссимуса. Согласно последнему опросу общественного мнения, 34% россиян в той или иной степени относятся к нему положительно. Когда я рассказал об этом известному историку, писателю и драматургу Эдварду Радзинскому, тот не поверил. "Я не думал, — сказал он мне, — что их будет так много. Это означает, что в стране произошел перелом. Я думаю, еще пять лет назад 88% отозвались бы о Сталине отрицательно".
Безусловно, имя Сталина — в какой-то мере лишь символ отношений к сегодняшней власти и беспределу. Символ противостояния, "наше знамя боевое". В России всегда так: если я "за", то я не "за", а потому что "против".
С портретами Сталина выходит на свои митинги и так называемая "патриотическая оппозиция". Впрочем, Эдвард Радзинский считает, что "патриотическое" движение как бы сформировано правительством:
"Того, что сейчас происходит в России, никто не ожидал. Все верили в светлое будущее капитализма. Это — привычка к светлому будущему, которое вот-вот наступит. Лишь бы хватило разума. В этом был уверен и Горбачев. Если дать дорогу талантливым людям, а бездарных, старых и глупых выкинуть, все сразу будет замечательно. А дальше случилось то, что должно было случиться. Талантливые люди заявили, что в условиях диктатуры они работать не могут. И начался переход из системы в систему. Происходит он вполне ожидаемо.
"Материал" старый, он работает настолько, насколько может. К тому же с людьми произошло то же, что с эмигрантами: они "вдруг" увидели неравенство, которое показалось им неправильным. Раньше-то ведь все было проще — в условиях тюрьмы. Возможности у всех были разные, но прелесть армии или тюрьмы заключается в том, что в собственной неосуществленности можно обвинять не себя, а начальство. Оно не разрешает. И в этом обвинении — большой покой. Поэтому в этой стране и в тех условиях люди, как ни странно, медленнее старились — хотя пища и условия были ужасными. Но не было самого главного условия для старения перегрузок. И когда они увидели, как кто-то стал вырываться вперед, как государство переходит от тайно криминального каким оно было при Брежневе и Щелокове, к явно криминальному, случилось то, что произошло при нэпе: немногие высунулись, а большинство возмутилось. Появилась эта замечательная формула: "Сталина бы на вас!.."

Имя Генералиссимуса стало цементировать недовольных. Значительная часть нашей страны — общество недовольных, объединенных вполне понятной и не слишком сложной мыслью: все плохо, потому что нет праведного и строгого хозяина, который прижал бы воров и проходимцев. Мы возлюбили силу, которая могла бы покарать неправедных.
Скорее всего, те, кто возвеличивает сегодня Сталина, прекрасно понимают, кто он на самом деле. Но это безопасно — так же, как любовь к Сталину при его жизни. Еще более безопасно и покойно сегодня — объявить себя коммунистом, находясь за границей. Так поступил Александр Зиновьев, пытаясь предстать перед нами коммунистом-романтиком. Как будто такое сочетание возможно. При том, что Зиновьев лучше многих из нас знает обо всех этих "измах" с человеческими лицами. Но то, что он увидел, переселившись за границу, ему не понравилось. Возникла психологически оправданная защитная реакция: назад, к диктатуре. Пролетариата. Причем там, где диктатуры не может быть в принципе. У нас же она вполне возможна, потому лучше призывать к ней откуда-нибудь издалека.
А может быть, романтический коммунизм все-таки возможен? Вот, к примеру, мой дед, которого я никогда не видел (он погиб в 43-м). Большевик с 1904 года, выпускник Института красной профессуры, дипломат, работавший с Чичериным на Генуэзской конференции. Одному из очень немногих, деду (у него было пятеро детей) разрешалось зарабатывать больше "партмаксимума" — в 30-е годы так называлась предельно допустимая для члена ВКП(б) зарплата. Но все, что он получал больше "партмаксимума", дед сдавал в партийную кассу.
Романтик?
"Конечно, — считает Эдвард Радзинский, — коммунисты-романтики как бы были. "Я хату покинул, пошел воевать, чтоб землю крестьянам в Гренаде отдать". Но это продолжалось лишь очень короткое время. Революция быстро превратилась, как писал Блок, "в грудную жабу". Наступила нормальная жизнь, с занавесками на окнах – символом "мещанства", которую Троцкий называл "ползучим термидором". На самом же деле революция продолжалась — в условиях азиатской страны и при жесточайшем диктаторе, который превратил сей процесс в "нон-стоп революцию". Сталин искал врагов, потом их карал. Он постоянно поддерживал этот костер и следил за ним, чтобы страна в нем окончательно не сгорела. Для этого он периодически объявлял кого-то виновным в "чрезмерном возгорании": Ягоду, Ежова и прочих".
Сталин понимал, что созданная им система может существовать только в условиях постоянного напряжения. Поэтому он следил, чтобы репрессии не прекращались. И вовсе не потому, что он был таким уж патологическим злодеем, как о нем многие думают. Он был прагматиком и прекрасно отдавал себе отчет в том, как эта система должна функционировать наилучшим образом. Необходим был постоянный страх, о поддержании которого Сталин успешно заботился.
Был ли он гением? Если и был, то злым. А как же тогда — "гений и злодейство несовместимы"? Впрочем, Радзинский полагает, что говорить о гениальности вождя не имеет смысла, но выдающихся качеств Сталина не отрицает:
"У него были определенные выдающиеся способности — все, что он хотел, он воплотил в том государстве, которое создал. Не будем забывать и о том, что эта страшная система выиграла ему войну. Гитлер был уверен: здание из глины, ткни сапогом — и оно развалится, потому что построено на угнетении. Оказалось, что люди успели сжиться с идеологией насилия. Бывший белый офицер сказал на допросе гитлеровцу: "Вам бы прийти к нам хотя бы двадцать лет назад!".
Сталинская машина действовала исправно. Она заставляла людей лгать даже в дневниках. Лгал Корней Чуковский, записав свой разговор с Борисом Пастернаком, в котором лгали оба.
Сталин был очень трудоспособным. Собственно, кроме работы у него ничего не было в жизни. Он сублимировался в работе — хотя как грузин должен был бы любить женщин и прочие удовольствия. Но к женщинам Сталин относился как к мусору, используя их для удовлетворения биологических потребностей — не больше. У него был единственный роман: с властью. Роман успешный".

Он отдыхал на мистификациях. Но и из них вождь выбирал только те, что приносили ему пользу в его романе с властью. Так, в частности, обстояло дело с мифом, будто бы Сталин — незаконный сын знаменитого географа и путешественника Пржевальского. Подделывались даже портреты Пржевальского, чтобы изображенный на них больше походил на Сталина. Мистификация преследовала весьма прагматичную цель: одно дело, если на российском троне — сын грузинского сапожника-пьяницы, и совсем другое — сын (хотя и незаконный) генерал-майора царской службы.
Но режим отнюдь не был мистификацией. Он стоил стране десятков миллионов жизней. И сегодня его вновь призывают на наши головы.
"Мысли о том, — продолжает Эдвард Радзинский,— будто перестройка необратима, или о том, что в условиях свободы выросло новое поколение, — эти мысли ущербны. К сожалению, значительная часть молодежи - стадо, которое своим равнодушием расчищает путь любой диктатуре. Вернуть страх ничего не стоит, потому что в нашей стране это традиция: страх у нас в генах.
Новый диктатор может вынырнуть вовсе не из недр КПРФ или ЛДПР. Нынешние коммунисты слабые, они хотят казаться,цивилизованными, им нравится, что они будто бы похожи на западных социал-демократов. Они живут в сегодняшнем дне и потому не слишком опасны. Диктатура, я почти уверен, не будет коммунистической. Она будет националистической. Слабость и глупость нынешних коммунистов в том, что они эту диктатуру поддержат и потом ею же будут уничтожены. В пантеоне пришедшего диктатора Иосиф Виссарионович займет почетное место".

Сталин успешно разыгрывал националистическую карту еще с конца 30-х годов. Но особенно — после войны, когда СССР стал новейшей в истории империей, в которой диктатору никак не могли выдумать титул. Ничего нового не придумали, использовали царский титул, введенный Петром I,— Генералиссимус (по латыни — "самый главный").
Правда, империя была атеистической, что очень ее ослабляло. Соревнования с Господом Сталин опасался, он сам хотел быть Богом. Следующий диктатор (если он придет) будет, конечно же, православным. Свечки в храмах держать нынче все научились.
Появление в России еще одного Сталина вполне возможно. Именно теперь, на гребне смуты.
"Признаюсь вам со всей большевистской откровенностью, — говорит Эдвард Радзинский, — такая возможность меня не радует. Более того: случись это — моя жизнь, как и жизнь подавляющего большинства страны, станет трагической".
После смерти Генералиссимус еще восемь лет пролежал в Мавзолее. В своей книге "Сталин" Эдвард Радзинский рассказывает, как он увидел вождя вскоре после бальзамирования: "Рядом с кукольной ленинской головкой — совершенно живое лицо, на нем росла щетина".
Он и теперь — живее всех живых. Потому что страх - живуч, и умрет не скоро.

Марк ДЕЙЧ.

Раки для царя Соломона

Новогодние заметки. Грустные


Приступаем, что называется, к трудовым будням. Новогодние праздники позади. Теперь похмелье: головка — бо-бо, а денежки — тю-тю.
Вот, кстати, о денежках. Они, похоже, действительно тю-тю. Потому как — деноминация.
С одной стороны, вроде бы — ничего страшного. Было пять тысяч, а
теперь — простая родная пятерка. Не будем сравнивать: что на ту пятерку можно было купить, а что — на эту. Да и не в сравнении дело. А в уговорах.
Нас уговаривают. Дескать, не волнуйтесь, граждане, не будет только нолей, все остальное — как прежде. Во всяком случае, не хуже.
Мы — верим. Как не верить? Давным-давно, но не далее чем весной прошлого года главный наш экономист господин-товарищ Лившиц, глядя нам всем в глаза с телеэкрана, бодро и торжественно заявил: никакой деноминации до конца тысячелетия. А тут, можно сказать — намедни, выяснилось: Центробанк, оказывается, уже года полтора новые купюры готовит. Заранее, стало быть, чтобы впросак не попасть и чтобы всем хватило.
не знал об этом? Или у начальства уже привычка такая выработалась: ежели нам — можно врать и о последствиях не думать.
И хотя опыт подобных начальственных заверений у нас о-го-го какой, мы — поверили. А куда денешься?
Теперь нас уверяют, что хоть деноминация — вот она, никто не пострадает. Зато считать будет удобнее. Без нолей. И уж, конечно, — никакого роста цен и прочих ужасов капитализма.
Вообще-то с нолями мы бы справились. Было бы что считать. И по поводу цен сомневаться не будем. Уж если любимые нами народные артисты успокаивают нас в многочисленных рекламных роликах, цены наверняка скакнут. Да и как им не скакнуть? Ноли, они своим количеством почтение вызывали. Заставляли считать и пересчитывать. Сто тысяч — это была сумма. Не такая, чтоб разбежаться, но все-таки. Солидная. А теперь — сотня. И где сотня — почему бы не сто пять? Или сто десять?

Говорят, что рубль теперь равен франку. Есть чем гордиться. А чем, собственно? Каких-нибудь 10 лет назад доллар стоил 87 копеек. И колбаса была по два двадцать. И мы все были ужасно гордые.
А с другой стороны — расстраиваться тоже особо нечего. Ну опять нас надули. Зато — не слишком: с хрущевской деноминацией не сравнить. Да и не привыкать нам. Если не надувают, то грабят. И если не те, то эти. Караул.
На днях Гриша Горин мне замечательную притчу рассказал. Про царя Соломона. Он, Горин, про этого царя пьесу пишет. А притча такая.
Однажды Соломон Давидович решил чем-нибудь этаким поразить свою подругу, царицу Савскую. А путь к сердцу женщины тоже, сами понимаете, лежит через ее желудок. Поэтому позвал царь своего личного повара и говорит: приготовь нам нечто такое, чего мы еще не видели.
Незадолго перед обедом решил царь Соломон проверить, как его царская воля выполнена. Показывает ему повар огромное блюдо, полное вареных раков. И хотя раки для Востока — можно сказать, экзотика, Соломон Давидович остался недоволен. Пожал плечами и мрачно заметил, что, дескать, оно, конечно, редкость, но мы, цари, и не такое едали.
— А ты посмотри на них, великий царь, — ответил повар. — Они шевелятся.
Подошел царь Соломон поближе и видит: вареные красные раки — шевелятся!
Тут, конечно, царю Соломону невтерпеж стало, попросил он повара объяснить, как это ему удалось.
— Это просто, великий царь, — сказал повар.
— Вниз, на самое дно, я одного живого положил.
Гриша Горин мне эту притчу на современный лад так объяснил: пока один — ну в крайнем случае парочка живых раков имеется, нас, вареных, еще можно расшевелить.
А по-моему, притча куда более грустная. Шевелиться-то мы шевелимся, но все-таки — вареные. Хотя, конечно, выживаем. Чем нас только не пробовали! Теперь вот — деноминация.
Как нас повар в следующий раз решит к столу подать?

Марк ДЕЙЧ

Деньги давай!

Николай Шмелев: «За месяц до президентских выборов было напечатано 11 триллионов рублей»


Экономист Николай ШМЕЛЕВ хорошо известен в России. Его статья "Авансы и долги", опубликованная журналом "Новый мир" белее 10 лет назад, была одним из символов наступившей перестройки. Но когда от разговоров о перестройке перешли к ее осуществлению, Шмелев оказался невостребованным: ему не хватило революционного напора, без которого, по давней традиции, не обходится ни одно преобразование в России.

— Николай Петрович, в нашем последнем разговоре ("МК' от 26.03 1997 г.) прозвучал ваш призыв, обращенный к правительству: "Напечатайте деньги, ребята!". Деньги, как известно, не напечатали, и теперь мы имеем то, что имеем. Масштабный экономический и финансовый кризис. Я вовсе не хочу сказать, будто он разразился именно потому, что правительство не воспользовалось вашим советом. Однако полностью исключить такой вариант тоже нельзя. Так вот: если бы тогда, год назад, деньги все-таки напечатали — удалось бы, на ваш взгляд, избежать нынешнего кризиса?
— У наших реформаторов есть гуру, он же — первый вице-президент Всемирного банка г-н Джозеф Штиглиц. Он курирует отношения банка с развивающимися странами, в том числе и с нами. Вот цитата из статьи г-на Штиглица: "Загоняя инфляцию на слишком низкий уровень, вряд ли тем самым можно значительно улучшить рынок''.
— Это вы перевели с английского на русский. Нельзя ли сделать еще один перевод — на общедоступный?
— Штиглиц считает, что если рост цен, то есть инфляция, достигает в год сорока и более процентов, — это опасно. Но 25 — 30% за год — естественная экономическая атмосфера, присущая развивающимся странам. И уж тем более она естественна для нас, находящихся в весьма сложном переходном периоде. Так что не стоит валить все на Международный валютный фонд и на Мировой банк, будто они заставляют нас вершить зверство и сбивать инфляцию до нуля. Подобные ссылки — демагогия. В этих двух организациях сидят не дураки. И пусть мы вынуждены на них постоянно оглядываться (что само по себе обидно), все равно: есть некий реальный уровень инфляции, который мог быть принят и нами, и ими — если, конечно, этот вопрос обсуждать, а не отбрасывать. Давайте вернемся к тому, о чем мы говорили с вами год назад. Что значит — напечатать деньги? Главная проблема российской экономики — не платежи и долги государства за уже выполненные работы. Другими словами, произведенный по госзаказу продукт не оплачен, не выплачена зарплата тем, кто этот продукт произвел. Вероятно, можно было бы как-то решить эту проблему более ретивым сбором налогов и урезанием расходов. Но этого не получается. И я думаю, что без эмиссионных вливаний ее не решить. К тому же денежный голод в стране создан искусственно.
— Что вы имеете в виду?
— В своем упорстве, в своем академическом рвении, ребята перегнули палку, причем безо всякой оглядки на реальность. Конечно, денежный поток необходимо контролировать, но искусственно посадить российскую экономику на такой голодный паек — это ошибка. В прошлом году они попытались ошибку исправить. Но осенний кризис их напугал, и они опять закрутили гайки. До безрассудства.
— Эмиссионные вливания — это включение станка, печатающего деньги?
— На самом деле это прежде всего кредиты Госбанка бюджету. Когда я говорю об искусственно созданном денежном голоде, я имею в виду плату за упертость. Она началась с Гайдара и продолжается по сей день. В нормальной экономике денежная масса — наличная и безналичная — равна как минимум 70 процентам валового внутреннего продукта. В США она составляет 100%. У нас — от 9 до 12%. Таким образом, мы расплачиваемся за экономическую политику, которая началась в 92-м году: искусственно держим страну на голодном денежном пайке.
— Для чего?
— Так для упертости! Они говорят: мы сбили инфляцию. А до разумного ли уровня? Нулевая инфляция-роскошь, которую мы сможем себе позволить лет через 20, не раньше. Ребята хвастаются: у нас инфляция — 10% в год. И что? Кто от этого выиграл? Да никто. Я уж не говорю о том, что стоимость расходования наших нервных клеток никто не подсчитывал. Внутренне нас всех трясет. Да, сегодня пачка сигарет стоит 5 рублей, но того и гляди она будет стоить 50. Эта мысль постоянно у каждого присутствует.
— Вы полагаете, это все-таки произойдет?
— Скорее всего да.
— Антикризисная программа не поможет?
— В принципе я готов ее поддержать. Хотя у меня есть серьезные сомнения по двум пунктам. Прежде всего, я не слишком верю, что взимание налога с момента отгрузки товара, а не после продажи, даст положительный эффект. Товар еще не продан, а налог уже сдирают. В наших условиях, когда никто никому не платит, это может привести к плачевным результатам. Заплатит ли потребитель продавцу за пару сапог, буханку хлеба или бутылку водки, еще неизвестно, а налог — отдай.
— Ну, за бутылку водки заплатит.
— Да, вы правы: это неудачный пример. Сбыт водки в нашей богоспасаемой России гарантирован.
Не согласен я и с тем, что вклады населения в банках собираются обложить налогом. С одной стороны, это как бы справедливо, хотя и тут реформаторы действуют с оглядкой на Запад. Да, во многих странах такое обложение существует, но лишь начиная с определенной суммы, скапливающейся за год. И эта сумма, за которой следует налог, подавляющему большинству населения России даже не снилась. Наша же главная проблема и одновременно главный же наш резерв — огромные деньги, которые наши граждане не доверяют финансовой системе страны. В основном — в твердой валюте. Это от 50 до 60 миллиардов долларов. Половина из них крутится в теневой экономике, другая половина под подушками. И лишь 2 - 3 миллиарда долларов лежит в банках. А тут еще этот налог. Он означает, что старуха, скопившая за свою жизнь тысячу долларов, положив их в банк, сразу теряет из них двести. Если это и справедливо, то преждевременно. По учебнику — все верно. Но если учесть, что в последние годы деньги населения всеми возможными способами выталкивались из легального оборота, что доверие людей подрывалось, а их раз за разом обманывали, надо было думать не о том, как с них еще что-нибудь содрать. Ведь условия не улучшаются, а с введением этого налога они станут еще хуже.
— Но в целом действия правительства вы считаете правильными?
— Тактически — да. Дом горит, они делают все, что возможно. Если осенью финансовая система рухнет, с нею может обвалиться и социально-политическая система. Правительство тушит пожар и делает это в общем правильно. Но стратегия реформаторов всегда вызывала и продолжает вызывать у меня неприятие.
Другое дело, что ожидание катастрофы, подогреваемое прессой, в том числе и вашей газетой, кажется мне неоправданным. Постоянный рефрен: вот-вот и все, нам кранты, жизни нам — до осени. Почитаешь такие статьи и кажется, что ничего другого не остается, как только камень на шею и в воду. Между тем у правительства есть достаточно резервов, чтобы не дать стране загнуться. Рано или поздно эти резервы придется использовать. Хотя лучше, конечно, позже, чем раньше.
— Какие резервы вы имеете в виду?
— Если из антикризисной программы ничего не выйдет, им придется вернуться к тому, о чем я твержу уже несколько лет: печатайте деньги, ребята, и тогда вы спасетесь. Это — первая резервная возможность: внутренняя контролируемая эмиссия. Это дармовые деньги, которыми можно заткнуть много дыр, поддержать промышленность и инвестиционный процесс.
Вторая возможность — девальвация рубля. Она все равно неизбежна, вопрос лишь времени. Курс рубля нереален, все это прекрасно понимают. Он продиктован амбициями, на поддержание которых тратятся огромные суммы в твердой валюте. Реально доллар стоит сейчас как минимум 9 рублей. Многие экономисты утверждают,что после девальвации нам будет трудно оплачивать внешний долг. Это верно. Но зато гораздо легче будет с внутренним долгом, он просто "усохнет". Так произошло в "черный вторник" 94-го года. Собственно, тогда и была сделана первая попытка девальвировать рубль, но нервы у реформаторов сдали, и они отступили.
— Вы хотите сказать, что "черный вторник" был спланированной акцией?
— Я в этом абсолютно уверен. Но, повторяю, сдали нервы. Президент всполошился и дал задний код. Но все внутренние обязательства за ночь "усохли" на треть. При будущей девальвации, которая достигнет 30- 40%, бюджету полегчает, но пострадают потребители...
— При этом, как всегда, наименее защищенные социально...
— Нас пугают, что колбаса сразу станет в полтора раза дороже. Вероятно. Но ведь никто толком не знает прямой зависимости между уровнем девальвации и уровнем цен на внутреннем рынке. К тому же у нас вообще все вверх тормашками. В той же колбасе заложены не 10% нормальной прибыли, как во всем мире, а 100%. Может быть, эту сверхприбыль можно чуть-чуть снизить — до 90 или даже 80%.
И, наконец, третий резерв. Именно его, судя по некоторым признакам, правительство начинает понемногу использовать. Я имею в виду продажу валютных займов не банкам, а нам с вами. Что называется - на каждом углу. Чтобы наши доллары, если они у нас есть, не лежали под подушкой, а были отданы взаймы государству под хороший процент. Вопрос в том, поверим ли мы с вами государству, которое не раз нас обманывало. Тут надо говорить с людьми. Надо клясться и божиться, что обмана больше не будет.
— Кто же поверит? Некоторые уже и голову на рельсы обещали положить, и другие части тела, а все равно обманывали...
— Трудное дело. К примеру, в той же Америке есть государственные гарантии: личный вклад в любой банк США в сумме до ста тысяч долларов в случае краха банка правительство возмещает из бюджета. Допустим, сто тысяч долларов — это не наши суммы. Но если бы Дума приняла закон о возмещении 10 или хотя бы 5 тысяч долларов, не исключено, что часть финансовых проблем удалось бы решить. А пока с этими проблемами правительство пытается справиться "обрезанием" бюджета и появлением Бориса Федорова в черных очках на оптовых рынках. Очень смешно. Честно говоря, я держал его за умного человека. Начинать свою деятельность в качестве главы налогового ведомства с поездок инкогнито по торговым точкам — с целью обнаружения отсутствия кассовых аппаратов, — ну что может быть смешнее! Да еще пообещал, что он двадцать других городов такой же "деятельностью" охватит. Да у нас и не таких фраеров видывали. Если Федоров всерьез рассчитывает на подобные меры, остается только плечами пожать. Ну, вышибет он дух из какой-нибудь зазевавшейся бабки, ну, еще пятерых поймает. Это же не решение проблемы.
— А в чем ее решение?
— Это главный вопрос. То, о чем мы говорим с вами, охватывает примерно половину российской экономики. Другая половина живет активной жизнью: процветает, выкручивается, ловчит, никаких налогов не платит. Разве что рэкетирам. Эта половина полностью ушла от государства. Кто вытолкнул ее в тень? Спросите у Гайдара.
Определение теневой экономики предельно просто; это экономика, которая не платит налогов. Из каких бы то ни было расчетов она исключена. Некоторые экономисты утверждают: если новое правительство не поведет себя по-жлобски, есть шанс вернуть значительную часть российских финансов в нормальную налоговую сферу. Если, например, вмененный налог — иначе говоря, патент на торговое место — будет составлять не более двухсот долларов в месяц, рынок его принесет сам. По-видимому, есть некий разумный уровень, когда спокойствие обходится людям дешевле. А если вместо двухсот сделать тысячу, еще часть людей уйдет в тень.
Но это только часть решения вопроса. Допустим, 200 долларов потребует государство. А сколько потребует рэкет? И кто от него защитит? И кто теперь этот рэкет — накачанные бандюки или милиция с кобурой на боку?
— Уход в тень половины российской экономики нельзя было предотвратить?
— Вероятно, можно было. Если бы не упертость и высокомерие наших реформаторов, не желающих никого слушать и конструирующих экономику по учебникам. Нынче даже их учителя из Мирового банка говорят им: ребята, вы перестарались, пора сдавать назад. Нет, упрямо продолжается политика денежного голода.
Еще одна проблема — неквалифицированность. Вся нынешняя налоговая система был создана неквалифицированными людьми. Главный пункт этой системы — содрать как можно больше. Никто не подумал, что существуют естественные пределы. Я не хочу сказать, что это была чья-то злая воля. Хотели-то они как лучше.
— А получилось — как всегда?
— Именно. Я думаю, от нашей эпохи останется одна эта фраза. Ею Виктор Степанович навсегда войдет в историю.
— Как вы оцениваете его возможности стать президентом?
— Мне трудно судить. Я ведь не Березовский, который берет на себя смелость говорить, кто "избираем", а кто "не избираем". По-видимому, экзотические фигуры сейчас трудно проходимы в России. Если вынести за скобки третью попытку нынешнего президента — я надеюсь, он все-таки не сделает этой ошибки — искать нужно среди тяжелых, корявых мужиков.
— Типа Черномырдина?
— Черномырдин, Лужков, Лебедь. Все мои симпатии — на стороне Явлинского. Но он, по выражению того же Березовского, "не избираем". К этой тройке можно добавить еще Зюганова, но в него я не верю.
— Пока что новое правительство говорит главным образом о налогах и займах. О собственном производстве, о новых рабочих местах речь не идет. Сколько же можно жить взаймы?
— Мы же говорим о "пожарных" мерах. Но даже если учесть "горящую" ситуацию, кое-что впрок правительство все-таки делает. Сейчас оно пытается через Думу уменьшить в пять раз все пени и штрафы, накопившиеся на предприятиях из-за неплатежей. Конечно, неплохо бы спросить: раньше-то вы о чем думали? Вас же предупреждали, что таких штрафных санкций не вынесет ни одно предприятие, вам просто не будут платить. Тем не менее 3 - 4 последних года реформаторы уперто стояли на своем. Теперь, стиснув зубы, они все-таки поняли: не проходит.
Значит — списать. Безусловно, это признание своего поражения. Но одновременно и разумная мера: промышленность хоть чуть-чуть вздохнет. Еще одна мера, названная очень ученым словом реструктуризация. Дескать, если предприятие обещает впредь платить налоги честно и вовремя, то основная масса долга, накопившаяся к этому моменту, будет растянута на 5 — 10 лет. Отсрочка долгов, реструктуризация — называйте как хотите. В значительной степени это означает, что предприятие не виновато в своих долгах. Неплатежи начались с 92-го года. Но особенно бурно эта тенденция стала развиваться с 94-го, когда министром финансов и вице-премьером был все тот же Борис Федоров. Правительство тогда избрало весьма примитивный и самый криминальный способ борьбы с инфляцией: не платить за свои заказы и оставить без зарплаты учителей и врачей. Ума на это много не надо. Предполагалось, по-видимому, что все это пройдет безболезненно. Не вышло. В итоге мы получили полную натурализацию экономики, когда предприятие рассчитывается со своими работниками тем, что они производят. Кастрюлями. Унитазами.
— Ядерными боеголовками...
— Ну, до этого пока не дошло, а там — кто ж его знает... В результате за 5 — 6 лет мы прошли дьявольский круг и оказались в той же точке. Реформы начались в конце 91-го года, когда российская экономика основывалась на натуральном обмене — деньги тогда не играли никакой роли. Сейчас мы возвращаемся тот же каменный век. Лишь 30% нашей экономики обслуживается деньгами. Остальные 70% живут за счет обмена.
— Есть ли выход из этого дьявольского круга, или мы так и обречены по нему бегать?
— Черт его знает. То, что делается у нас с 92-го года, мне не по душе. Делается не то и не так. Мне не нравится, как была проведена приватизация...
— А кому нравится?
— Практически никому не нравится. Я говорил об этом с самого начала: Маргарет Тэтчер понадобилось десять лет на то, чтобы приватизировать несколько компаний. Реформаторы решили приватизировать всю страну за один год. Тот же Китай перед глазами: решение с тяжелой промышленностью было отложено на двадцать лет. За эти годы экономика Китая оживилась, особенно мелкий и средний сектор, был насыщен рынок. Теперь еще 10 — 15 лет они будут корячиться с тяжелой промышленностью: что-то приватизировать, что закрывать, что-то объединять. Мы же попросту раздали все это по "своим" людям. Теперь говорят: "олигархи". Между прочим, говорят уважительно. Я же ни к кому из них не испытываю никакого почтения. Они получили от государства все и задаром. Единственное их достоинство в том, что они все это не пропили.
— И то слава Богу!
— Вот именно. Однако сожалеть поздно: дело сделано. Остается надеяться, что не наступит хаос. Впрочем, ребята-реформаторы все-таки обучаемы. Первая их команда была совершенно фанатична. Она выучила экономический алфавит и полагала, что все премудрости уже пройдены. Сейчас я вижу, ситуация меняется. Есть прагматизм, есть хватка. Тот же Чубайс, например. Я думаю, ему удастся выбить те 10 — 15 миллиардов долларов, которые дадут нам возможность продержаться до конца года.
— И что дальше?
— А дальше должны пойти в ход те резервы, о которых мы говорили: эмиссия, девальвация и вовлечение в экономику спрятанных денег.
— Эмиссия и девальвация неизбежны?
— Полагаю, да. Я не верю в нашу особость. Не мы первые попали в эту яму и не мы последние. Из этой ямы успешно выбрались (причем в последние годы) Мексика, Южная Корея, Таиланд, Малайзия, Индонезия, Япония. Они выбрались на двух ногах. Одна нога — занятые деньги, которые помогают сохранить доверие людей к национальной валюте. Кстати, определенный валютный запас у нас есть: порядка 15 миллиардов долларов. Если нам еще 10 — 15 миллиардов одолжат, может хватить. Но я в это не верю. Ни одна страна, попадавшая в кризис, не обходилась без девальвации. Это и есть вторая нога. Мы не умнее других, на одной ноге из ямы не выпрыгнем. О девальвации — правда, сквозь зубы — уже говорят те же "олигархи". Березовский, например, несколько раз проговаривался об этом за границей. Сколько бы г-н Дубинин ни заявлял, что в банковских кругах даже слово такое не произносится — "девальвация",— ее не избежать. А если не произносится, значит — с мозгами плохо.
— Попробуем подвести некоторые итоги. Половина российской экономики в тени. 50 — 60 миллиардов долларов — по вашему же выражению, "не наши суммы": у подавляющего большинства россиян не то что долларов - рублей нету. Что делать шахтерам, учителям и врачам, когда их дети просят хлеба? В буквальном смысле. Что делать людям?
— Более трудного вопроса задать невозможно. Я бы сказал так: не преступая предела, за которым бунт и кровь, — давить на власть. На обе ветви. Чтобы они разворачивались лицом пусть не к нам, но к здравому смыслу. Чтобы они хоть немного забыли о своих политических и корыстных интересах. Ведь в 96-м году, за месяц до президентских выборов, правительство напечатало 11 триллионов рублей. Российская экономика их даже не заметила. Оказывается, можно напечатать — без громких фраз и биения себя в грудь, — когда нужно поддержать дяденьку в Кремле: те деньги и пошли на выплату зарплат. Накал был сбит, многие вновь оказались на стороне президента.
— Значит, давить на власть, чтобы она напечатала деньги и расплатилась с нами. Не будем ли мы напоминать Кису и Остапа, плясавших вокруг автобусов с туристами с криками: "Давай деньги! Деньги давай!"?
— Именно так: "Давай деньги"
— Дадут?
— Рано или поздно. Но лучше рано.

Беседовал Марк ДЕЙЧ.

Героин для ФСБ

"Чудны дела Твои, Господи!"
Замечательные слова. Я вот только всегда думал: на каком слоге в слове "чудны" нужно ставить ударение? По идее, конечно, на первом. Но это по идее. Что же касается нашего с вами отечества, то тут ударение как бы само собой на второй слог перескакивает. "Чудны" — в смысле странны. А не в смысле великолепны или, на худой конец, очень хороши. Этого у нас как раз не густо. Зато странностей — более чем достаточно.
Вот, к примеру, новость подоспела: найден мертвым лейтенант московского управления ФСБ. И погиб он вовсе не от рук вражеских агентов или шпионов. А от передозировки героина. Что, впрочем, никому не показалось странным. Кого сейчас героином удивишь? А лейтенант там или не лейтенант, ФСБ или не ФСБ — это нам все равно.
А странность, между тем, имеется. Знаете, сколько стоит на черном рынке один грамм героина? (Я говорю — "на черном", потому как другого, легального рынка для этого зелья попросту не существует). Я вам скажу,
сколько: 70 долларов. А лейтенант тот, покойный, судя по предварительным данным, увлекался этим делом (или, как теперь говорят, "ширялся") достаточно часто. Вот я и думаю: где же он деньги-то брал? Неужто у него в ФСБ такая замечательная зарплата была? А ежели нет, значит — подрабатывал. Интересно, чем? И с отрывом ли от своего основного производства?
Невольно Зощенко вспоминается: "У нас некоторые хорошо получают, Некоторые по займам выигрывают. Некоторые вообще пес их знает откуда берут деньги".
Стало быть, Михал Михалыч — не Жванецкий, а Зощенко — тоже недоумевал.

Но то — лейтенант. А представляете, как оторопел бы Михал Михалыч от наших генералов? В особенности от думских. Есть там один — как говорится, ну вообще! Фамилии не помню, простая такая фамилия. Лошадиная. Зато имя — приметное. Альберт. Альбертик. Обладателям таких имен иногда объявления предшествуют: "Иван Мудаков меняет имя на Эдуард".
Очень бравый генерал. Всегда в сапогах, даже если в ботинках. Сильно культурный. Словом, матерый такой человечище. Он тут недавно как раз в Думе выступал. Как истинный коммунист-интернационалист сетовал на отмену черты оседлости,
Думцы, понятное дело, мимо ушей пропустили: там, в Думе, время от времени еще и не такие коленца выкидывают. Однако и мы — электорат, извините за выражение, — тоже внимания не обратили. А зря. Ведь он, генерал-коммунист, на кого замахнулся? Если только на Керенского (а именно он черту оседлости отменил), это б еще полбеды: большевики - они Апександра Федоровича всегда не любили. Так ведь генерал от комфракции одновременно и на, к примеру, товарища Лазаря Моисеевича Кагановича ополчился. На пламенного ленинца и верного друга Генералиссимуса, Еще не так давно московское метро имени Лазаря Моисеевича было. А товарищ генерал — ополчился, На своего, можно сказать, предтечу руку поднял.
Впрочем, думский Альберт — он хоть и круглый генерал, но не полный. Поэтому позволить себе не все может. Хочет, конечно, но не может. Тут чин повыше требуется. Как у министра всех наших внутренних дел Анатолия Сергеевича Куликова. Генерал армии все-таки. Вот он и размахнулся.
"Мы, — говорит, — прекрасно понимаем, что всех посадить невозможно. Но у нас есть наработки..."
И опять мы внимания не обратили. Наверное, потому что понимаем: наработки у товарища Куликова действительно имеются. Славные предшественники министра за годы советской власти в этом смысле много чего наработали.
А потом Куликов плавно так на постмодернизм свернул. Сие направление в искусстве очень генералу не нравится. В контексте вышеизложенного это должно, по-видимому, означать, что сажать начнут как раз с постмодернистов. И это печально, потому как постмодернистов этих самых — всего ничего. И тогда столь же плавно необходимо будет перейти на всяких там кибернетиков, вейсманистов-морганистов и прочих абстракционистов.
Как раз по этому случаю анекдот вспомнил. Как-то на выставку авангарда завернули Ленин с Дзержинским. Идут по выставке крадучись — уж больно страшно им на все эти экспонаты смотреть. Ленин шепотом спрашивает:
— Феликс Эдмундович, вы что-нибудь понимаете?
— Нет, Владимир Ильич, — так же шепотом отвечает Дзержинский.
— Вот и я ничего.
И это были последние руководители нашего государства, которые ничего не понимали в искусстве.

«Врет как очевидец»

Это такая пословица есть. Я к ней еще вернусь.
А начну с наблюдения: сотрудники спецслужб любят писать мемуары.
В особенности — бывшие сотрудники бывших спецслужб.
Так они, сотрудники, от комплекса неполноценности избавляются. Ну, сами посудите, каково на службе: ни тебе поболтать в приятной компании, ни расслабиться за рюмкой чая. Всегда начеку. На стреме то есть.
А когда в отставке — можно ни о чем таком не заботиться. А уж ежели отставка не по своей воле случилась, самое время писать мемуары. Неполноценность останется, однако комплекс некоторое время зудеть не будет.
Не так давно выпустил книгу воспоминаний бывший руководитель Службы безопасности президента Александр Коржаков. Книга стала сенсацией, но короткой, а ее автор, убедив чуть больше четверти туляков в том, что именно он, охранник президента, сможет не хуже охранять и права избирателей, стал депутатом Думы. С тех пор он затих, поскольку ну какой же из Александра Васильевича, извините за выражение, политик. Хотя вид, конечно, внушительный.
Теперь пришел черед его подчиненных. Нет, не в Думу избираться, а мемуары писать. Бывший руководитель отдела "П" Службы безопасности полковник Валерий Стрелецкий, которого Коржаков поставил надзирать за правительством, тоже книжку написал. "Мракобесие" называется. Потоньше, конечно. Так ведь не генерал же. Зато сам писал, в отличие от генерала. Что и заметно.
Дело, впрочем, не в стиле. Какой стиль у охранников? Известно какой: "Шаг вправо, шаг влево...". Дело в содержании.
Из "Мракобесия" мы узнаем, что правительство Черномырдина пронизывала коррупция. Это было бы чрезвычайно интересно, если бы мы не знали об этом еще до Стрелецкого. Тут он нам ничего нового не сообщил, хотя и пытался. Зато в деталях полковник неподражаем. Оказывается, Виктор Степанович "впитал с молоком матери страх перед шпионами". И стоило только руководителю отдела "П" "доложить" премьер-министру, что "один чиновник из аппарата правительства подозревается в работе на заграничную спецслужбу, как Ч.В.С. в тот же день отдал распоряжение об увольнении".
Предоставим специалистам разбираться в генетических страхах Черномырдина. Отметим, что полковнику решения суда не требуется - достаточно подозрений, чтобы сломать человеку карьеру. Да и то: ладно - уволили, могли бы и в лагерь отправить...
Вообще книжка Стрелецкого ужасно шпионская. В лучших традициях соцреализма. Бывший первый помощник президента Виктор Илюшин, согласно полковнику, наверняка был завербован. Кем — непонятно, но, как следует из мемуаров, без ЦРУ, ясное дело, не обошлось. Бывший руководитель администрации Ельцина Филатов "дружит не с теми, с кем надо", и "окончательно зарвался". В том смысле, что скорее всего Сергея Александровича завербовали израильские спецслужбы. Но и это еще не все: по сообщению Стрелецкого, дочь Филатова — "связь одного из лидеров "ореховской" группировки".
Словом, жуткая картина вырисовывается, граждане. Все вокруг — или шпионы, или жулики. Всего-то в верхах два честных человека было, Коржаков да Стрелецкий, так и тех выгнали. Что прикажете делать этим несчастным и гонимым? "После долгих раздумий, — пишет полковник, — мы пришли к выводу, что лучше всего отдать материал кому-то из журналистов".
Обычно сотрудники спецслужб скрывают имена тех, через кого они распространяют необходимую для их целей информацию. Однако Стрелецкий "сдает" всех — хотя, может, и не всех: чего не знаю, за то не ручаюсь. Во всяком случае, в своих мемуарах он поименно называет тех журналистов, через кого руководство СБП "сливало" имевшийся компромат. Самому-то ему, руководству, уже все равно, оно уже бывшее, а вот моих коллег зря так подставили. Хотя, с другой стороны, другие теперь тысячу раз подумают, прежде чем связываться с нашими отечественными спецслужбами.
Вы не подумайте: я вовсе не против того, чтобы воспользоваться чем-нибудь этаким. Жареным. Однако ни полковник Стрелецкий, ни его шеф не сделали даже попытки передать эти материалы правоохранительным ведомствам. Отсюда возможны лишь два вывода: либо информация недостоверна, либо добыта она незаконным способом. А нашему брату журналисту все равно, он скушает. Хлеб такой, не для разборчивых.
Любопытно, что в своих воспоминаниях полковник Стрелецкий настаивает на полной достоверности того, о чем пишет. К примеру, он подробно рассказывает о беседе Ельцина, Черномырдина и Чубайса. Кроме них, никого вроде бы при этом разговоре не было. Спрашивается, откуда же полковник узнал о нем во всех подробностях. У президента "жучки" стояли? Или кто-то из этой троицы поделился с полковником?
"Не верю", как сказал бы великий Станиславский.
В предисловии Стрелецкий называет свое "произведение" "записками очевидца".
Теперь, читатели, взгляните, пожалуйста, еще раз на заголовок этой заметки.

Марк ДЕЙЧ

«…И была у него на посылках»

Четвертая власть в прислугах у генерала ФСБ?


Статья "Фазенда для генерала ФСБ" ("МК" от 7.10.98) вызвала любопытнейшую реакцию. Нет, не у генерала: представитель президента России в Приморском крае и по совместительству начальник УФСБ Виктор Кондратов промолчал. По-видимому, ни о двух государственных зарплатах (в нарушение закона), ни о коттедже, ни о кредитах под грошовые проценты сказать генералу нечего. Зато как-то вдруг активизировались наши коллеги: руководители крупнейших СМИ Приморья направили письмо председателю Государственной Думы г-ну Селезневу. Мы приводим это послание с небольшими сокращениями.


Уважаемый Геннадий Николаевич! Обратиться с этим письмом нас заставила сложная ситуация в приморских СМИ, сложившаяся из-за работы здесь полномочного представителя президента по Приморскому краю. Вот уже полтора года этот пост занимает кадровый чекист В.Е.Кондратов, совмещая его с должностью руководителя Управления Федеративной службы безопасности РФ по Приморскому краю. Такое совмещение противоречит федеральному закону «Об основах государственной службы РФ»
Сегодня совершенно очевидно, что, занимая сразу две государственные должности, г-н Кондратов не только не справляется с возложенными на него обязанностями, но и просто дестабилизирует социально-экономическую и политическую ситуацию в крае.
Своеобразным стилем работы представителя президента стала практика непредоставления общественно значимой информации журналистам, стремление все засекретить. Все это делается в нарушение Конституции РФ, норм федерального законодательства, которые закрепляют принцип гласности и информационной открытости функционирования государственных органов и их должностных лиц. К сожалению, В.Е.Кондратов требования информированной открытости попросту игнорирует.
Примеров этому предостаточно. Обычным явлением стало проведение
пресс-конференций представителя президента в режимном здании Управления ФСБ, куда приглашаются представители лишь избранных СМИ. Для многих популярных изданий и телекомпаний, посмевших хотя бы раз покритиковать г-на Кондратова, путь на эти пресс-конференции заказан. Все попытки "нежелательных" журналистов попасть на них пресекаются при входе в здание УФСБ. Единственный аргумент при этом — "нет в списках".
Такое же "сито" установлено и при отборе журналистов на встречах вне здания УФСБ. По-видимому, генерал путает задачи этого достаточно закрытого учреждения, которым командует, с задачами представителя президента. Последний, по нашему убеждению, обязан информировать население о проводящейся в стране государственной политике.
Поскольку получить информацию об актуальных проблемах Приморья напрямую у представителя президента крайне затруднительно, журналисты готовят письменные запросы г-ну Кондратову. Несмотря на требование законам десятидневный срок реагировать на подобные запросы, — В.Е.Кондратов полностью их игнорирует.
Информационный изоляционизм стал не единственной особенностью в отношениях представителя президента с прессой.
Генерал ФСБ Кондратов втягивает в свои личные конфликты местные СМИ. В редакции газет, теле- и радиокомпании неоднократно поступали подготовленные пресс-службой УФСБ материалы, содержавшие откровенно лживые утверждения. При этом работники ФСБ по телефону "рекомендовали" опубликовать поступивший из органов материал. В случае отказа редакции рискуют навлечь на себя большие неприятности. Мы, приморские журналисты, вынуждены заявить: стараниями полномочного представителя президента, а по совместительству — руководителя ЦФСБ, в Приморье возвращается дух 30-х годов.
Уважаемый Геннадий Николаевич! Мы обращаемся к Вам с просьбой вмешаться в ситуацию, сложившуюся в СМИ Приморского края. Мы надеемся, что живем в цивилизованном обществе, где все попытки удушения демократических прав и свобод, предпринимаемые полномочным представителем президента по Приморскому краю В. Е. Кондратовым, будут пресечены.
Генеральный директор ТГТРК "Владивосток", декан факультета журналистики ДВГУ В. Бакшин,
Генеральный директор телекомпании РВК Е. Козуб,
Генеральный директор ОАО Газета "Золотой Рог" Е. Баркова,
Директор предприятия коммерческого телевидения Б. Ли,
Главный редактор еженедельника "Конкурент" В. Кузнецов,
Главный редактор газеты "Новости" О. Карпилов,
Главный редактор радиоканала "Город у моря" А. Карташов,
Главный редактор газеты "Владивосток" В. Ощенко.
Честно говоря, упование моих дальневосточных коллег на председателя Думы коммуниста Селезнева кажется мне напрасным. Напомню, что именно по инициативе думской фракции КПРФ в России может быть вновь введена цензура в СМИ. Правда, копию своего письма "подписанты" направили еще и руководителю Администрации президента. Но и тут, похоже, толку будет немного.
С другой стороны, мне непонятна позиция приморского губернатора Наздратенко: как мне казалось, человек он достаточно вольнолюбивых убеждений, мог бы и защитить журналистов края от настойчивых телефонных "рекомендаций" тамошнего ФСБ. Даже несмотря на то, что главный чекист Приморья еще и представитель президента в крае. Губернатор, он все-таки у себя хозяином должен быть.
А вообще-то ситуация банальная. Говорят, "ползучий реванш" наступает. Как "последний парад".
Только почему — "наступает"'? Он уже здесь. Во всяком случае — в Приморье.

Марк ДЕЙЧ

Была ли машинка?

В редакцию "МК" пришло письмо. Вот оно:

"26 июля 1997 года газета "Московский комсомолец" (МО138) вышла с крупным подзаголовкам на первой странице: "Черепков совершил на Кубе революцию. СЕКСУАЛЬНУЮ". Ниже была опубликована статья Марка Дейча "Ответственный за эксплуатацию машинки. (Машинка мэра Владивостока не подвела.)". Она иллюстрирована фотографией, в которой на моем изображении при помощи монтажа подрисован обнаженный половой орган, а в статье изложены явно клеветнические измышления, порочащие мою честь, достоинство и деловую репутацию.
Прошу Вас, в соответствии с требованиями "Закона Российской Федерации "О средствах массовой информации", опубликовать опровержение этой циничной стряпни, а также сообщить полные анкетные данные, индекс и адрес места жительства Вашего корреспондента М. Дейча для подготовки заявления в суд и органы прокуратуры.
Мэр г. Владивостока
В. И. Черепков".


Нечасто приходится нам получать письма от мэров. Поэтому мы, конечно, сразу во фрунт и под козырек. Публикуем. Со всем обилием шрифтов и знаков препинания.
Кроме того, в качестве автора сих строк, а также той злополучной статьи, должен заверить Вас, г-н Черепков, что я лично "обнаженный половой орган" вам не подрисовывал. Более того: в результате проведенного в нашей редакции тщательного расследования выявить злоумышленника не удалось. Зато удалось установить, что таково, к сожалению, качество видеопленки, на которой запечатлены для потомков Ваши кубинские развлечения в женском купальнике. Кстати, и в статье я сетовал на низкое качество пленки. Но если Вы вдруг запамятовали, как развлекались, видеокассету готов Вам предоставить.
Но даже если допустить наличие у кого-то из нас столь изощренной фантазии и представить себе, что кто-то все-таки подрисовал Вам "обнаженный половой орган', остается непонятным, какое отношение имеет данный орган, хотя бы и обнаженный, к Вашей деловой репутации, а также к чести и достоинству.
Нелишне будет напомнить Вам и о том, г-н Черепков, что в нынешнем Уголовном кодексе речь идет о клевете. "Клеветнические измышления", да еще в сочетании с требованием предоставить "полные анкетные данные" обо мне, — это совсем из другой оперы. Или времени. Это когда сажали за "клеветнические измышления, порочащие советский государственный и общественный строй". Может быть, Вы с Вашим письмом ошиблись адресом?
Попутно замечу: все сведения в столь запомнившейся Вам статье взяты мной из уже опубликованных материалов. Там еще много чего имеется. В случае суда публика и мои коллеги будут очень довольны.
Индекс и адрес места жительства сообщить не могу: в наше время всем свой адрес раздавать — это, знаете ли, чревато. Зато есть телефон одного хорошего психиатра.
Не желаете?

Марк ДЕЙЧ

Шли бы все. В отставку

Согласия между ветвями власти нет и не предвидится


В минувшее воскресенье зрителей программы "Итоги" ожидало невеселое зрелище.
Поначалу-то все было хорошо. Весь воскресный день две главные ветви нашей власти переплетались в экстазе. Итог: соглашение (он же компромисс) вроде бы готово и даже подписано. Ну, думаю, наконец-то. Теперь заживем... Оказалось, рано обрадовался. Вечером выяснилось, что из четырех крупнейших думских фракций, лидеры которых собрались в студии НТВ, три — соглашаться не собираются. Один лишь Александр Шохин, представляющий НДР, говорил что-то такое успокаивающее и невнятное, но — за Черномырдина. Во всяком случае, не против. Малопонятные его замечания свелись к тому, что необходимо "сбить панику" и что "в условиях кризиса президент не имеет права уйти а отставку". А самое главное, "следующая неделя — пик принятия решений".
Какой пик, граждане? Каких решений? Уже две недели в стране творится черт знает что, а один из предводителей «партии власти» еще только предполагает принятие неких судьбоносных решений.

Первым сенсацию преподнес вождь коммунистов. Никакого соглашения вождь не подписал и не собирается. И Черномырдина на уже однажды проваленную роль премьер-министра они, коммунисты, не утвердят. Потому как Виктор Степанович "является соучастником развала страны".
Это как раз правда. К тому же вовсе не один Зюганов так думает. Телефонный опрос "Итогов" показал: Черномырдина поддерживают лишь 7% наших сограждан. Однако вот вопрос: кто? Сам Геннадий Андреевич от ответа на этот вопрос по своему обыкновению увернулся. И себя в этом кресле он тоже не усматривает. Ну, это как раз понятно — на меньшее, чем президентский пост, его не разменяешь.
Но ведь и с так называемой программой действий, "о которой в последнее время твердили большевики", у них, оказывается, тоже не все благополучно. Зюганов, правда, сказал что-то такое об 11 страницах (или чемоданах?), в которых изложен коммунистический план выхода страны из кризиса. Не иначе как пятилетний. Ознакомиться с ним можно будет очень скоро. Сразу после обеда. В крайнем случае — в понедельник...
А ведь горит не только дом 302-бис, что на Садовой. Страна выгорает. А коммунисты, спасители наши, еще только планы составляют, где воду брать.
Зато полностью в своем репертуаре был Владимир Вольфович. Не успел петух пропеть, как Жириновский трижды переметнулся. От себя, любимого, к себе же. Поначалу он "соглашение" вроде бы подписал. Потом, уже в "Итогах", целиком и полностью присоединился к Зюганову и объявил Черномырдину "no pasaran!". А еще через час сдал назад, пообещав поддержку временному правительству в обмен на стул первого вице-премьера.
Очень принципиальный товарищ.
Но особенно обиделся Владимир Вольфович на президента Клинтона, поскольку тот не объявил о своем желании встретиться с главным нашим либерал-демократом. Клинтон, конечно, зря пренебрег, Сладкая была бы парочка.
Пожалуй, наиболее достойно на встрече в "Итогах" выглядел лидер "Яблока". Его коллеги — все как один — сочли своим непременным долгом лягнуть Явлинского. Объяснить сие единомыслие просто: когда требуется дать "отчет о проделанной работе", а работы нет, и не предвидится, легче всего против кого-нибудь ополчиться. Лучше не станет, но видимость появится, Дескать, мы бы рады, а "Яблоко" мешает.
Им всегда что-нибудь мешает. Танцоры...
К чести Явлинского, ни на один выпад в свой адрес он не ответил. Сказал только, что не хочет участвовать в этом "бесстыдстве".
Прав Явлинский. И разглагольствования лидеров крупнейших думских лидеров в "Итогах" — бесстыдство, и откровенный торг вокруг министерских портфелей — тоже бесстыдство. Когда рушится основа основ государства, его финансовая система, наши народные избранники подкладывают друг другу кнопки под задницы и жмурятся в предвкушении возможного куша.
Вот ведь навыбирали, а? На свою голову. Пока они там торгуются, мы совсем прокиснем.
Говорят, что оппозиция больше не боится досрочных выборов. Наверное, не боится. А чего ей бояться? Лучше не будет, а хуже — некуда. На этом фоне любой большевик или, извините, либеральный демократ, жаждет оторвать от нас своими ручонками чего сможет, да еще объявить себя "спасителем Отечества".
Спаси нас, Господи, от этих "спасителей".

Марк ДЕЙЧ

Виктор Шендерович: «У нас каждую субботу - 1 апреля»

«О чем шутить будем?» - спросил Шендерович, когда мы встретились. «Так ведь правительство «по собственному желанию» в отставку отправили, - ответил я. – Не до шуток. Кстати, вот и первый вопрос: кукол – членов правительства тоже в отставку?»
— Да куда они денутся...
— Куклы?
— Куклы тоже. В новом правительстве, я уверен, будет Немцов. А Черномырдин уже заявился на шапочку Мономаха, теперь голову под размер будет подгонять. Куликов явно на что-то претендует — ежели судить по его фразе: "Не пришло еще время честно служить родине". Популистский замах. Так что большинство из них никуда не денется.
— А на что, по-вашему, может претендовать Куликов?
— По большому счету он не тянет больше чем на...
— Понятно.
— У него ведь специальность какая? Экономика зоны. Он по этому делу доктора экономических наук получил. Прямая специальность. Одно время он хотел под себя все банки взять. Экономикой России командовать. Теперь понятно, чем он Россию представляет. Согласно диссертации.
— Если бы 1 апреля оказалось субботой вы готовили бы специальные программы "Кукол" и "Итого"?
— А у нас каждую субботу 1 апреля. Лучше мы 1 мая отмечать будем. Мы и 9 мая отмечали. В прошлом году, к примеру, когда коммунисты сделали вид, будто это их праздник. Не всего народа, а их, коммунистический. Мы на это не могли не среагировать. Тем более если вспомнить решения Нюрнбергского суда, то половина тех, кто называет себя коммунистами, должны сидеть. Как нацисты.
— Только половина?
— По крайней мере. 7 ноября мы тоже очень любим. И День конституции.
— Скажите, Виктор, как это вам разрешают насмехаться над программой "Итоги"?
— Особого насмехания нет.
— Ну как же нет? А ваш проход в заставке, с мусорным баком?
— Люди умные (а в НТВ люди именно такие) понимают, что самоирония работает на повышение рейтинга. Кроме того, у Леца замечательно сказано: "Иногда ирония вынуждена восстанавливать то, что уничтожил пафос".
— Отражает ли информационно-паразитическая программа "Итого" ваши личные симпатии и антипатии?
— Безусловно. Это лирическая программа. Но ни в какой партии я не состою.
— А почему бы не вступить?
— В какую?
— В какую ни на есть. К либеральным демократам, например.
— А я и так либеральный демократ.
— Ну да?
— Да. Это ведь вопрос терминологии. Самый печальный итог последних 10 лет, на мой взгляд,— то, что слово "демократия" стало ассоциироваться с этой вот группой. Товарищей.
— С какой?
— Ельцин. Черномырдин. Далее везде.
— Так ведь других демократов мы не видели. За редким исключением.
— Видели. Но не избрали. Чехи избрали Гавела. Посмотрите, как живут чехи.
— Депутатом был избран и Сахаров...
— Сегодня народ не избрал бы Сахарова. И не только потому, что он уже умер. Выражаясь, тонким языком Бориса Абрамовича, "он неизбираем". Это печальная правда. Поэтому претензии к Думе зачастую кажутся мне надуманными. Дума ровно такая, каков народ. Любимая цитата из Бернарда Шоу: "Демократия — это гарантия того, что вами не будут править лучше, чем вы заслуживаете". Мы засвистели и затопали Сахарова, а другие ушли из власти сами, когда обнаружили, что это просто кормушка, а лицо власти меняется на глазах. В точности по формуле: революцию придумывают романтики, делают циники, а плодами пользуются негодяи. По этой схеме мы и прошли и благополучно дошли до "солнцевских", "люберецких" и прочих, имеющих собственных депутатов.
— Руководство канала вас в чем-то ограничивает? Кого — можно, кого — нельзя?..
— Практически нет.
— А не практически?
— Было два или три случая за год, когда меня просили "соразмерять удар". Скажем, Лужков — на здоровье, но сейчас — 850-летие Москвы, давай не в этой передаче. Хотя я-то считал, что именно в этой и нужно. Впрочем, это вопрос тактики. Но, подчеркиваю, — только в сторону смягчения. Никто никогда не говорил мне: "Давай наедем на этого. Ату|"
— Как же вам удалось остаться в стороне от кампании "Ату Чубайса!"'?
— А мне этого никто не предлагал. Я вам сейчас скажу нагловатую вещь: просто надо зарекомендовать себя порядочным человеком, и никто не будет вам предлагать делать пакости. Есть другие, которые это сделают. И потом: я ведь не выражаю политику канала.
— А есть политика канала?
— Боюсь, что есть.
— И как вы в нее вписываетесь?
— Никак. Просто у меня есть свое направление. И своя точка зрения. Вот вы спросили о Чубайсе. Уж такая кампания поднялась в связи с этими 90 тысячами долларов! Я не обсуждаю — взятка это была или не взятка, я не знаю. Но ведь полно и другой информации, похлеще, в тех же газетах. О Сосковце. О Тарпищеве. О Кобзоне. Нас ведь вроде бы интересует нравственность власти. Тарпищев и Кобзон сейчас — советники мэра Москвы. А Кобзон еще и депутат. Если мы, общество, такие щепетильные, давайте ко всем подходить с одной меркой. И когда я смотрю в честные глаза Сережи Доренко, я говорю его языком: о'кей, согласен. Давайте выкопаем все про Чубайса. Но если вас так обуяло желание правды, выкопайте то же про Березовского. Неужели нечего?
— А почему вы сами не выкопали ничего про Березовского?
— Это не мой жанр. Я оперирую тем, что появляется в СМИ. Я не совсем Иванушка, но дурачок. По амплуа. Я осматриваю политический пейзаж глазами нормального обывателя, которому по большому счету глубоко наплевать, кому достанется какая-нибудь там "Роснефть". В связи с этим он интересуется, начнут ли ему наконец платить. Его не волнует, какая группировка в МВД возьмет верх. Он хочет знать, будет милиция его охранять или она будет ловить "лиц кавказской национальности"? Вот и меня это интересует.
— Вы поддерживаете контакты с кем-то из тех, кого изображают "Куклы"?
— Такие контакты мне только мешают. Помню, меня как-то познакомили с Коржаковым. В течение 40 минут он уговаривал меня "дружить с Ельциным". Ему казалось, что рейтинг Ельцина падает из-за канала НТВ, программы "Куклы" и лично Елены Масюк. Других причин падения рейтинга он не видел.
Отсутствие личных контактов делает меня одним из тех, для кого политики — это "они". И как одного из, меня интересует: будут ли меня защищать, обогревать, лечить, будут ли мне платить зарплату...
— Будут?
— Нет, конечно. Но их надо постоянно терроризировать, им нельзя давать расслабляться.
— Куклы нравятся их прототипам?
— Нравятся. Все, кроме своей.
— Черномырдин вроде бы лояльно относится к своей кукле. Как-то даже выступал с ней в паре.
— Просто у него пресс-службы поумнее, чем у других. Кстати, как только он появился на публике вместе со своей куклой, его рейтинг сразу вырос.
— Что нужно, чтобы стать персонажем "Кукол"?
— Популярность, причем любого рода.
— Разве Генеральный прокурор так уж популярен?
— Это скорее некий символ. Конечно, нам было бы приятнее, если бы Скуратов был столь же откровенно вульгарен, как Куликов, Грачев или Ерин. Но в Скуратове есть обаяние. Кроме того, в ряде сюжетов он незаменим, потому что он — это Закон. Образ Закона.
— Образ того, чего нет?
— Вот такое у нас и есть. Лицо Закона. Так же как Куликов был лицом правоохранительных органов. Вполне адекватным. На одной презентации ко мне подошла жена Куликова, крепенько взяла меня за локоть и сказала: "Виктор, мы — люди с чувством юмора". От этого предисловия я похолодел. "Но Анатолий Сергеевич никогда не говорит "ё-моё". Мы же интеллигентные люди.
Я безуспешно пытался объяснить жене Куликова: да, ее муж не говорит "ё-моё", но это — образ. Не только конкретная личность, Анатолий Сергеевич Куликов, а еще — советский мент, наш родной российский милиционер. Тот самый. В устах которого "ё-моё" — самое ласковое из возможных выражений. Который уже окончательно слился с преступностью, так что не различишь.
Лебедь, кстати, тоже не говорил "упал — отжался". Это армейский сленг. Но после "Кукол" Лебедь стал употреблять это выражение довольно часто. В
отличие от других политиков Лебедь не стал ничего опровергать, а напротив: свой политический образ он приблизил к нашему персонажу.
— Это делает честь его уму.
— Конечно. Он все-таки понял, что это образ. А вот Гайдар предъявлял нам претензии. Дескать, у нас он какой-то рохля. А он, что — Шварценеггер? Как-то неловко объяснять Егору Тимуровичу, что его кукла - это не только он сам, но еще и мы, еще и некая прослойка советской интеллигенции, его электорат. Это довольно тонкая материя, Куликову о ней говорить бессмысленно, а Гайдару, я думал, не придется. Пришлось.
— Какая кукла вам нравится больше других?
— Ельцин. Елкин, Бориска — так мы его называем. Это принципиально, потому что Ельцин — это Президент России. А Ёлкин — это кукла, образ. Прототип необыкновенно интересен. Если для кукол Жириновского или Черномырдина хватает одной краски, то дпя Ёлкина нужна палитра.
— Не начать ли нам предвыборную кампанию в пользу Бориса Николаевича — хотя бы в виде первоапрельской шутки?
— Мы опоздали. А вообще только при нашей с вами демократии можно услышать серьезные разговоры о преемнике. Представьте себе Клинтона, который говорит своим избирателям (или конгрессу) о своем преемнике. Не говорит о программе, налогах, общегосударственной идее, а — о преемнике. Кому батюшка отдаст свою шапочку. Кому — скипетр. Кому — державку. И эти вопросы обсуждаются вполне серьезно. Вот ведь что поразительно! И никто не скажет: вы что, с ума сошли, ребята? Какая преемственность? Как кричал Остап Бендер, танцуя возле грузовика, — деньги давай!
— Так нету денег-то.
— Пока мы будем позволять власти рассуждать о преемниках, вместо того чтобы платить зарплату, и не будет. Черномырдин пять лет вместе с Ельциным руководил страной, был вторым лицом в государстве. Его выгнали, потому что людям опять не платят денег. И он тут же говорит о том, что готов взять на себя ответственность за страну. Это после всего того, что он начудил. И уже на нем как бы никаких грехов нету, есть независимый публичный политик Черномырдин.
— Публичный политик — это что такое? Публичная женщина — это я знаю. А публичный политик?
— Примерно то же самое. Доступность.

Беседовал Марк ДЕЙЧ.